Страна моего черепа: Исповедь Южной Африки.

Введение

Книга Антжи Крога 1998 года «Страна моего черепа» – это документальная книга Антжи Крога 1998 года о Южноафриканской комиссии по установлению истины и примирению (TRC). Она основана на опыте Крога как радиорепортера, освещавшего деятельность Комиссии с 1996 по 1998 год для Южноафриканской вещательной корпорации. Книга исследует успехи и неудачи Комиссии, влияние разбирательств на саму Крог и возможность истинного примирения в пост-апартеидной Южной Африке. «Страна моего черепа» сочетает в себе поэзию, прозу, репортаж и дословные показания, данные Комиссии. Один из критиков называет её «гибридным произведением, написанным на стыке репортажа, мемуаров и метафикшн». Это была первая работа Крога на английском языке. Изначально она написала её на африкаанс и затем перевела для публикации. Редактором книги был Иван Владиславич. В США книга была опубликована издательством Times Books в 1999 году под названием «Страна моего черепа: вина, скорбь и границы прощения в новой Южной Африке». В 2004 году по книге был снят фильм «В моей стране» режиссёра Джона Бурмана с Сэмюэлем Л. Джексоном и Жюльетт Бинош в главных ролях.

Содержание и темы

В центре книги – публичные слушания Комиссии, за которыми Крог и другие журналисты следили в разных уголках страны. Она содержит записи со слушаний, включая свидетельства – некоторые из них яркие и душераздирающие, – и документирует ход работы Комиссии, включая несколько скандалов, освещенных в прессе. Одновременно в книге рассказывается о личном опыте Крог в этот период, о влиянии происходящего на ее личную жизнь и психическое здоровье, о ее попытках осмыслить кровавую историю страны, меняющийся общественно-политический ландшафт демократической Южной Африки и моральные вопросы о соучастии, вине, прощении и ответственности. Эти моральные вопросы особенно волнуют Крог, поскольку она – белая африкаанка, сохраняющая глубокую привязанность к африкаансской культуре и истории, даже будучи потрясенной жестокостями апартеида. (Книга посвящена «каждой жертве, чье имя африканера звучало на ее губах»). Ее ощущение принадлежности к новой Южной Африке зависит от возможности формирования новой африкаанской идентичности. Крог также размышляет о языке: о его неспособности выразить всю глубину страданий, пережитых во времена апартеида, и особенно об ассоциации ее родного языка, африкаанс, с этим режимом. Она спрашивает: «Как мне жить с тем, что все слова, использованные для унижения, все приказы об убийстве принадлежали языку моего сердца?» В своих размышлениях Крог опирается на моральную философию, и в особенности на философию убунту, таких фигур, как президент Нельсон Мандела и архиепископ Десмонд Туту, возглавлявший Комиссию. Она порой глубоко тронута проявлениями этих философий и особенно восхищается Туту, называя его «компасом» и сердцем Комиссии, – и, что самое главное, «именно он находит слова для того, что происходит». Например, когда Крог наблюдает, как Туту лично умоляет Винни Манделу дать правдивые показания, она испытывает сильную эмоциональную реакцию: Ах, Комиссия! Глубинная глубина моего сердца. Сердце, которое может родиться только на этой земле – смелое – с зубами, крепко вцепившимися в яремную вену единственной важной правды. И это сердце – черное. Я принадлежу этому ослепительному черному африканскому сердцу. Горло сдавливает от слез, ручка падает на пол, я всхлипываю, закрывшись рукой, очки запотевают – на мгновение, короткое и мерцающее, эта страна, эта страна действительно становится моей. Она пишет о Комиссии: «здесь голос изгоев обращается к общественному вниманию, невысказанное произносится – и переводится, – личная история, вынесенная из глубин души, вновь связывает нас с общим». Однако она также критикует различные аспекты работы Комиссии, например, указывая на неадекватность подхода правительства к репарациям и использование слушаний в политических целях. В конечном итоге Крог считает, что она и другие белые несут ответственность за преступления апартеида против человечности. «Страна моего черепа» заканчивается просьбой в стихах:

The book centres on the public hearings of the Commission, which Krog and other journalists followed to venues across the country. It collects accounts from the hearings, including testimony from witnesses — some of it vivid and disturbing — and documents the progress of the Commission, including several scandals in the press. At the same time, the book follows Krog's personal experience during this period, including the effects on her personal life and mental health, as she attempts to grapple with the country's bloody history, with the unfolding social and political landscape of democratic South Africa, and with moral questions about complicity, guilt, forgiveness, and responsibility. These moral questions especially preoccupy Krog because she is a white Afrikaner who retains a strong attachment to Afrikaans culture and history, even as she is horrified by the ravages of Apartheid. (The book is dedicated to "every victim who had an Afrikaner surname on her lips.") Her sense of belonging in the new South Africa depends on the possibility of constructing a new Afrikaner identity. Krog is also occupied by questions about language: about the inadequacy of any language to express the depth of suffering experienced under Apartheid, and particularly about the association of her native tongue, Afrikaans, with Apartheid. She asks, "How do I live with the fact that all the words used to humiliate, all the orders given to kill, belonged to the language of my heart?" In reflecting on these questions, Krog draws on the moral philosophy, and notably the philosophy of ubuntu, of such figures as President Nelson Mandela and Archbishop Desmond Tutu, who was the head of the Commission. She is occasionally deeply moved by exhibitions of these philosophies, and she admires Tutu in particular, calling him "the compass" and the core of the Commission — most importantly, "It is he who finds language for what is happening." For example, as Krog watches Tutu plead personally with Winnie Mandela to testify truthfully, she has an intense emotional reaction: Ah, the Commission! The deepest heart of my heart. Heart that can only come from this soil — brave — with its teeth firmly in the jugular of the only truth that matters. And that heart is black. I belong to that blinding black African heart. My throat floats up in tears — my pen falls to the floor, I blubber behind my hand, my glasses fog up — for one brief, shimmering moment this country, this country is also truly mine. She writes of the Commission, "here the marginalised voice speaks to the public ear, the unspeakable is spoken — and translated — the personal story brought from the innermost depths of the individual binds us anew to the collective." However, she also criticises various aspects of the Commission, for example pointing out the inadequacy of the government's approach to reparations and the exploitation of the hearings for political purposes. Krog ultimately judges herself and other whites to have been complicit in Apartheid's crimes against humanity. Country of My Skull ends with a request in verse:

Прием

"Страна моего черепа" получила премию Алана Пэтона, премию Олив Шрайнер и премию "Выбор книготорговцев". Книга также удостоилась почетного упоминания на премии Noma Awards за издательское дело в Африке в 1999 году и вошла в список "100 лучших книг Африки" XX века, составленный жюри, организованным Зимбабвийской международной книжной ярмаркой в сотрудничестве с Африканской сетью издателей и Панафриканской ассоциацией книготорговцев. В 2014 году Ассоциация библиотек и информации Южной Африки включила "Страну моего черепа" в свой список "Выбор библиотекарей" – двадцатку лучших южноафриканских книг, написанных за два десятилетия после первых демократических выборов. Книга получила преимущественно положительные отзывы, как в Южной Африке, так и за рубежом. Писатель на африкаанс Риан Малан назвал ее "великолепным импрессионистическим потоком крови, мужества и ярких образов, разбавленных фрагментами постмодернистского литературного дискурса и блестящей поэзии". Другой рецензент отметил, что это "произведение настолько тонкое и проникнутое страстью, что трудно оценить его по достоинству". В журнале World Literature Today Урсула А. Барнетт заявила, что книга "часто достигает величия" работ Примо Леви о Холокосте. Многие рецензенты отмечали, насколько тяжело читать подробные показания жертв нарушений прав человека. Критики спорили о том, соответствуют ли постмодернистские "текстуальные и критические игры" Крог, вводящие элемент субъективности и размывающие границы между ее ролями журналиста и поэта, серьезности и исторической значимости темы, и не отдают ли они предпочтение ее личному рассказу об искуплении и страданиях перед более широким повествованием о Комиссии правды и примирения и более тяжким страданиям чернокожих южноафриканцев во времена апартеида. Включение отрывков, написанных от лица других, особенно свидетелей Комиссии, интерпретировалось как присвоение и как "децентрализация или переосмысление себя". В журнале Mosaic Меира Кук отметила, что к моменту публикации "Страны моего черепа" уже сформировался "пост-апартеидный жанр "мемуаристики", представленный "исповедальными" трудами Нхабуло Ндебеле, Алекса Борайна и Грэхема Печи, среди прочих. Во время споров, последовавших за обвинениями Уотсона, Mail & Guardian опубликовала утверждения о том, что Крог также позаимствовала, без указания авторства, фрагменты из научно-популярной книги Изабель Хофмейр "Мы проживаем годы как рассказанная история: устная историческая повесть о южноафриканском вождестве" (1994). В ответ на эти обвинения Крог написала: "Страна моего черепа" – это моя собственная, глубоко личная интерпретация опыта, полученного в Комиссии правды и примирения. "Страна моего черепа" – это НЕ журналистский или фактический отчет о работе Комиссии. Более того, проблема истины, этические вопросы, связанные с ее "созданием", использованием чужой правды, взаимосвязь власти и истины, а также другие факторы, влияющие на ее воплощение, являются неотъемлемой частью самого текста.

Country of My Skull received the Alan Paton Award, the Olive Schreiner Prize, and a Booksellers' Choice Award. It also received an honourable mention in the 1999 Noma Awards for Publishing in Africa, and was named one of "Africa's 100 Best Books" of the twentieth century, by a panel of judges organised by the Zimbabwe International Book Fair in collaboration with the African Publishers Network and the Pan African Booksellers Association. In 2014, the Library and Information Association of South Africa selected Country of My Skull in its "Librarians' Choice" list of the twenty best South African books written in the twenty years since the first democratic elections. The book received generally, but not exclusively, favourable reviews, both in South Africa and abroad. Afrikaans writer Rian Malan called it "a great impressionistic splurge of blood and guts and vivid imagery, leavened with swathes of post modern literary discourse and fragments of brilliant poetry." Another review called it "a work so fine, filled with such passion, that it is difficult to do it justice." In World Literature Today, Ursula A. Barnett said that it "often reaches the greatness" of Primo Levi's works about the Holocaust. Several reviewers commented on how difficult it is to read the detailed TRC testimony of victims of human rights abuses, Critics debated whether Krog's post modern "textual and critical highjinks" — which serve to introduce an element of subjectivity into the book, and to blur the boundaries between Krog's dual roles as journalist and poet — are adequate to the gravity and historical importance of the subject matter, and whether they privilege Krog's narrative of personal redemption and personal suffering over the broader narrative of the TRC and the more severe suffering of black South Africans during Apartheid. The incorporation of passages written in the voices of others, especially witnesses at the TRC, has been read both as appropriation and as "the de centering or remaking of the self." In Mosaic, Méira Cook noted that a "post apartheid genre of 'memory writing'" was already entrenched — in "confessional" writings by Njabulo Ndebele, Alex Boraine, and Graham Pechy, among others — by the time that Country of My Skull was published. During the controversy that followed Watson's allegations, the Mail & Guardian published claims that Krog had also lifted, without attribution, parts of Isabel Hofmeyr's non fiction book, We Spend Our Years as a Story That is Told: Oral Historical Narrative in a South African Chiefdom (1994). Responding to such accusations, Krog wrote:Country of My Skull is my own, highly personalised version of experiences at the TRC. Country of My Skull is NOT a journalistic or factual report of the Truth Commission. In fact, the problem of truth, the ethical questions around the 'making' of truth, the use of other people's truths, the relation between power and truth, and other factors at play in the execution of truth, all form part of the text itself.