Фриц Бауэр: Немецкий юрист и охотник на нацистов.

Введение

Немецкий судья (1903–1968)
юрист

Фриц Бауэр (16 июля 1903 – 1 июля 1968) был немецким еврейским судьёй и прокурором. Он сыграл ключевую роль в послевоенном поимке бывшего организатора Холокоста Адольфа Эйхмана и в начале Франкфуртского процесса над участниками Холокоста (Освенцимского процесса).

Ранние годы

Бауэр родился в Штутгарте в еврейской семье. Его родителями были Элла (Хирш) и Людвиг Бауэр. Отец Бауэра был успешным бизнесменом, владевшим текстильной фабрикой, которая к 1930 году приносила ему годовой доход в размере [сумма] (для сравнения, годовой доход типичного врача в Германии в 1930 году составлял [сумма]). Его сестра Марго описывала их детство как "либерально-еврейское". Несмотря на то, что его семья была ассимилирована в немецкую культуру, родители не отмечали Рождество как светский праздник (распространенная практика в еврейских домах Штутгарта того времени), но настаивали на соблюдении еврейских праздников. Он учился в гимназии Эберхарда Людвига в Штутгарте и изучал экономику и право в университетах Гейдельберга, Мюнхена и Тюбингена. Немецкие университеты традиционно являлись оплотом движения "фёлькише", и почти все студенческие братства в Германии, находившиеся под влиянием "фёлькише", отказывались принимать евреев в свои ряды. Поэтому Бауэр вступил в либеральное еврейское братство FWV (Freie Wissenschaftliche Vereinigung – Свободная научная ассоциация) в Гейдельберге, которому посвятил много времени. Другим крупным еврейским братством были сионисты, с чьими взглядами Бауэр не соглашался.

