Введение
Формализм — это школа литературной критики и литературной теории, занимающаяся преимущественно структурными особенностями конкретного текста. Это изучение текста, осуществляемое без учета каких-либо внешних влияний. Формализм отвергает или, порой, просто временно отбрасывает (то есть игнорирует в целях анализа) представления о культуре или общественном влиянии, авторстве и содержании, сосредотачиваясь вместо этого на приемах, жанрах, дискурсе и формах.
Formalism is a school of literary criticism and literary theory having mainly to do with structural purposes of a particular text. It is the study of a text without taking into account any outside influence. Formalism rejects or sometimes simply "brackets" (i. e., ignores for the purpose of analysis) notions of culture or societal influence, authorship, and content, and instead focuses on modes, genres, discourse, and forms.
В литературной теории
В литературной теории формализм обозначает критические подходы, анализирующие, интерпретирующие или оценивающие внутренние особенности текста. Эти особенности включают не только грамматику и синтаксис, но и литературные приёмы, такие как метр и тропы. Формалистический подход уменьшает значимость исторического, биографического и культурного контекста произведения. Формализм получил распространение в начале XX века как реакция на романтические теории литературы, которые фокусировались на личности автора и индивидуальном творческом гении, вновь выдвинув сам текст в центр внимания, чтобы показать его зависимость от предшествующих форм и других произведений. Сформировались две школы формалистической литературной критики: русский формализм и вскоре после него англо-американский новый критицизм. Формализм был преобладающим методом академического изучения литературы в США, по крайней мере, с конца Второй мировой войны и до 1970-х годов, особенно в представлении Рене Веллека и Остина Уоррена в их «Теории литературы» (1948, 1955, 1962). Начиная с конца 1970-х годов, формализм в значительной степени уступил место различным подходам (часто с политическими целями или установками), которые с подозрением относились к идее возможности отделения литературного произведения от его истоков или функций. Этот термин часто носил негативный оттенок и использовался оппонентами для указания на сухость или идеологическую предвзятость. Некоторые современные тенденции в академической литературной критике позволяют предположить, что формализм может возродиться.
Педагогика
Уильям Х. Телин критикует подход Максин Хейрстон к обучению композиции с позиций современной традиционалистики, который она затем смешивает с политическими аспектами. Он утверждает, что «независимо от обоснованности политических взглядов, у студента не останется выбора, кроме как воспроизвести эту догму в максимально ясной форме и переключить внимание на вопросы структуры и корректности». Мэри Энн Кейн пишет, что «формализм утверждает самодостаточность текста как целостной единицы, независимой от автора, его создавшего». Более того, Кейн утверждает, что можно считать текстовые продукты обучаемыми, при этом полагая, что быть писателем – это «естественный» процесс, не поддающийся обучению. Композиция, как и художественное письмо, развивалась, исходя из предположения, что студенты уже являются писателями или обладают способностью ими стать, и что писать должен каждый. Однако вопросы, которые ставит композиция в рамках этого предположения, касаются не столько того, какие аспекты письма можно или нельзя преподавать, а того, как преподавать письмо и при каких условиях. В отношении формалистской композиции следует задаться вопросом: «насколько реальна эта «потребность» в «академическом дискурсе» – настолько же, насколько реальна потребность в большем «художественном письме», кроме как для выполнения определенной функции, для достижения конкретной цели?».
Исследования
Формалистское исследование предполагает изучение того, как учащиеся оформляют свои письменные работы. Некоторые подходы к формалистскому исследованию заключаются в том, чтобы позволить тексту говорить с читателями, а не исключать нежелательные смыслы из текста. Соответственно, эти два подхода рассматривают язык как "главного автора", а преподавателя – как "главного автора".
Русский формализм
Русский формализм относится к работам Общества по изучению поэтического языка (ОПОЯЗ), основанного в 1916 году в Санкт-Петербурге (тогда Петрограде) Борисом Эйхенбаумом, Виктором Шкловским и Юрием Тыняновым, а также, во вторую очередь, к Московскому лингвистическому кругу, основанному в 1914 году Романом Якобсоном. (Фолклорист Владимир Пропп также часто ассоциируется с этим направлением.) Эссе Эйхенбаума 1926 года "Теория 'формального метода'" (переведенное в сборнике Lemon и Reis) дает лаконичный обзор подхода, который отстаивали формалисты, и включало следующие основные идеи:
Цель состояла в создании «науки о литературе, которая была бы независимой и основанной на фактах», которую иногда называют поэтикой. Поскольку литература создается на языке, лингвистика станет основополагающим элементом науки о литературе. Литература автономна от внешних условий в том смысле, что литературный язык отличается от обыденного употребления языка, в частности, потому что он не является (полностью) коммуникативным. Литература имеет свою собственную историю, историю инноваций в формальных структурах, и не определяется (как в некоторых упрощенных интерпретациях марксизма) внешней, материальной историей. То, что говорит литературное произведение, нельзя отделить от того, как оно это говорит, и поэтому форма произведения, вопреки тому, что она может казаться лишь декоративной оболочкой для обособленного содержания, на самом деле является частью этого содержания. По словам Эйхенбаума, Шкловский был ведущим критиком группы и внес вклад в две из наиболее известных концепций: остранение (остранéние, более буквально, «отчуждение») и разграничение сюжета и фабулы (сюжéт/фабула). «Остранение» – один из ключевых способов, которым литературный язык отличается от обыденного, коммуникативного языка, и является характерной чертой искусства в целом, заключающейся в представлении мира в странном и новом свете, позволяющем нам