Введение
Боги-хранители в древнеримской религии Ларэсы (Lares, LAIReez, LAYreez, archaic lasēs, singular lar) были богами-хранителями в древнеримской религии. Их происхождение неясно; они могли быть предками-героями, хранителями очага, полей, границ или плодородия, или смесью из них. Считалось, что лары наблюдают, защищают и влияют на все, что происходит в пределах их местоположения или функции. Статуи домашних Лар были помещены за столом во время семейных обедов; их присутствие, культ и благословение, похоже, требовалось на всех важных семейных мероприятиях. Римские писатели иногда отождествляют их с божествами предков, домашними пенатами и очагом. Из-за этих ассоциаций Лар иногда классифицируются как домашние боги, но некоторые имели гораздо более широкие области. Дороги, морские пути, сельское хозяйство, скот, города, города, государство и его военные находились под защитой своих конкретных Лар или Лар. Те, кто защищал местные районы (вичи), размещались в святынях перекрестков (компиталии), которые служили центром религиозной, социальной и политической жизни их местных, в подавляющем большинстве плебеевских общин. Среди их культовых чиновников были освобожденные люди и рабы, которые в противном случае были исключены из большинства административных и религиозных должностей из-за статуса или имущественных квалификаций. По сравнению с главными божествами Рима, Ларэсы имели ограниченный масштаб и силу, но археологические и литературные свидетельства свидетельствуют о их центральной роли в римской идентичности и религиозной жизни. По аналогии с этим римлянин, направлявшийся домой, мог бы быть описан как возвращающийся ad Larem (к Лар). Несмотря на официальные запреты на нехристианские культы с конца четвертого века нашей эры, неофициальные культы Лареса сохранялись до, по крайней мере, начала пятого века нашей эры.
Lares ('/l//ɛər//iː//z//, /'/l//eɪ//r//iː//z/ LAIReez, LAYreez, ; archaic lasēs, singular lar) were guardian deities in ancient Roman religion. Their origin is uncertain; they may have been hero ancestors, guardians of the hearth, fields, boundaries, or fruitfulness, or an amalgam of these. Lares were believed to observe, protect, and influence all that happened within the boundaries of their location or function. The statues of domestic Lares were placed at the table during family meals; their presence, cult, and blessing seem to have been required at all important family events. Roman writers sometimes identify or conflate them with ancestor deities, domestic Penates, and the hearth. Because of these associations, Lares are sometimes categorised as household gods, but some had much broader domains. Roadways, seaways, agriculture, livestock, towns, cities, the state, and its military were all under the protection of their particular Lar or Lares. Those who protected local neighbourhoods (vici) were housed in the crossroad shrines (Compitalia), which served as a focus for the religious, social, and political lives of their local, overwhelmingly plebeian communities. Their cult officials included freedmen and slaves, otherwise excluded by status or property qualifications from most administrative and religious offices. Compared to Rome's major deities, Lares had limited scope and potency, but archaeological and literary evidence attests to their central role in Roman identity and religious life. By analogy, a homeward bound Roman could be described as returning ad Larem (to the Lar). Despite official bans on non Christian cults from the late fourth century AD onwards, unofficial cults to Lares persisted until at least the early fifth century AD.
Истоки и развитие
Соседи древнего Рима - этруски - практиковали домашние, предков или семейные культы, очень похожие на те, которые позднее римляне предлагали своим ларам. Само слово, по-видимому, происходит от этрусского слова lar, lars или larth, означающего "господин". Древнегреческие и римские авторы предлагают "героев" и "демонов" в качестве переводов Ларес; ранний римский драматург Плаут (около 254-184 до н.э.) использует Lar Familiaris в качестве хранителя сокровищ от имени семьи, как сюжет, эквивалентный использованию греческим драматуром Менандером героина (как святыни предков-героев). Вайнсток предлагает более древний эквивалент Лар и греческого героя, основанный на его глосе латинской посвящения IV века до н.э. римскому предку-герою Энею как Лар (Lar). Никаких физических изображений Лар не сохранилось до поздней республиканской эпохи, но литературные ссылки (такие как единственный Лар Плаута, выше) предполагают, что культ мог быть предложен одному Лар, а иногда и многим другим; в случае неясных Лар Грундулей, возможно, 30. К началу имперской эры они стали парными божествами, вероятно, благодаря влиянию греческой религии, в частности, героического близнеца Диоскури и иконографии полубогов-основателей Рима, Ромула и Рема. Лар представлены как две маленькие, молодые, живые мужские фигуры, одетые в короткие, деревенские, обтянутые туннелями, сделанные из собачьей кожи, согласно Плутарху. Они принимают танец позиции, на кончиках пальцев или слегка сбалансированных на одной ноге. Одна рука поднимает вверх рог (риттон), как будто предлагая тост или ливан; другая держит мелкую ливанную чашу (патера). В храмах-компиталиях того же периода изображены фигуры Лареса того же типа. На рисунках изображены парные лары, которые изображены в зеркальных позах слева и справа от центральной фигуры, которая, как полагают, является гением предков.