Карьера в Веймарской республике

В 1928 году, после получения степени доктора юридических наук (в 25 лет, Doktor der Rechte [Jur. Dr.] в Германии), Бауэр стал судьей-ассесором в местном окружном суде Штутгарта. К 1920 году он уже вступил в Социал-демократическую партию (СДПГ). Бауэр чувствовал себя как дома в Штутгарте, городе с левым большинством рабочего класса, который имел репутацию "прогрессивного" города, где процветала культура Веймарской республики. Городской совет Штутгарта был сформирован социал-демократами, в то время как нацисты получили лишь 1,1% голосов на муниципальных выборах в Штутгарте в 1928 году. Однако Бауэр был единственным судьей в Вюртемберге, состоявшим в СДПГ, и одним из двух еврейских судей в Вюртемберге. Он ощущал себя отчужденным в вюртембергской судебной системе. Позже Бауэр вспоминал о других судьях в Вюртемберге: "Они происходили из узкого круга элитных студенческих братств и членов резервного офицерского корпуса. Их мировоззрение было консервативным и авторитарным. Кайзер ушел, но генералы, чиновники и судьи остались". Бауэр был потрясен тем, как другие судьи в Вюртемберге открыто симпатизировали нацистам, всегда вынося самые мягкие приговоры нацистам, совершавшим насилие, и самые суровые – коммунистам и социал-демократам, поступавшим так же. Бауэр считал, что эта предвзятость в отношении нацистов поощряла их насилие. Бауэр вспоминал, что судьи Вюртемберга почти единодушно ненавидели Веймарскую республику, которую считали порождением мифа о "ударе в спину" 1918 года, совершенного "безбожниками и беспатриотами". Судьи не питали симпатий к республике и использовали предлог судебной независимости для саботажа нового государства. Бауэр считал, что политические предубеждения судебной власти, где существовало неписаное правило о допустимости насилия со стороны правых, были "судебной увертюрой" к их действиям в нацистском режиме. В начале 1930-х годов Бауэр вместе с Куртом Шумахером, одним из лидеров оборонительной лиги Рейхсбаннера СДПГ в Штутгарте, был одним из организаторов. Бауэр был председателем штутгартского отделения Рейхсбаннера и с 1931 года вступил в конфликт с Дитрихом фон Яговом, лидером СА для Юго-Западной Германии. В конце 1931 года Бауэр был переведен из уголовного суда в гражданский после обвинений, выдвинутых нацистским журналистом Адольфом Герлахом в местной штутгартской нацистской газете NS Kurier, в том, что Бауэр был предвзят из-за своего еврейского происхождения и принадлежности к СДПГ, а также из-за обсуждения деталей судебного процесса с журналистом из социал-демократической газеты Tagwacht. На слушании в ответ на жалобу Герлаха Бауэр утверждал, что детали дела о местном мошеннике, обвиняемом в обмане других людей, уже обсуждались в суде, поэтому он не нарушил никаких правил, разговаривая с журналистом, и дело не имело политического характера. На слушании судьи постановили, что Бауэр не "соблюдал действующие правила", тем самым подразумевая, что обвинения Герлаха были частично обоснованы, и отказались отстранить его только потому, что не удалось доказать, что действия Бауэра были "политически мотивированы". После понижения Бауэр связался с Куртом Шумахером, ветераном Первой мировой войны, потерявшим руку и служившим редактором социал-демократической газеты Schwäbische Tagwacht, чтобы обсудить необходимость активизации антинацистского движения. Шумахер сказал Бауэру: "Нам не нужны интеллектуалы. Рабочие не любят интеллектуалов". В конце концов, Шумахер согласился отправить Бауэра выступить на митинге СДПГ, где Бауэр произнес речь, которую он назвал "довольно удачной, должен признать". У Бауэра был "глубокий, громоподобный голос", который захватывал аудиторию, и даже враждебный нацистский отчет признал, что у него был "доступный и очень привлекательный стиль изложения". Шумахер, в свою очередь, несмотря на свой гротескный вид из-за боевых ран, был одним из самых популярных социал-демократов в Вюртемберге, как вспоминал один адвокат: "Он был похож на Черчилля, постоянно курящий сигареты и сигары. Чувствовалась его решимость и непоколебимая вера в абсолютную правоту своего дела". Шумахер и Бауэр путешествовали по Вюртембергу с выступлениями, как вспоминал Бауэр: "Мы с ним выступали каждую выходные, иногда три, четыре или пять раз. Мы призывали людей защищать Веймарскую конституцию, но также бороться с экстремизмом эпохи Веймара". Митинги обычно заканчивались криками "Фрай Хайл!" (Свободу!), что было призвано высмеять нацистский лозунг "Зиг Хайл!" (Победы!). Поскольку Шумахер также был депутатом Рейхстага от СДПГ, ему приходилось много времени проводить в Берлине на заседаниях Рейхстага, что заставило его уйти с поста председателя штутгартского отделения Рейхсбаннера в пользу Бауэра. После основания Харцбургского фронта в октябре 1931 года Бауэр был одним из движущих сил создания Железного фронта, заявленной целью которого была защита демократии.

