Самуэль Давид Луццатто: Жизнь и творчество итальянского раввина и ученого

Введение

Итальянский ортодоксальный раввин, лингвист и поэт Самуэль Давид Луцзатто (Samuel David Luzzatto, 22 августа 1800 – 30 сентября 1865), также известный под еврейским акронимом Шадал (שד״ל), был итальянско-австрийским еврейским ученым, поэтом и участником движения «Наука о иудаизме» (Wissenschaft des Judentums).

Ранние годы

Луцзатто родился в Триесте 22 августа 1800 года (Рош Ходеш, 1 Элул, 5560), и умер в Падуе 30 сентября 1865 года (Йом Киппур, 10 Тишри 5626). Будучи еще мальчиком, он поступил в Талмуд Тора своего родного города, где, помимо Талмуда, которому его обучал Авраам Элиезер ха-Леви, главный раввин Триеста и выдающийся пилпулист, он изучал древние и современные языки и науку под руководством Мордехая де Колонны, Леона Вита Саравала и Рафаэля Баруха Сегре, который впоследствии стал его тестем. Он изучал иврит также дома, со своим отцом, который, хотя и был токарем по профессии, являлся выдающимся талмудистом. Луцзатто проявил необычайные способности с самого детства, так что, читая в школе Книгу Иова, он задумал написать к ней комментарий, считая существующие комментарии недостаточно полными. В 1811 году он получил в качестве приза «Рассуждения Монтескье о причинах величия и падения римлян», которые способствовали развитию его критического мышления. Действительно, его литературная деятельность началась именно в этом году: он взялся за написание еврейской грамматики на итальянском языке, перевел на иврит жизнь Эзопа и написал экзегетические примечания к Пятикнижию. Открытие неопубликованного комментария к Таргуму Онкелоса побудило его к изучению арамейского языка. В тринадцать лет Луцзатто был отпущен из школы, посещая лишь лекции по Талмуду Авраама Элиэзера ха-Леви. Читая «Эйн Яаков», он пришел к выводу, что гласные и диакритические знаки не существовали во времена талмудистов, и что «Зоар», говоря о них, должен был быть написан позднее. Он изложил эту теорию в памфлете, который послужил основой для его последующей работы «Виккуах аль ха-Каббала». В 1814 году для Луцзатто наступило очень трудное время. После смерти матери в том году ему пришлось заниматься домашним хозяйством, включая приготовление пищи, и помогать отцу в его работе токаря. Тем не менее, к концу 1815 года он сочинил тридцать семь стихотворений, вошедших в его сборник «Киннор Наим», а в 1817 году завершил свой «Маамар ха-Никкуд» – трактат о гласных. В 1818 году он начал писать свою «Тору Нидрешет» – философско-теологический труд, из которого он составил лишь двадцать четыре главы, первые двенадцать из которых были опубликованы в כוכבי יצחק (тома 16–17, 21–24, 26), а остальные переведены на итальянский язык М. Коэном Порто и опубликованы в Mosé (I–II). В 1879 году Коэн Порто опубликовал перевод всего труда в виде книги. Несмотря на желание отца, чтобы он освоил ремесло, Луцзатто не испытывал к этому склонности, и чтобы заработать на жизнь, он был вынужден давать частные уроки, с большим трудом находя учеников из-за своей застенчивости. С 1824 года, когда умер его отец, он полностью зависел от себя. До 1829 года он зарабатывал на жизнь преподаванием и публикациями в «Бикуре ха-Итим»; в том же году он был назначен профессором в раввинском колледже Падуи.