видеть вещи по-другому. Инновации в литературной истории, по мнению Шкловского, частично связаны с поиском новых приемов остранения. Разграничение сюжета и фабулы разделяет последовательность событий, о которых рассказывается в произведении (фабула), и последовательность, в которой эти события представлены в произведении (сюжет). Обе эти концепции – попытки описать значение формы литературного произведения для определения его «литературности». Для русских формалистов в целом форма – это то, что делает нечто искусством, поэтому, чтобы понять произведение искусства как таковое (а не как украшенный коммуникативный акт), необходимо сосредоточиться на его форме. Этот акцент на форме, казалось бы, в ущерб тематическому содержанию, не был воспринят положительно после русской революции 1917 года. Одной из наиболее глубоких критических работ формалистского проекта стала книга Леона Троцкого «Литература и революция» (1924). Троцкий не отвергает формалистский подход полностью, но настаивает на том, что «методы формального анализа необходимы, но недостаточны», поскольку они игнорируют социальный мир, с которым связаны люди, пишущие и читающие литературу: «Форма искусства в определенной и значительной степени независима, но художник, создающий эту форму, и зритель, наслаждающийся ею, – не пустые машины, одна для создания формы, а другая для ее оценки. Это живые люди, с устоявшейся психологией, представляющей определенное единство, пусть даже и не вполне гармоничное. Эта психология является результатом социальных условий» (180, 171). Формалистов обвиняли в политической реакционности из-за таких непатриотичных высказываний, как слова Шкловского (приведенные Троцким), что «Искусство всегда было свободно от жизни, и его цвет никогда не отражал цвет флага, развевающегося над крепостью Города» (источник?). Лидеры движения подверглись политическим преследованиям, начиная с 1920-х годов, когда к власти пришел Иосиф Сталин, что в значительной степени положило конец их исследованиям. Однако их идеи продолжали оказывать влияние на последующих мыслителей, отчасти благодаря переводам работ формалистов, выполненным Цветаном Тодоровым в 1960-х и 1970-х годах, а также благодаря работам самого Тодорова, Барта, Женетта и Яусса.
The aim is to produce "a science of literature that would be both independent and factual," which is sometimes designated by the term poetics. Since literature is made of language, linguistics will be a foundational element of the science of literature. Literature is autonomous from external conditions in the sense that literary language is distinct from ordinary uses of language, not least because it is not (entirely) communicative. Literature has its own history, a history of innovation in formal structures, and is not determined (as some crude versions of Marxism have it) by external, material history. What a work of literature says cannot be separated from how the literary work says it, and therefore the form and of a work, far from being merely the decorative wrapping of an isolable content, is in fact part of the content of the work. According to Eichenbaum, Shklovsky was the lead critic of the group, and Shklovsky contributed two of their most well known concepts: defamiliarization (ostraneniye, more literally, 'estrangement') and the plot/story distinction (syuzhet/fabula). "Defamiliarization" is one of the crucial ways in which literary language distinguishes itself from ordinary, communicative language, and is a feature of how art in general works, namely by presenting the world in a strange and new way that allows us to see things differently. Innovation in literary history is, according to Shklovsky, partly a matter of finding new techniques of defamiliarization. The plot/story distinction separates out the sequence of events the work relates (the story) from the sequence in which those events are presented in the work (the plot). Both of these concepts are attempts to describe the significance of the form of a literary work in order to define its "literariness." For the Russian Formalists as a whole, form is what makes something art to begin with, so in order to understand a work of art as a work of art (rather than as an ornamented communicative act) one must focus on its form. This emphasis on form, seemingly at the expense of thematic content, was not well received after the Russian Revolution of 1917. One of the most sophisticated critiques of the Formalist project was Leon Trotsky's Literature and Revolution (1924). Trotsky does not wholly dismiss the Formalist approach, but insists that "the methods of formal analysis are necessary, but insufficient" because they neglect the social world with which the human beings who write and read literature are bound up: "The form of art is, to a certain and very large degree, independent, but the artist who creates this form, and the spectator who is enjoying it, are not empty machines, one for creating form and the other for appreciating it. They are living people, with a crystallized psychology representing a certain unity, even if not entirely harmonious. This psychology is the result of social conditions" (180, 171). The Formalists were thus accused of being politically reactionary because of such unpatriotic remarks as Shklovsky's (quoted by Trotsky) that "Art was always free of life, and its color never reflected the color of the flag which waved over the fortress of the City"(source?)(164). The leaders of the movement suffered political persecution beginning in the 1920s, when Joseph Stalin came to power, which largely put an end to their inquiries. But their ideas continued to influence subsequent thinkers, partly due to Tzvetan Todorov's translations of their works in the 1960s and 1970s, including Todorov himself, Barthes, Genette and Jauss.
Пражский круг и структурализм
Московский лингвистический кружок, основанный Якобсоном, уделял больше внимания новейшим достижениям в лингвистике, чем группа Эйхенбаума. В 1920 году Якобсон покинул Москву и переехал в Прагу, а в 1926 году стал одним из основателей Пражского лингвистического кружка, который разделял схожие интересы, особенно в области работ Фердинанда де Соссюра.