In 1928, after receiving his PhD in law (at 25, Doktor der Rechte [Jur. Dr.] in Germany), Bauer became an assessor judge in the Stuttgart local district court. By 1920, he already had joined the Social Democratic Party (SPD). Bauer found himself feeling at home in Stuttgart, a city with a left wing working class majority that had a reputation as a "progressive" city where Weimar culture flourished. The city council of Stuttgart was dominated by the Social Democrats while the Nazis won only 1.1% of the vote in the Stuttgart municipal election of 1928. However, Bauer was the only judge in Württemberg who was a member of the SPD and one of the only two Jewish judges in Württemberg. He was much an outsider in the Württemberg judiciary. Bauer recalled later about the other judges in Württemberg: "They came from the highly elitist student fraternities and members of the reserve officers' corps. Their entire outlook was conservative and authoritarian in spirit. The Kaiser had gone, but the generals, public officials and judges remained". Bauer found himself appalled by the way that the other judges in Württemberg flagrantly favored the Nazis, always imposing the most lenient sentences on Nazis who engaged in violence and the harshest possible sentences on Communists and Social Democrats who did the same. Bauer believed that this favoritism towards the Nazis encouraged their violence. Bauer remembered that the judges of Württemberg almost down to a man loathed the Weimar Republic, which they believed was born of the stab in the back myth of 1918 committed by "godless and unpatriotic scoundrels. The judges weren't at all fond of the republic and they used the guise of judicial independence to sabotage the new state". Bauer felt the political biases of the judiciary—who had an unwritten rule under the Weimar republic that violence committed by the right was acceptable—was the "judicial overture" to their actions under the Nazi regime. In the early 1930s, Bauer was together with Kurt Schumacher, one of the leaders of the SPD's Reichsbanner defense league in Stuttgart. Bauer served as the chairman of the Stuttgart chapter of the Reichsbanner and from 1931 onward found himself engaged in a feud with Dietrich von Jagow, the SA leader for Southwestern Germany. In late 1931, Bauer was demoted from a judge handling criminal cases to a judge handling civil cases following accusations from the Nazi journalist Adolf Gerlach in the local Stuttgart Nazi newspaper NS Kurier that Bauer was biased because he was a Jew and a Social Democrat who discussed details of the trial with a journalist from the Social Democratic newspaper Tagwacht. At the hearing in response to Gerlach's complaint, Bauer argued the details of the case involving a local con man on trial for cheating others of their money had already been discussed in the court, so he had not violated any rules by speaking to a journalist and the case was not political. At the hearing, the judges ruled that Bauer had failed to "comply with existing regulations", thereby implying that Gerlach's accusations were partly justified and only declined to dismiss him because it could not be proved that Bauer's actions were "politically motivated". Following the demotion, Bauer contacted Kurt Schumacher, a highly decorated World War One veteran who lost his arm who served as the editor of the Social Democratic newspaper Schwäbische Tagwacht, about the need to drum up an anti Nazi movement. Schumacher told Bauer: "We don't need intellectuals. Workers don't like intellectuals". Finally, Schumacher agreed to send Bauer to speak at a SPD rally, where Bauer gave what he called "a talk which went down rather well, I must admit". Bauer had a "deep, roaring voice" that electrified audiences and even a hostile Nazi account admitted he had "an accessible and very appealing style of expression". Schumacher in turn was, despite his grotesque appearance owing to his war wounds, one of the most popular Social Democrats in Württemberg, as one lawyer recalled: "He was like Churchill, chain smoking cigarettes and puffing on cigars. You could sense his resolve and unwavering belief in the absolute righteousness of his cause". Schumacher and Bauer travelled across Württemberg giving speeches as Bauer recalled: "He and I spoke every weekend, sometimes three, four or five times. We were urging people to defend the Weimar Constitution, but also combat the extremism of the Weimar era". The rallies usually ended with people shouting Frei Heil! (Hail Freedom!) which was intended to mock the Nazi slogan Sieg Heil! (Hail Victory!). As Schumacher was also a Social Democratic MdR, he had to spend much time in Berlin attending the sessions of the Reichstag, causing him to resign as a chairman of the Stuttgart chapter of the Reichsbanner in favor of Bauer. After the Harzburg Front was founded in October 1931, Bauer was one of the driving forces behind the creation of the Iron Front, whose stated purpose was to defend democracy.

Заключение в нацистской Германии

8 марта 1933 года Ягов был назначен комиссаром полиции Вюртемберга. 23 марта 1933 года, когда Бауэр находился на работе в своем кабинете, группа полицейских прибыла, чтобы арестовать его без предъявления обвинений. В марте 1933 года, вскоре после прихода нацистов к власти, провалился план организации всеобщей забастовки против нацистов в регионе Штутгарта, и Шумахер и Бауэр были арестованы вместе с другими и доставлены в концентрационный лагерь Хёберг. В Хёберге Бауэра подвергали пыткам охранники СА, которые придумывали различные способы унизить его и часто избивали. Как заключенный «третьего класса» (то есть считавшийся особенно опасным для немецкого государства), Бауэр подвергался особому жестокому обращению, например, его заставляли часами стоять лицом к стене, пока люди из СА били его по коленям дубинками и ударяли головой о стену. Помимо того, что Бауэра ежедневно заставляли чистить лагерный туалет, он никогда не рассказывал о своем опыте в Хёберге, который был для него слишком болезненным. Человека, которого Бауэр неизменно хвалил в своих воспоминаниях о Хёберге, звали Шумахер, который, несмотря на отсутствие одной руки и постоянную боль из-за боевых ран, оставался непоколебим в своих принципах, принимая оскорбления от охранников без жалоб. Более известный и пожилой Шумахер, который как депутат СДПГ в Рейхстаге открыто выступал против нацистов, оставался в концентрационных лагерях (что подорвало его здоровье) до конца Второй мировой войны, в то время как молодой и малоизвестный Бауэр был освобожден. В ноябре 1933 года Бауэра перевели из Хёберга в недавно основанную тюрьму – концентрационный лагерь Оберер Кухберг, расположенный в бывших армейских казармах в Ульме, где охрана состояла из профессиональных полицейских, а не из СА, и условия содержания были лучше. В 1933 году менее значимые политические заключенные могли быть освобождены, если подписывали публичное заявление о лояльности нацистскому режиму. 13 ноября 1933 года в газете Ulmer Tagblatt появилось письмо от восьми заключенных социал-демократов, в котором они заявляли о своей лояльности новому режиму, что привело к их освобождению; одним из подписавших был Бауэр, который чувствовал себя настолько униженным, что больше никогда не позволял обсуждать эту главу своей жизни. В соответствии с Законом о восстановлении профессиональной государственной службы он был отстранен от должности. Шумахеру также предложили освобождение в обмен на подписание подобного заявления, от чего он отказался, заявив, что предпочтет оставаться в концентрационных лагерях навсегда, чем предать свои убеждения; большая часть похвалы, которую Бауэр впоследствии оказывал Шумахеру как человеку, всегда верному себе, казалось, отражала чувство вины за свои собственные действия при подписании заявления.