Luzzatto was born in Trieste on 22 August 1800 (Rosh Hodesh, 1 Elul, 5560), and died at Padua on 30 September 1865 (Yom Kippur, 10 Tishrei 5626). While still a boy, he entered the Talmud Torah of his native city, where besides Talmud, in which he was taught by Abraham Eliezer ha Levi, chief rabbi of Trieste and a distinguished pilpulist, he studied ancient and modern languages and science under Mordechai de Cologna, Leon Vita Saraval, and Raphael Baruch Segré, who later became his father in law. He studied the Hebrew language also at home, with his father, who, though a turner by trade, was an eminent Talmudist. Luzzatto manifested extraordinary ability from his very childhood, such that while reading the Book of Job at school, he formed the intention to write a commentary thereon, considering the existing commentaries to be deficient. In 1811 he received, as a prize, Montesquieu's Considérations sur les causes de la grandeur des Romains et de leur décadence, which contributed much to the development of his critical faculties. Indeed, his literary activity began in that very year, for it was then that he undertook to write a Hebrew grammar in Italian; translated into Hebrew the life of Aesop; and wrote exegetical notes on the Pentateuch. The discovery of an unpublished commentary on the Targum of Onkelos induced him to study Aramaic. At the age of thirteen Luzzatto was withdrawn from school, attending only the Talmud lectures of Abraham Eliezer ha Levi. While reading the Ein Yaakov he came to the conclusion that vowels and accents did not exist in the time of the Talmudists and that the Zohar, speaking as it does of vowels and accents, must necessarily be of later composition. He propounded this theory in a pamphlet which was the origin of his later work Vikkuach 'al ha Kabbalah. In 1814 there began a most trying time for Luzzatto. As his mother died in that year, he had to do the housework, including cooking, and to help his father in his work as a turner. Nevertheless, by the end of 1815 he had composed thirty seven poems, which form a part of his "Kinnor Na'im," and in 1817 had finished his Ma'amar ha Niqqud, a treatise on the vowels. In 1818 he began to write his Torah Nidreshet, a philosophico theological work of which he composed only twenty four chapters, the first twelve being published in the כוכבי יצחק (vols. 16–17, 21–24, 26), and the remainder translated into the Italian language by M. Coen Porto and published in Mosé (i–ii). In 1879 Coen Porto published a translation of the whole work in book form. In spite of his father's desire that he should learn a trade, Luzzatto had no inclination for one, and to earn his livelihood he was obliged to give private lessons, finding pupils with great difficulty on account of his timidity. From 1824, in which year his father died, he had to depend entirely upon himself. Until 1829 he earned a livelihood by giving lessons and by writing for the Bikkure ha Ittim; in that year he was appointed professor at the rabbinical college of Padua.

Критическое отношение к Библии

В Падуе у Луцзатто был значительно больший простор для его литературной деятельности, поскольку он мог посвятить все свое время литературному труду. Кроме того, разъясняя ученикам отдельные части Библии, он записывал все свои наблюдения. Луцзатто был первым еврейским ученым, обратившим внимание на сирийский язык, считая знание этого языка весьма важным для понимания Таргума. Его письмо, опубликованное в "Карме-Шомерон" Кирхгейма, свидетельствует о его глубоком знании самаритянского иврита. Он также был одним из первых евреев, осмелившихся вносить исправления в текст Еврейской Библии (другие, хотя и с меньшей оригинальностью, включают Самсона Коэна Модона и Манассу из Илья); многие из его исправлений получили одобрение критических ученых того времени. Тщательно изучив Книгу Екклесиаста, Луцзатто пришел к выводу, что ее автором был не Соломон, а некто, живший на несколько столетий позже и носивший имя "Кохелет". Луцзатто полагает, что автор приписывал свое произведение Соломону, но его современники, разоблачив подделку, заменили имя "Соломон" на правильное – "Кохелет" – везде, где оно встречалось в книге. Хотя сегодня светские ученые признают, что авторство Екклесиаста не принадлежит Соломону, большинство современных исследователей не считают "Кохелета" именем реального человека, а скорее рассматривают этот термин как обозначение или ярлык, подобно переводу "Проповедник" в Септуагинте. Что касается Книги Исаии, то, несмотря на распространенное мнение о том, что главы 40–66 были написаны после вавилонского пленения, Луцзатто утверждал, что вся книга принадлежит перу Исаии. Он считал, что одним из факторов, побудивших ученых датировать более поздней частью книги, было отрицание возможности пророческого предвидения отдаленных будущих событий, что он расценивал как еретическую позицию. Разногласия по этому вопросу стали одной из причин разрыва в отношениях Луцзатто с Рапопортом, после периода дружественной переписки. Другой причиной прекращения его отношений с главным раввином Праги было то, что Луцзатто, несмотря на хорошие отношения с Йостом, не мог терпеть его крайний рационализм. В связи с этим он попросил Рапопорта прекратить общение с Йостом, но Рапопорт, не зная Луцзатто лично, счел эту просьбу проявлением высокомерия.