Домашние лары
Традиционные римские домохозяйства владели по крайней мере одной защитной фигурой Ларес, размещенной в святилище вместе с изображениями домашних пенатов, изображениями гениев и любыми другими излюбленными божествами. Их статуи клали за столом во время семейных обедов и банкетов. Они были свидетелями Бога на важных семейных событиях, таких как браки, рождения и усыновления, а их святыни служили религиозным центром общественной и семейной жизни. Люди, которые не заботились о нуждах своих Лар и своих семей, не должны ожидать ни награды, ни удачи для себя. В комедии Плаута "Аулулария" Лар скупых патерфамилий Евклион раскрывает горшок золота, долго скрытый под домашним очагом, который был отказано отцу Евклиона из-за его скупости по отношению к его Лар. Своей жадностью Евклион лишает его золота, пока не увидит ошибку своих путей; затем он использует его, чтобы дать своей добродетельной дочери приданое, которого она заслуживает, и все хорошо. Ответственность за домашний культ и поведение членов семьи в конечном итоге легла на главу семьи, патерфамилии, но он мог и действительно должен в определенных случаях должным образом делегировать культ и заботу о своих ларах другим членам семьи, особенно своим слугам. Расположение ларесов в доме Менандера предполагает, что патерфамилия делегировала эту религиозную задачу его виликусу (адвокату). В домашних ларах можно было приносить в жертву пшеницу и зерновые венки, медовые пироги и соски, виноград и первые плоды, вино и ладан. Их можно было подавать в любое время, и не всегда по желанию; в дополнение к формальным подаркам, которые, кажется, были им причитающимися, любая еда, упавшая на пол во время домашних банкетов, была их. В важных случаях богатые семьи, возможно, приносили своим собственным ларам свинью. В одном источнике описывается, как Ромул построил алтарь и принес жертву Ларес Грундуле ("хрюкающие лары") после необычно большого рождения 30 поросят. Обстоятельства этого приношения остаются неизвестными, Тейлор предполагает, что жертва была свиньей, возможно, беременной свиньей.
Ларария
К раннему имперскому периоду домашние святыни любого рода были известны как ларарии (s. lararium), потому что они обычно содержали фигуру или два Лареса. На рисунках из Помпеи изображены два Лара, окружающие гения или предка, который носит свою тогу в священническом стиле, предписанном для жертвоприносителей. Под этим трио змея, символизирующая плодородие полей или принцип генерирующей силы, веет к алтарю. Вокруг и вокруг изображены основные элементы жертвоприношения: чаша и нож, кувшин для благовоний, сосуды для возлияния и части жертвенных животных. В домах с скромными средствами маленькие статуэтки Лар устанавливались в стенных нишах, иногда просто в виде плитки, выступающей на живописном фоне. В более состоятельных семьях они, как правило, находятся в служебных помещениях и рабочих помещениях. В Помпеях ларе и ларарий утонченного, неприхотливого и художественно сдержанного дома Менандера были связаны с его служебными помещениями и прилегающим сельскохозяйственным имением. Его статуя была несложной, "сельской" и, вероятно, древнего типа или марки. Размещение Лар в общественных или полуобщественных частях дома, таких как атриум, включало их в более внешние, театральные функции домашней религии. В Доме Ветти в Помпеях было два лария; один из них был расположен вне общественного поля зрения и, вероятно, использовался в частных домашних обрядах. Другая была смело помещена перед домом, среди множества греческих мифологических настенных рисунков и различных статуй божеств-покровителей. Его расположение в относительно общественной части дома обеспечило бы фон для, вероятно, бесконечного salutatio (формального приветствия) между его владельцами, которые двигались вверх, и их клиентами, и "различной группой не связанных лиц, которые совершали круги приветствий, чтобы обеспечить свою политическую и экономическую безопасность". Домашние ларарии также использовались в качестве священного, защитного хранилища для обычных символов семейных изменений и преемственности. В зрелом возрасте мальчик дарил своему Ларэсу свой личный амулет (булла), прежде чем надеть свою мужскую тогу (тога вирилис). После того как первая борода была обрезана, она была передана им. В ночь перед свадьбой римская девушка отдавала свои куклы, мягкие шары и нагрудные ремни своей семье Ларэс, как знак того, что она стала взрослой. В день свадьбы она передала свою верность соседям своего мужа, Lares (Lares Compitalici), заплатив им медную монету по пути в свой новый дом. Она заплатила еще один своим новым домашним Ларсам, и один своему мужу. Если брак делал ее матерфамильей, она брала на себя совместную ответственность со своим мужем за аспекты домашнего поклонения.