On 8 March 1933, Jagow was appointed police commissioner for Württemberg. On 23 March 1933, while Bauer was at work in his office, a group of policemen arrived to arrest him without charges. In March 1933, soon after the Nazi seizure of power, a plan to organize a general strike against the Nazis in the Stuttgart region failed, and Schumacher and Bauer were arrested with others and taken to Heuberg concentration camp. Bauer was tormented by the SA guards at Heuberg who found various ways to humiliate him and often beat him. As a "third class" prisoner (i. e. one considered especially dangerous to the German state), Bauer was singled out for abuse such as being forced to stand for hours facing a wall while SA men struck him in the knees with their nightsticks and banged his head against the wall. Other than mentioning that he was forced to clean the camp's latrine on a daily basis, Bauer never mentioned his own experiences at Heuberg, which was too painful for him. The man whom Bauer consistently praised in his recollections of Heuberg was Schumacher, who despite missing one of his arms and being in constant pain because of his war wounds, was unyielding in his principles, taking abuse from the guards without complaint. The more prominent and older Schumacher, who had been an outspoken opponent of the Nazis as an SPD deputy in the Reichstag, remained in concentration camps (which destroyed his health) until the end of World War II, whereas the young and largely unknown Bauer was released. In November 1933, Bauer was transferred from Heuberg to a newly founded prison, Oberer Kuhberg concentration camp, located in former Army barracks in Ulm, where the guards were professional policemen instead of the SA, and conditions were better. In 1933, it was possible for lesser political prisoners to be released if they signed a public declaration of loyalty to the Nazi regime. On 13 November 1933, a letter appeared in the Ulmer Tagblatt newspaper from eight imprisoned Social Democrats declaring their loyalty to the new regime, which led to their release; one of the signatories was Bauer, who felt so humiliated that he never allowed discussion of this chapter of his life. In accordance with the Law for the Restoration of the Professional Civil Service he was removed from office. Schumacher was also offered release if he signed such a declaration, which he refused, saying that he rather would stay in the concentration camps forever than betray his beliefs; much of the praise that Bauer was later to offer Schumacher as a man who was always true to himself seemed to have reflected guilt about his own actions in signing the declaration.