At Padua, Luzzatto had a much larger scope for his literary activity, as he was able to devote all his time to literary work. Besides, while explaining certain parts of the Bible to his pupils he wrote down all his observations. Luzzatto was the first Jewish scholar to turn his attention to Syriac, considering a knowledge of this language of significant importance for the understanding of the Targum. His letter published in Kirchheim's Karme Shomeron shows his thorough acquaintance with Samaritan Hebrew. He was also one of the first Jews who permitted themselves to amend the text of the Hebrew Bible (others, though with a lesser degree of originality, include Samson Cohen Modon and Manassa of Ilya); many of his emendations met with the approval of critical scholars of the day. Through a careful examination of the Book of Ecclesiastes, Luzzatto came to the conclusion that its author was not Solomon, but someone who lived several centuries later and whose name was "Kohelet". The author, Luzzatto thinks, ascribed his work to Solomon, but his contemporaries, having discovered the forgery, substituted the correct name "Kohelet" for "Solomon" wherever the latter occurred in the book. While the notion of the non Solomonic authorship of Ecclesiastes is today accepted by secular scholars, most modern scholars do not ascribe the work to an actual individual named "Kohelet", but rather regard the term as a label or designation of some kind, akin to the Septuagint's translation of "Preacher." As to the Book of Isaiah, despite the prevalent opinion that chapters 40–66 were written after the Babylonian captivity, Luzzatto maintained that the whole book was written by Isaiah. He felt that one of the factors that pushed scholars to post date the latter portion of the book stemmed from a denial of the possibility of prophetic prediction of distant future events, and therefore was a heretical position. Difference of opinion on this point was one of the causes why Luzzatto, after having maintained a friendly correspondence with Rapoport, turned against the latter. Another reason for the interruption of his relations with the chief rabbi of Prague was that Luzzatto, though otherwise on good terms with Jost, could not endure the latter's extreme rationalism. He consequently requested Rapoport to cease his relations with Jost; but Rapoport, not knowing Luzzatto personally, ascribed the request to arrogance.

Взгляды на философию

Луззатто был горячим защитником библейского и талмудического иудаизма, а его резкая оппозиция философскому иудаизму (или "аттицизму", как он его называет) вызвала множество противников среди современников. Однако его неприязнь к философии не была следствием фанатизма или непонимания. Он утверждал, что на протяжении двадцати четырех лет читал всех древних философов и чем больше читал, тем больше обнаруживал в них отклонений от истины. То, что один одобряет, другой опровергает; таким образом, сами философы заблуждаются и вводят в заблуждение учеников. Другая важная критика Луззатто в отношении философии заключалась в ее неспособности порождать сострадание к другим людям, которое является центральным в традиционном иудаизме (или, как называет его Луззатто, "авраамизме"). По этой причине, восхваляя Маймонида как автора Мишне Торы, Луззатто сурово обвиняет его в следовании аристотелевской философии, которая (по словам Луззатто) не принесла ему никакой пользы, но причинила много вреда другим евреям. Луззатто также нападал на Авраама ибн Эзру, утверждая, что его труды не были продуктом научного мышления и что, поскольку ему необходимо было зарабатывать на жизнь, сочиняя книгу в каждом городе, который он посещал, количество его книг соответствовало количеству посещенных городов. Материал Ибн Эзры, заявлял он, всегда был один и тот же, форма лишь иногда менялась незначительно, а порой – кардинально. Пессимистическое отношение Луззатто к философии закономерно сделало его противником Спинозы, которого он неоднократно критиковал.