Соперники
Город Рим защищал Лар, или Ларес, который располагался в святилище (сацелле) на древней священной границе города (помериум). Каждый римский викус (пл. Вици (административные районы или округи) имели свои собственные коммунальные ларесы, размещенные в постоянном храме на центральном перекрестке района. Эти Lares Compitalicii праздновались на фестивале Compitalia (от латинского compitum, перекресток) сразу после Сатурналии, которая закрывала старый год. В "праздничных и роскошных" обрядах Компиталии свинью вели в торжественном шествии по улицам викуса, а затем приносили в жертву Ларэ в их храме Компиталии. Культовые жертвоприношения этим Ларям были почти такими же, как и для домашних Лар; в позднюю республиканскую эпоху Дионисий Галикарнассский описывает вклад медового пирога из каждого дома как древнюю традицию. Сама Компиталия объяснялась как изобретение шестого короля Рима Сервия Тулия, чье рабское происхождение и благосклонность к плебеям и рабам противопоставили правящей касте патриций Рима и в конечном итоге вызвали его падение; он, как говорили, был отцом Лар или какого-то другого божественного существа, на королевской рабыне. Поэтому, хотя Lares Compitalicii проводились для защиты всего сообщества, независимо от социального класса, их фестиваль имел отчетливо плебейскую атмосферу и меру переворота Сатурналии в статус-кво. Традиция требовала, чтобы на Lares Compitalicii служили люди с очень низким юридическим и социальным статусом, не просто плебеи, но и свободные люди и рабы, которым "даже Катон, обладавший тяжелой рукой, рекомендовал щедрость во время праздника". Дионисий объясняет это так: герои [Лары] благожелательно относились к службе рабов. И [римляне] до сих пор соблюдают древний обычай в связи с этими жертвами умилостивлять героев служением своих слуг и в эти дни снимать все знаки их рабства, чтобы рабы, смягчившись этим примером человечности, который имеет что-то великое и торжественное в этом, могли сделать себя более приятными для своих хозяев и быть менее чувствительными к серьезности своего состояния. В то время как надзор за вичи и их религиозными делами, возможно, возлагался на римскую элиту, которая занимала большинство магистратур и священств, управление повседневными делами и общественными удобствами районов, включая их религиозные праздники, было обязанностью освобожденных и их помощников-рабов. Компиталия была официальным праздником, но во времена республики ее святыни, похоже, финансировались на местном уровне, вероятно, за счет подписки среди плебеев, освобожденных и рабов вици. Их поддержка через частные благотворительные пожертвования нигде не подтверждена, и официальное отношение к республиканским Compitalia в лучшем случае кажется двусмысленным: игры Compitalia (Ludi Compitalicii) включали популярные театральные религиозные представления с громоздким подрывным вкусом: Compitalia таким образом предлагала религиозно санкционированный выход для свободы слова и популистской подрывной деятельности. В какой-то момент между 85 и 82 годами до н.э. храмы Компиталии были центром культа злополучного популистского политика Марка Мариуса Грацидиана во время его преторства. Что случилось с фестивалями и играми Компиталии вскоре после его публичного, ритуального убийства его противниками, неизвестно, но в 68 году до н.э. игры, по крайней мере, были подавлены как "беспорядочные".