Изгнание

В 1936 году Бауэр эмигрировал в Данию. Вскоре после прибытия в Данию Бауэр был арестован датской полицией по обвинению в сексуальных отношениях с мужчиной-проститутом. В Дании гомосексуализм был легален, однако занятие проституцией между лицами одного пола – нет. Бауэр признался полиции, что имел сексуальные отношения с этим проститутом, но категорически отрицал, что платил ему за это. После немецкой оккупации датские власти отозвали его вид на жительство в апреле 1940 года и поместили в интернировочный лагерь на три месяца. 1 декабря 1941 года двоюродный брат Бауэра, Эрих Хирш, и его тетя, Паула Хирш, оба оставшиеся в Штутгарте, были арестованы штутгартской полицией и вместе с 1013 штутгартскими евреями посажены в поезд. Поезд прибыл в Ригу, где всех евреев вывезли на поле за пределами города и расстреляли латвийские коллаборационисты. В октябре 1943 года, когда нацисты начали депортацию датских евреев в концентрационный лагерь Терезиенштадт, Бауэр ушел в подполье. Если бы Бауэр был гомосексуалистом, это подвергло бы его еще большей опасности, если бы он остался в Германии или оккупированной нацистами Дании. Чтобы защитить себя, он официально женился на датском воспитателе детского сада Анне Марии Петерсен в июне 1943 года. Хотя некоторые авторы, такие как биограф Ронен Штейнке, полагают, что Бауэр, вероятно, был гомосексуалистом, другие считают это недоказанным. В октябре 1943 года он бежал в Швецию после отставки датского правительства и введения нацистами военного положения, что поставило под угрозу еврейское население Дании. Бауэр восемь дней скрывался в подвале, а в ночь на 13 октября 1943 года покинул Данию на датском рыболовном судне, которое перевезло его родителей, сестру, зятя и двух племянников в Швецию. Пожив некоторое время в Гётеборге, Бауэр переехал в Стокгольм, где вместе с Вилли Брандтом и другими основал периодическое издание Sozialistische Tribüne. Он зарабатывал на жизнь преподаванием права студентам Стокгольмского университета и работой в архивах. В свободное время он писал книги на самые разные темы – от экономики до Наполеона. В 1945 году его отец, Людвиг, умер от лейкемии, находясь в Сэведалене.

In 1936, Bauer emigrated to Denmark. Shortly after arriving in Denmark, Bauer was arrested by the Danish police on charges of having sex with a male prostitute. Homosexuality was legal in Denmark, but soliciting the services of a prostitute of the same sex was not. Bauer admitted to the police that he did have sex with the prostitute in question, but denied vehemently that he paid the man for sex. After the German occupation, the Danish authorities revoked his residence permit in April 1940 and interned him in a camp for three months. On 1 December 1941, Bauer's first cousin, Erich Hirsch, and his aunt, Paula Hirsch, both of whom had remained in Stuttgart, were arrested by the Stuttgart police and were placed on a train together with 1,013 Stuttgart Jews. The train went to Riga, where all of the Jews were taken out to a field outside of Riga and shot by Latvian collaborationists. In October 1943, as Nazis began the deportation of Danish Jews to Theresienstadt concentration camp, he went underground. If Bauer was homosexual, that would have placed him in even further peril should he remain in Germany or Nazi occupied Denmark. To protect himself, he formally married the Danish kindergarten teacher Anna Maria Petersen, in June 1943. Although some authors, such as biographer Ronen Steinke, argue that Bauer was probably homosexual, others consider this unproven. In October 1943, he fled to Sweden after the Danish government resigned and the Nazis declared martial law, which endangered the Jewish population in Denmark. Bauer spent 8 days in hiding in a cellar and on the night of 13 October 1943 left Denmark in a Danish fishing boat that took him his parents, sister, brother in law and two nephews to Sweden. Living for a time in Gothenburg before departing to Stockholm where Bauer founded, along with Willy Brandt and others, the periodical Sozialistische Tribüne
He supported himself by teaching law students at Stockholm university and archival work. In his spare time he wrote books, ranging in topics from economics to Napoleon. In 1945 his father, Ludwig, died from leukemia while living in Sävedalen.