Работы Луззатто

За свою более чем пятидесятилетнюю литературную карьеру Луцзатто написал множество работ и научных корреспонденций на иврите, итальянском, немецком и французском языках. Помимо этого, он сотрудничал с большинством еврейских периодических изданий своего времени. Его переписка с современниками обширна и поучительна; едва ли найдется тема, связанная с иудаизмом, которой он не коснулся бы в своих письмах. Исайя Луцзатто опубликовал (Падуя, 1881) под соответствующими еврейским и итальянским названиями Reshimat Ma'amarei SHeDaL и Catalogo Ragionato degli Scritti Sparsi di S. D. Luzzatto, указатель всех статей, написанных Луцзатто в различных периодических изданиях. Penine Shedal («Жемчужины Самуила Давида Луцзатто»), изданный сыновьями Луцзатто, представляет собой сборник из 89 наиболее интересных писем Луцзатто. Эти письма по сути являются научными трактатами, которые в этой книге разделены на следующие категории: библиографические (номера 1–22), содержащие письма о «Йесод Мора» и «Йесод Миспар» Ибн Эзры; литургические, библиографические и посвященные различным другим темам (23–31); библейские экзегетические (32–52), включающие, в частности, комментарий к Книге Екклесиаста и письмо о самаритянском письме; другие экзегетические письма (53–62); грамматические (63–70); исторические (71–77), в которых обсуждается древность Книги Иова; философские (78–82), включая письма о сновидениях и философии Аристотеля; богословские (83–89), в последнем из которых Луцзатто доказывает, что идеи Ибн Габироля существенно отличались от идей Спинозы, и заявляет, что каждый честный человек должен восстать против спинозистов.

На иврите

Падуа. 1879. Сборник стихов. Элегия на смерть Авраама Элиэзера ха Леви. Руководство к пониманию Таргума Онкела с примечаниями и вариантами, сопровождаемое краткой сирийской грамматикой и примечаниями к вариантам в Таргуме Псалмов. Вена. 1859. Исайя Берлин, под редакцией Луззатто, с его собственными примечаниями. Пересмотрено и отредактировано с вариантами. Отрывки из дивана Иуды ха Леви, отредактированные с примечаниями и введением. Семьдесят шесть эпитафий с толедского кладбища, сопровождаемые комментарием к книге Михея Якоба Пардо, отредактированным с примечаниями. Пшемысль. 1888. Краков. 1889. Сборник эссе по еврейскому языку, экзегетические и археологические заметки, коллекция материалов и древняя поэзия. Школия к Пятикнижию. Диалоги о Каббале и древности пунктуации. Книга Исаии, отредактированная с итальянским переводом и еврейским комментарием. Историческое и критическое введение в Махзор. Восемьдесят шесть религиозных стихотворений Иуды ха Леви, исправленные, гласные и отредактированные с комментарием и введением. Каталог библиотеки Иосифа Алманзи. Трактат по еврейской грамматике. Поэма Авраама Бедерси, впервые опубликованная с предисловием и комментарием в начале "Хотам Тохнит" Бедерси. Комментарий к Пятикнижию. Падуа. 1871. Комментарии к книгам Иеремии, Иезекииля, Притчей и Иова. В двух частях: первая содержит список геонимов и раввинов, вторая – список пэйетаним и их пиютимов. Трактат о еврейском учении. Сборник восьмидесяти одного неопубликованного пиютима, исправленный. 301 письмо, опубликованное Исайей Луззатто и с предисловием Давида Кауфмана.

На итальянском языке

(Анотированное английское издание А. Д. Рубина, 2005. Итальянский перевод книги Иова. Падуя, 1853. Итальянский перевод Пятикнижия и Хафтаротов. Триест, 1858–60.

Переведен на немецкий язык Крюгером, Бреслау, 1873; на английский язык Голдаммером, Нью-Йорк, 1876; а часть, посвященная талмудическому диалекту, – на иврите Хайимом Цви Лернером, Санкт-Петербург, 1880. (впервые опубликован самим Луззатто в "Мозе", i–vi).