Рогожское кладбище: Духовный центр старообрядчества в Москве
Rogozhskoye Cemetery
Рогожское кладбище в Москве – центр старообрядческой церкви. История, духовное значение, община староверов, основанная Екатериной II. Старообрядчество в России.
Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Русский православный старообрядческий общинный центр и кладбище
Russian Orthodox Old Rite Church community center and cemetery
Рогожское кладбище в Москве, Россия, является духовным и административным центром крупнейшего старообрядческого направления, называемого Русской православной старообрядческой церковью. Исторически название "кладбище" применялось ко всему старообрядческому сообществу, включавшему жилые кварталы, собор, богадельни, библиотеки, архивы и Старообрядческий институт (основанный в 1907 году). Современное кладбище площадью 12 гектаров является неконфессиональным муниципальным местом захоронения. Старообрядцы поддерживают закрытую духовную общину в южной части исторической Рогожской слободы, а Русская православная церковь управляет церковью Святителя Николая, расположенной между кладбищем и территорией старообрядцев.
Rogozhskoe cemetery in Moscow, Russia, is the spiritual and administrative center of the largest Old Believers denomination, called the Russian Orthodox Old Rite Church. Historically, the name cemetery was applied to the whole Old Believer community, with living quarters, cathedral, almshouses, libraries, archives and the Old Rite Institute (established in 1907). Actual 12 hectare cemetery is now a non denominational municipal burial site; the Old Believers operate a closed spiritual community in the southern part of the historical Rogozhsky township, while Russian Orthodox church operates church of Saint Nicholas, located between the cemetery and Old Believer territory.
История
В 1762 году, в первый год своего правления, Екатерина II открыла Россию для поселенцев всех вероисповеданий, за исключением евреев, в частности пригласив бежавших старообрядцев, духовный центр которых в то время находился на территории современной Беларуси. Группа вернувшихся в Москву беглецов стала ядром будущего рогожского общества. Московские старообрядцы содержали два кладбища в пределах городской черты – одно близ Серпуховских ворот, другое на Тверской дороге. После опустошительной чумы 1770–1772 годов захоронения в черте города были запрещены; вместо этого правительство учредило новые кладбища далеко за городской границей. Новое старообрядческое кладбище расположилось в одной миле к востоку от городской границы, между дорогами на Владимир и Рязань, к югу от села Новая Андроновка. Массовые захоронения жертв чумы 1771 года сохранялись в Рогожском до XX века. В последней четверти XVIII века кладбище стало духовным центром поповцев – старообрядцев, придерживавшихся профессионального, священночинного духовенства, а не неформальных духовных наставников. К началу XIX века поповцы возвели три церкви (или часовни). Старейшая, посвященная святителю Николаю, была заложена в 1776 году (на месте современной церкви Святого Николая православного вероисповедания). К концу правления Александра I слобода вокруг кладбища разрослась в небольшой городок с пятью монастырями; неофициальное руководство кладбищем было возложено на мать Пулхерию (в миру Пелагею Шевлюкову), а затем на отца Иоанна Ястребова, который приобрел влияние в сентябре 1812 года, спасая рогожские ценности от французских войск. Авторитет рогожского духовенства возрастал из-за дефицита старообрядческих священников в глубинке России; даже основные богослужения старообрядцев, такие как венчания и исповеди, были доступны лишь здесь. В результате, приток паломников из отдаленных мест быстро увеличивал богатство рогожской казны. Хотя старообрядцам разрешалось строить новые церкви, ни одна из них не признавалась правительством полноценной церковью. Скорее, они классифицировались как часовни и, следовательно, не могли предоставлять полный спектр церковных услуг, включая Божественную Литургию – по крайней мере, формально. В 1823 году Рогожское впервые подверглось правительственным репрессиям: полиция провела обыск в общине, конфисковала алтарь, подаренный Матвеем Платовым, и закрыла все церкви. Вскоре они были вновь открыты при условии, что старообрядцы прекратят служить Божественную Литургию. Николай I усилил давление, запретив рукоположение новых старообрядческих священников и перемещение существующих из города в город. В результате к 1850-м годам рогожское духовенство сократилось естественным путем до трех священников, и правительство конфисковало неиспользуемую церковь Святого Николая в пользу более лояльной единаверческой общины. Старообрядцы Рогожского отреагировали созданием нового духовного и образовательного центра за пределами России, в Австро-Венгрии, образовав Белокриницкую иерархию.