Возвращение в Германию

Бауэр вернулся в Германию в 1949 году, когда создавалась послевоенная Федеративная Республика (Западная Германия), и вновь поступил на государственную службу в систему правосудия. Сначала он стал директором окружных судов, а затем – занимал должность, эквивалентную должности окружного прокурора США в Брауншвейге. В 1956 году он был назначен генеральным прокурором земли Гессен, базирующимся во Франкфурте. Бауэр занимал эту должность до своей смерти в 1968 году. В 1957 году, благодаря Лотару Германну, бывшему узнику нацистских лагерей, Бауэр передал израильской разведке «Моссад» информацию о местонахождении в Аргентине скрывающегося организатора Холокоста Адольфа Эйхмана. Дочь Германна, Сильвия, в 1956 году начала встречаться с мужчиной по имени Клаус Эйхман, который хвастался нацистскими преступлениями своего отца, и Герман предупредил Фрица Бауэра, в то время генерального прокурора земли Гессен в Западной Германии. Затем Герман поручил своей дочери расследовать семью нового ухажера; она встретилась с самим Эйхманом у него дома, и тот сказал, что он – дядя Клауса. Вскоре после этого прибыл Клаус и обратился к Эйхману как к «Отцу». В 1957 году Бауэр передал информацию директору «Моссада» Иссеру Харелю, который назначил оперативников для наблюдения, но первоначально конкретных доказательств не было обнаружено. Бауэр не доверял ни немецкой полиции, ни судебной системе страны, опасаясь, что в случае обращения к ним они, вероятно, предупредили бы Эйхмана. Поэтому он решил обратиться непосредственно к израильским властям. Более того, когда Бауэр обратился к правительству Германии с просьбой добиться экстрадиции Эйхмана из Аргентины, правительство Германии немедленно ответило отказом. В 2021 году стало известно, что гораздо более важную роль в захвате Эйхмана сыграл геолог Герхард Кламмер, который работал с Эйхманом в начале 1950-х годов в строительной компании в аргентинской провинции Тукуман и предоставил Бауэру точный адрес Эйхмана и фотографию Эйхмана вместе с Кламмером. Кламмер поддерживал связь с немецким священником Жизельхером Полем и епископом Германном Кунстом, которым он отправил информацию с фотографией, с которой было вырезано лицо Кламмера. Кунст, в свою очередь, передал доказательства Бауэру. Источники Бауэра оставались в секрете, и вместе с восстановленным изображением Кламмера не были раскрыты до 2021 года. Иссер Харель из «Моссада» признал важную роль Фрица Бауэра в захвате Эйхмана и заявил, что он настоятельно требовал от израильских властей организовать операцию по его аресту и депортации в Израиль. Шломо Дж. Шпиро во введении к книге Хареля «Дом на улице Гарибальди» отметил, что Бауэр действовал не один, а ему незаметно помогал премьер-министр земли Гессен Георг Август Зинн. Бауэр активно участвовал в послевоенных усилиях по достижению справедливости и компенсации для жертв нацистского режима. В 1958 году ему удалось добиться принятия коллективного иска, объединившего многочисленные индивидуальные иски в рамках Франкфуртского процесса над преступниками Освенцима, который начался в 1963 году. Бауэр добивался замены редакции 1935 года пункта 175 немецкого уголовного кодекса, который криминализировал «проявление гомосексуальности», что означало, что для геев даже признание в своей сексуальной ориентации являлось уголовным преступлением. В Западной Германии редакция 1935 года пункта 175 оставалась в силе до 1969 года, делая жизнь геев почти невыносимой. Возможно, опасаясь привлечения внимания к своей собственной сексуальности, Бауэр не требовал отмены пункта 175, а вместо этого предложил лишь вернуться к редакции 1871 года, которая криминализировала гомосексуальные половые акты. В 1968 году, работая с немецким журналистом Герхардом Щесни, Бауэр основал «Гуманистический союз» – правозащитную организацию. После смерти Бауэра Союз пожертвовал средства на учреждение премии имени Фрица Бауэра. Другая организация, Институт Фрица Бауэра, основанный в 1995 году, является некоммерческой организацией, занимающейся вопросами гражданских прав и специализирующейся на истории и последствиях Холокоста. Работа Фрица Бауэра способствовала созданию независимой, демократической системы правосудия в Западной Германии, а также преследованию нацистских военных преступников и реформированию уголовного права и пенитенциарной системы. В послевоенной немецкой системе правосудия Бауэр был противоречивой фигурой из-за своей политической активности. Он однажды сказал: «В системе правосудия я живу, как в изгнании». Бауэр умер во Франкфурте-на-Майне в возрасте 64 лет. Его обнаружили утонувшим в ванне. Результаты вскрытия показали, что он употреблял алкоголь и снотворное.

