Введение
В лингвистике грамматические отношения (также называемые грамматическими функциями, грамматическими ролями или синтаксическими функциями) – это функциональные связи между компонентами в предложении. Классическими примерами грамматических функций, выделяемыми в традиционной грамматике, являются подлежащее, прямое дополнение и косвенное дополнение. В последнее время синтаксические функции (в более широком смысле – грамматические отношения), представленные традиционными категориями подлежащего и дополнения, приобрели важное значение в лингвистической теории, в рамках различных подходов – от генеративной грамматики до функциональных и когнитивных теорий. Многие современные грамматические теории, вероятно, признают множество других типов грамматических отношений (например, дополнение, спецификатор, предикатив и т.д.). Наиболее значительная роль грамматических отношений отводится в зависимостной грамматике, которая обычно постулирует десятки различных грамматических отношений. Каждая зависимость от главного слова несёт грамматическую функцию. Грамматические категории присваиваются словам и фразам, которые находятся в этих отношениях. Это включает в себя традиционные части речи, такие как существительные, глаголы, прилагательные и т.п., а также признаки, такие как число и время.
Определение грамматических отношений
Большинство грамматистов и изучающих язык интуитивно понимают, что в большинстве случаев является подлежащим и дополнением в данном предложении. Однако, когда кто-то пытается сформулировать теоретически обоснованные определения этих понятий, результаты обычно оказываются неясными и, следовательно, вызывают споры. Эти противоречивые тенденции привели к тому, что большинство грамматических теорий признают грамматические отношения и широко используют их для описания грамматических явлений, но при этом избегают давать им чёткие определения. Тем не менее, можно выделить ряд принципов, на которых базируются попытки определения грамматических отношений.
Тематические критерии
Тематические отношения (также известные как тематические роли и семантические роли, например, агент, пациент, тема, цель) могут обеспечить семантическую ориентацию для определения грамматических отношений. Существует тенденция, что подлежащие выступают в роли агентов, а дополнения – в роли пациентов или тем. Однако тематические отношения нельзя подменять грамматическими отношениями, и наоборот. Это очевидно на примере активного и пассивного залога, а также эргативных глаголов:
Мардж починила кофейный столик. Кофейный столик был починен (Мардж). Торпеда потопила корабль. Корабль затонул. Мардж является агентом в первой паре предложений, поскольку она инициирует и осуществляет действие по починке, а кофейный столик – пациент в обоих, так как над ним совершается действие в обоих предложениях. В отличие от этого, подлежащее и прямое дополнение непоследовательны в двух предложениях. Подлежащее – агент Мардж в первом предложении и пациент кофейный столик во втором. Прямое дополнение – пациент кофейный столик в первом предложении, а во втором предложения прямого дополнения нет. Аналогичная ситуация наблюдается с эргативным глаголом *sank/sink* во второй паре предложений. Именная группа *the ship* (корабль) является пациентом в обоих предложениях, хотя в первом из них она выступает дополнением, а во втором – подлежащим. Грамматические отношения относятся к уровню поверхностного синтаксиса, в то время как тематические отношения находятся на более глубоком семантическом уровне. Однако, если признавать соответствия между этими уровнями, то тематические отношения можно рассматривать как предоставляющие прототипические тематические характеристики для определения грамматических отношений.
Конфигурационные критерии
Еще один заметный способ определения синтаксических отношений основан на синтаксической конфигурации. Субъект определяется как аргумент глагола, находящийся вне канонической конечной глагольной группы, в то время как объект рассматривается как аргумент глагола, находящийся внутри глагольной группы. Этот подход исходит из того, что конфигурация является первичной, а грамматические отношения выводятся из нее. Такое "конфигурационное" понимание грамматических отношений связано с грамматикой фразовой структуры Чомского (трансформационная грамматика, теория управления и связи и минимализм). Конфигурационный подход ограничен в своих возможностях. Он наиболее эффективен применительно к аргументам субъекта и объекта. Для других участников предложения (например, атрибутов и модификаторов различного рода, предложных аргументов и т.д.) он менее информативен, поскольку часто неясно, как определить эти дополнительные синтаксические функции в терминах конфигурации. Более того, даже в отношении субъекта и объекта он может столкнуться с трудностями, например:
В ящике было два ящера. Конфигурационный подход испытывает трудности с подобными примерами. Глагол во множественном числе *were* согласуется с именной группой *two lizards*, следующей за глаголом, что наводит на мысль, что *two lizards* является подлежащим. Однако, поскольку *two lizards* следует за глаголом, его можно рассматривать как находящийся внутри глагольной группы, а значит, он должен считаться дополнением. Это второе наблюдение предполагает, что вводному слову *there* следует приписать статус подлежащего.
Морфологические критерии
Многие попытки определить грамматические отношения подчеркивают роль инфлекционной морфологии. В английском языке подлежащее может или должно согласовываться с конечным глаголом в лице и числе, а в языках с падежной морфологией подлежащее и дополнение (и другие аргументы глагола) идентифицируются по падежным показателям, которые они имеют (например, именительный, винительный, дательный, родительный, эргатив, абсолютив и т.д.). Инфлекционная морфология может быть более надежным способом определения грамматических отношений, чем синтаксическая структура, но ее применимость может быть весьма ограничена во многих случаях. Например, инфлекционная морфология не поможет в языках, практически лишенных инфлекционной морфологии, таких как китайский (мандаринский диалект), и даже в английском языке она малоэффективна, поскольку английский язык в значительной степени утратил падежную систему.
Прототипические черты
Трудности, возникающие при попытках определить грамматические отношения на основе тематических, конфигурационных или морфологических критериев, можно преодолеть, приняв подход, постулирующий прототипические признаки. Прототипический субъект обладает комплексом тематических, конфигурационных и/или морфологических признаков, и то же справедливо для прототипического объекта и других аргументов глагола. В разных языках и внутри одного языка может быть множество случаев, когда конкретный субъектный аргумент не является прототипическим субъектом, но обладает достаточным количеством признаков, характерных для субъекта, чтобы ему был присвоен статус субъекта. Аналогично, конкретный объектный аргумент может не быть прототипичным в каком-либо отношении, но если он обладает достаточным количеством признаков, характерных для объекта, то тем не менее может получить статус объекта. Эта третья стратегия неявно предпочтительна в большинстве работ по теоретическому синтаксису. Все теории синтаксиса, которые избегают предоставления конкретных определений грамматических отношений, но при этом ссылаются на них, часто (возможно, неосознанно) следуют подходу, основанному на прототипических признаках.
Лица и иждивенцы
В зависимостной грамматике (DG) в теориях синтаксиса каждая зависимость от головы несет синтаксическую функцию. Это приводит к тому, что для каждого языка требуется перечень, состоящий из десятков различных синтаксических функций. Например, зависимость существительного от определителя может нести функцию DET (определитель), а зависимость существительного от прилагательного – функцию ATTR (атрибут). Эти функции часто отображаются в виде меток на самих зависимостях в синтаксическом дереве, например:
Дерево содержит следующие синтаксические функции: ATTR (атрибут), CCOMP (дополнение предложения), DET (определитель), MOD (модификатор), OBJ (объект), SUBJ (подлежащее) и VCOMP (дополнение глагола). Фактические перечни синтаксических функций могут отличаться от предложенного здесь по количеству и типам функций. В этом отношении это дерево служит лишь иллюстрацией значимости, которую синтаксические функции могут иметь в некоторых теориях синтаксиса и грамматики.