the heroes [Lares] looked kindly on the service of slaves. And [the Romans] still observe the ancient custom in connection with those sacrifices propitiating the heroes by the ministry of their servants and during these days removing every badge of their servitude, in order that the slaves, being softened by this instance of humanity, which has something great and solemn about it, may make themselves more agreeable to their masters and be less sensible of the severity of their condition. While the supervision of the vici and their religious affairs may have been charged to the Roman elite who occupied most magistracies and priesthoods, management of the day to day affairs and public amenities of neighbourhoods – including their religious festivals – was the responsibility of freedmen and their slave assistants. The Compitalia was an official festival but during the Republican era, its shrines appear to have been funded locally, probably by subscription among the plebeians, freedmen and slaves of the vici. Their support through private benefaction is nowhere attested, and official attitudes to the Republican Compitalia seem equivocal at best: The Compitalia games (Ludi Compitalicii) included popular theatrical religious performances of raucously subversive flavour: Compitalia thus offered a religiously sanctioned outlet for free speech and populist subversion. At some time between 85 and 82 BC, the Compitalia shrines were the focus of cult to the ill fated popularist politician Marcus Marius Gratidianus during his praetorship. What happened – if anything – to the Compitalia festivals and games in the immediate aftermath of his public, ritualised murder by his opponents is not known but in 68 BC the games at least were suppressed as "disorderly".
Религиозные реформы Августа
Как принцесс, Август реформировал Компиталию и разделил вици. С 7 года до н.э. праздник Ларес 1 мая был посвящен Ларесу Августу, а 1 августа состоялось новое празднование Гения Августа, первоначальный день для римских магистратов и лично благоприятный для Августа как годовщина его победы при Акции. Статуи, представляющие Гения Августа, были вставлены между ларами Compitalia. Вопрос о том, заменил ли Август общественные Ларесы "своими" домашними Ларесами, является спорным. Самая ранняя ссылка на Август Ларес (58 г. до н.э., в провинциальной Галии) предвосхищает принятие Октавианом Августа как почетного имени примерно на тридцать лет. Но в сочетании с его новым культом к Гению Августу, его пожертвованием статуй Лареса Августа для использования в храмах Компиталии и его связью с общиной Ларесов через общий почетный знак делает реформированную Компиталию неповторимым, местным, "уличным уровнем" культа к живым императорам. Иконография этих святынь празднует личные качества и достижения их спонсора и вызывает реальную или изобретенную преемственность практики с древних времен. Некоторые примеры изысканны, другие грубы и практически деревенский стиль; в целом, их расположение в каждом викусе (районе) Рима символически распространяет идеологию "переоснованного" Рима на каждую часть города. Реформы Компиталии были гениальными и по-настоящему популярными; они ценили традиции римских масс и завоевали их политическую, социальную и религиозную поддержку. Вероятно, в ответ на это, провинциальные культы Ларес-Августи появляются вскоре после этого; в Остии храм Ларес-Августи был помещен на форуме, который был ритуально очищен для этого случая. Модель Августа сохранялась до конца Западной империи, с небольшими и местными изменениями, и Lares Augusti всегда идентифицировались с правящим императором, Августом, независимо от его личного или фамильного имени. Август официально подтвердил плебейский рабский характер Компиталии как необходимый для его "восстановления" римской традиции и формализовал их должности; вичи и их религиозные дела теперь были ответственностью официальных magistri vici, обычно свободных людей, которым помогали ministri vici, которые обычно были рабами. В посвящении 2 года до н. э. к Августу Ларесу перечислены четыре раба как священные чиновники их викуса. Учитывая их статус рабов, их полномочия подвергаются сомнению, но они явно составляют официальный орган. Их имена, а также имена их владельцев, находятся в дубовом венце. Оковый лист был избран в честь Августа как "спасителя" Рима; он был символическим патером римского государства, и хотя его гений был заслужен культом его расширенной семьей, его предложение, похоже, было полностью добровольным. Вряд ли в реформированных храмах Компитала есть признаки культа гения императора. Август действовал с политической проницательностью любого ответственного патрона ("патрона"); его подразделение вики создало новые возможности для своих клиентов. Оно воздавало честь почести, что для плебба означало должности, священство и уважение их сверстников; по крайней мере, для некоторых. В "Сатириконе" Петрония ликтор магистрата стучится в дверь Трималхио; это вызывает страшное волнение, но входит Хабиннас, один из новых священников Августа, каменщик по профессии; одетый в свои регалии, ароматизированный и полностью пьяный.