In 1762, the first year of her reign, Catherine II of Russia opened Russia to settlers of all confessions, excluding Jews, in particular inviting the Old Believer fugitives, whose spiritual center at that time was based in present day Belarus. A group of fugitives who returned to Moscow became the nucleus of future Rogozhskoe community. Moscow Old Believers operated two cemeteries within the city borders – on near Serpukhov Gates, another on the Tverskaya road. After a devastating plague of 1770–1772 all burials within the city limits were banned; instead, the Crown established new cemeteries well beyond the city border. The new cemetery of Old Believers laid one mile east from city border, between the roads to Vladimir and Ryazan, south from the village Novaya Andronovka. Mass graves from the 1771 plague were preserved at Rogozhskoe till the 20th century. In the last quarter of the 18th century, the cemetery became a spiritual center of popovtsi Old Believers – a denomination that relied on professional, ordained clergy rather than informal spiritual leaders. By the beginning of the 19th century, popovtsi had built three churches (or chapels). The oldest, dedicated to Saint Nicholas, was laid down in 1776 (on the site of present day Saint Nicholas church of the Orthodox denomination). By the end of Alexander I reign, the sloboda around the cemetery grew up into a small town with five convents; informal leadership of the Cemetery was vested to Mother Pulcheria (born Pelagea Shevlyukova), and later father Ivan Yastrebov, who gained influence during the September 1812 for saving treasures of Rogozhskoe from the French troops. The influence of Rogozhskoe clergy grew due to scarcity of Old Rite clergy in the Russian hinterland; even the basic Old Rite services, like weddings and confessions, were only available here. As a result, out of town pilgrimage quickly multiplied the wealth in Rogozhskoe coffers. Although Old Believers were allowed to build new churches, none of them was a true church from the government standpoint. Rather, they were classified as chapels and thus could not provide the full range of services expected from a church, including Holy Liturgy – at least, legally. In 1823 Rogozhskoe was hit by the government for the first time: police searched the community, confiscated the altarpiece donated by Matvey Platov and shut down all churches. They reopened soon on condition that Old Believers will no longer serve Holy Liturgy. Nicholas I of Russia increased the pressure, banning ordination of new Old Rite priests and relocation of existing Old Rite priests from town to town. As a result, by the 1850s Rogozhskoe clergy shrunk through natural attrition to just three priests and the government confiscated the unused St. Nicholas church in favour of more acceptable edinoverie denomination. Old Believers of Rogozhskoe reacted by establishing a new spiritual and educational center beyond the Russian border, in Austro Hungary, creating the Belokrinitskaya Hierarchy.
Собор защиты
В 1791 году община получила разрешение на строительство собора Защищения Пресвятой Богородицы. Архитектурные чертежи (впоследствии утерянные) были подписаны неким Казаковым, которым мог быть либо Матвей Казаков, либо его менее известный современник Родион Казаков. Собор, согласно замыслу, должен был превзойти по размерам Успенский собор Московского Кремля; его планировалось использовать только летом из-за высоких затрат на отопление зимой. Строители заложили фундамент, даже больший, чем проект Казакова; более того, они изменили проект с одного купола на пять куполов. Летом 1792 года, когда стены были почти завершены, православное духовенство «разоблачило замысел» и предупредило императрицу Екатерину. Екатерина, опасаясь растущего влияния инославных, приказала снести «незаконные» надстройки; московский губернатор, князь Прозоровский, подчинился и назначил архитектора Семена Карина руководить сносом. В результате собор был построен с одним куполом, опирающимся на вытянутую плоскую плиту с минималистичной неоклассической отделкой. Отдельные части здания, по-видимому, не согласованы между собой, что свидетельствует о конфликте между заказчиком и властью. Следы влияния барокко, такие как круглые окна главного купола, выдают его происхождение из XVIII века. Реализованный проект, по исключению, приписывается Семену Карину. Внутри собор имеет три нефа и восемь несущих колонн и украшен в стилизованной под старину манере, призванной напоминать соборы дониконовской эпохи. Иконы действительно датируются XV–XVI веками, в то время как неоклассический иконостас явно относится к XIX веку.
In 1791 the community obtained a permit to build the cathedral of Protection of Our Lady. Architectural drafts (eventually lost) were signed by someone Kazakov, which could be either Matvey Kazakov or his lesser known contemporary Rodion Kazakov. The cathedral, as planned, would have exceeded in size the Dormition Cathedral of Moscow Kremlin; it was intended for use in summer only due to high costs of heating in winter. The builders laid down the foundation even larger than Kazakov's design; worse, they changed the design from a single dome to five domes. In summer 1792, when the walls were nearly complete, Orthodox clergy 'uncovered the plot' and alerted Empress Catherine. Catherine, wary of growing influence of the dissidents, ordered demolition of the 'unlawful' additions; Moscow governor, prince Prozorovsky, complied and assigned architect Semyon Karin to supervise demolition. As a result, the cathedral was built with a single dome resting on an elongated, flat slab with minimalistic neoclassical finishes. Parts of the building are apparently mismatched, revealing the conflict of the client and the Crown. Traces of baroque influence, like the circular windows of the main dome, give away its 18th century roots. As built design is attributed, by exclusion, to Semyon Karin. Inside, the cathedral has three aisles and eight load bearing columns, and is decorated in an 'old looking' style intended to resemble pre Nikonian cathedrals. The icons actually date back to 15th–16th centuries, while the neoclassical iconostasis clearly belongs to the 19th century.
Церковь Рождества Христова
Церковь Рождества, построенная по заказу в 1804 году, предназначалась для использования в зимнее время в дополнение к летнему собору. Вероятнее всего, её спроектировал Иван Жуков. В соответствии с модой начала XIX века, в её дизайне сочетаются неоклассическая планировка и элементы неоготики, наиболее заметные на северном и южном фасадах (западный фасад, обращенный к внешнему миру, имеет лишь неоклассический портик). Как и собор, церковь Рождества представляет собой трехнефную базилику с одним куполом, однако её трансепты более выражены. В 1908–1909 годах церковь была незначительно расширена, в нишах трансептов были установлены дополнительные алтари и добавлены новые готические детали.
Church of Nativity, commissioned in 1804, was intended to complement the summer cathedral in winter. It was designed, most likely, by Ivan Zhukov. In line with the fashion of the early 19th century, the design mixes neoclassical layout with Gothic revival details, most visible on the northern and southern facades (the western facade, open to outside world, carries only a neoclassical portico). Just like the cathedral, Nativity church is a three aisle slab with a single dome, however, its transepts are more pronounced. The church was insignificantly expanded in 1908–1909, with secondary altars installed in transept niches and more Gothic features added. ).