Bauer returned to Germany in 1949, as the postwar Federal Republic (West Germany) was being established, and once more entered the civil service in the justice system. At first he became director of the district courts, and later the equivalent of a U. S. district attorney, in Braunschweig. In 1956, he was appointed the Generalstaatsanwalt (state prosecutor) in Hessen, based in Frankfurt. Bauer held this position until his death in 1968. In 1957, thanks to Lothar Hermann, a former Nazi camps prisoner, Bauer relayed information about the whereabouts in Argentina of fugitive Holocaust planner Adolf Eichmann to Israeli Intelligence, the Mossad. Hermann's daughter Sylvia began dating a man named Klaus Eichmann in 1956 who boasted about his father's Nazi exploits, and Hermann alerted Fritz Bauer, at the time prosecutor general of the Land of Hesse in West Germany. Hermann then tasked his daughter with investigating her new friend's family; she met with Eichmann himself at his house, who said that he was Klaus's uncle. Klaus arrived not long after, however, and addressed Eichmann as "Father". In 1957, Bauer passed the information to Mossad director Isser Harel, who assigned operatives to undertake surveillance, but no concrete evidence was initially found. Bauer trusted neither Germany's police nor the country's legal system, as he feared that if he had informed them, they would likely have tipped off Eichmann. Thus he decided to turn directly to Israel authorities. Moreover, when Bauer called on the German government in order to make efforts to get Eichmann extradited from Argentina, the German government immediately responded negatively. In 2021, it became known that much more instrumental to the capture of Eichmann was the geologist Gerhard Klammer, who had worked with Eichmann in the early 1950s in a construction company in the Argentine Tucumán province, who provided Bauer with Eichmann's exact address and a photograph of Eichmann alongside Klammer. Klammer was in contact with the German priest Giselher Pohl and bishop Hermann Kunst, to whom he sent the information with the photograph, from which Klammer's face was ripped. Kunst, in turn, passed the evidences to Bauer. Bauer's sources remained secret, and along with Klammer's recomposed picture were not revealed before 2021. Mossad's Isser Harel acknowledged the important role Fritz Bauer played in Eichmann's capture, and claimed that he pressed insistently the Israeli authorities to organize an operation to apprehend and deport him to Israel. Shlomo J. Shpiro, in the introduction to Harel's book The House on Garibaldi Street, stated that Bauer did not act alone but was discreetly helped by Hesse minister president Georg August Zinn. Bauer was active in the postwar efforts to obtain justice and compensation for victims of the Nazi regime. In 1958, he succeeded in getting a class action lawsuit certified, consolidating numerous individual claims in the Frankfurt Auschwitz trials, which opened in 1963. Bauer pressed for replacing the 1935 version of Paragraph 175 of the German penal code, which made the "expression of homosexuality" illegal, thus meaning that for gay people even to come out of the closet and declare their sexuality was a criminal offense. In West Germany, the 1935 version of Paragraph 175 stayed in effect until 1969, making the lives of gay people almost unbearable. Perhaps reflecting concerns about drawing attention to his own sexuality, Bauer did not demand the abolition of Paragraph 175, and instead suggest merely reverting back to the 1871 version of Paragraph 175 that made homosexual sex a criminal offense. In 1968, working with German journalist Gerhard Szczesny, Bauer founded the Humanist Union, a human rights organization. After Bauer's death, the Union donated money to endow the Fritz Bauer Prize. Another organization, the Fritz Bauer Institute, founded in 1995, is a nonprofit organization dedicated to civil rights that focuses on history and the effects of the Holocaust. Fritz Bauer's work contributed to the creation of an independent, democratic justice system in West Germany, as well as to the prosecution of Nazi war criminals and the reform of the criminal law and penal systems. Within the postwar German justice system, Bauer was a controversial figure due to his political engagements. He once said, "In the justice system, I live as I were in exile." Bauer died in Frankfurt am Main, aged 64. He was found having drowned in his bathtub. A post mortem examination stated he had consumed alcohol and taken sleeping pills.

Работы

Die Kriegsverbrecher vor Gericht ("Военные преступники в суде"), с послесловием Ганса Феликса Пфеннингера. Новая международная библиотека, Европа, Цюрих 1945. Das Verbrechen und die Gesellschaft ("Преступление и общество"). Эрнст Рейнхардт, Мюнхен 1957. Sexualität und Verbrechen. Beiträge zur Strafrechtsreform ("Сексуальность и преступность"). Фишер, Франкфурт 1963. Die neue Gewalt. Die Notwendigkeit der Einführung eines Kontrollorgans in der Bundesrepublik Deutschland ("Новое насилие"). Издательство журнала "Руф унд Эхо", Мюнхен 1964. Widerstand gegen die Staatsgewalt. Dokumente der Jahrtausende ("Сопротивление государственной власти"). Фишер, Франкфурт 1965. Die Humanität der Rechtsordnung. Ausgewählte Schriften ("Гуманитарные аспекты правопорядка; Избранные сочинения"). Йоахим Перелс и Ирмтруд Вояк, Campus Verlag, Франкфурт/Нью-Йорк 1998.