Мифы о происхождении и теология
В позднюю республиканскую и раннюю имперскую эпохи священнические записи братьев Арваля и спекулятивные комментарии очень небольшого числа грамотных римлян свидетельствуют о Матери Ларесов (Mater Larum). Ее дети призываются в неясном, фрагментарном начале Арвальского гимна (Carmen Arvale); enos Lases iuvate ("Помогите нам, Ларе"). Она названа Манией Варро (11627 до н.э.), который считает, что она изначально была богом-сабином. То же имя используется позднее римскими авторами в общем смысле богиня или "злой дух". Гораздо позже Макроб (fl. 395430) описывает шерстяные фигурки, висящие на перекрестках во время Compitalia, как maniae, предполагаемые как гениальная замена жертвоприношениям детей Матер Ларуму, учрежденная последним монархом Рима и подавленная его первым консулом, Л. Юнием Брутом. Современные ученые считают арвальские обряды Матери Лар как типично хтонические, а сама богиня - темным или ужасным аспектом матери-земли, Теллуса. Овидий снабжает или разрабатывает миф о происхождении Матер Ларум как некогда разговорчивой нимфы, Лары, чей язык отрезан в качестве наказания за ее предательство тайных любовных связей Юпитера. Таким образом, Лара становится Мутой (немой). Меркурий ведет ее в подземный мир мертвых (ад Манес); в этом месте тишины она является Деа Тацита ("молчащая"). По дороге он оплодотворил ее. Она рожает мальчиков-близнецов, которые так же молчат или не могут говорить, как и она. В этом контексте Лары могут быть поняты как "манеты молчания" (taciti manes). Поэтический миф Овидия, по-видимому, опирается на остатки древних обрядов Матер Ларум, сохранившихся как народный культ среди женщин на окраине Фералии: старушка зашивает рыбную голову, наносит на нее смолу, а затем прокалывает и обжаривает ее, чтобы заставить враждебные языки замолчать: она таким образом призывает Деа Тацита. Если, как предполагает Овидий, лемуры являются ненасыщенной, злобной и бродячей формой Ларэса, то они и их мать также находят свой путь в Лемуралию, когда голодные лемуры собираются в римских домах и требуют культа от живых. Отец семейства должен искупить себя и свою семью, предложив в полночь ливанную воду из источника, а черные бобы плюнуть на пол. Любые лемуры, недовольные этими приношениями, отпугивают громким стуком бронзовых горшков. Тейлор отмечает хтонический характер приношений, сделанных, чтобы упасть или намеренно выбросить к земле. Если их материнская природа связывает Ларс с землей, то они, по словам Тейлора, являются духами умерших. Плутарх предлагает легенду о Сервию Туллию, шестом царе Рима, которому приписывают основание общественного праздника Лареса, Компиталии. Девичья мать-рабыня Сервия беременна фаллосом, возникающим из очага, или каким-то другим божественным существом, считающимся одним из главных божеств или героем-предком, другим - Лар: последнее, похоже, было сильной популярной традицией. В августовскую эпоху Дионисий Галикарнассский сообщает о отцовстве Сервия Лар и его благочестивом создании Компиталии как общеизвестного, а Лар как эквивалент греческого героя; полубожественный, предковый и защитник места. Эти истории связывают Лар с огнем, подземным миром, порождающими силами (как бы они ни воплощались), питанием, формами божественной или полубожественной родословной и соединением божественного с подчиненным, в котором те, кто лишен личного рода по закону или по рождению, могут служить и служить культам, прикрепленным к Compitalia и Larentalia. Утверждение Моммсена о том, что Лары были изначально полевыми божествами, не противоречит их роли предков и опекунов. Сельская семья полагалась на продуктивность своего поместья и его почвы: примерно в начале II века до н.э. Lar Familiaris Плаута защищает дом и семью, как он всегда делал, и охраняет их секреты. Небольшая мифография, принадлежащая Ларе, кажется изобретательной и поэтической. Без традиционной, систематической теологии, ограничивающей их развитие, Ларэсы стали одним, но полезным туманным типом, с множеством функций. В дни Цицерона, владение домашними ларами предъявляло моральные претензии на право собственности и принадлежности к своему домицилу. Фест называет их "богами подземного мира" (di inferi). Для Флакка они являются предками гениев (s. genius). Апулей считает их доброжелательными духами предков; они принадлежат как к подземному миру, так и к определенным местам человеческого мира. Для него это отличает их от божественного и вечного гения, который обитает, защищает и вдохновляет живых �...