Вербальная и невербальная коммуникация между человеком и животными

Введение

Вербальная и невербальная межвидовая коммуникация

Коммуникация между человеком и животными – это общение, наблюдаемое между людьми и другими животными, варьирующееся от невербальных сигналов и вокализаций до использования языка. Некоторые примеры коммуникации между человеком и животными можно наблюдать в повседневной жизни, например, во взаимодействии между домашними животными и их владельцами, что может отражать форму разговорного, хотя и не обязательно вербального диалога. Собака, которую ругают, способна понять смысл сказанного, интерпретируя такие сигналы, как поза владельца, тон голоса и язык тела. Это общение двустороннее, поскольку владельцы могут научиться различать тонкие нюансы в лае или мяуканье, и очевидна разница между лаем разъяренной собаки, защищающей свой дом, и радостным лаем того же животного во время игры. Коммуникация (часто невербальная) также важна в конном спорте, например, в выездке. Одно научное исследование показало, что 30 видов птиц и 29 видов млекопитающих используют одинаковые паттерны высоты тона и скорости при передаче базовых сообщений. Следовательно, люди и эти 59 видов могут понимать друг друга, когда они выражают "агрессию, враждебность, умиротворение, дружелюбие, покорность и страх".

Птицы

Папагаи способны использовать слова осмысленно в лингвистических задачах. Например, серый попугай по имени Алекс выучил сто слов и после тренировки использовал английские слова, чтобы правильно отвечать на вопросы о цвете, форме, размере и числах примерно в 80% случаев. Он также проявлял желание обходиться без тренировок, говорил, куда его нужно отнести, например, в клетку или на спинку стула, и протестовал, когда его брали в другое место или когда спрятанные предметы оказывались не там, где он их ожидал. Он спрашивал, какого он цвета. Редактор Scientific American Мадхушри Мукерджи описала эти способности как творчество и рассуждение, сопоставимые с таковыми у нечеловеческих приматов или китообразных, выражая при этом обеспокоенность тем, что активное использование языка приводило к выщипыванию перьев, что может быть признаком стресса. Большинство видов птиц издают как минимум шесть сигналов, которые люди могут научиться понимать в ситуациях, связанных с опасностью, бедствием, голодом и наличием пищи. Голуби способны различать разных художников. Голуби могут научиться распознавать до 58 английских слов из четырех букв, в среднем 43, хотя им не давали никаких значений, которые нужно было бы с ними соотносить. Яванские воробьи выбирали музыку, садясь на определенную жердочку, которая определяла, какая музыка будет играть. Две птицы предпочитали Баха и Вивальди Шёнбергу или тишине. У двух других птиц были разные предпочтения: Бах, Шёнберг, белый шум и тишина. Медовод имеет особый сигнал, чтобы предупредить людей о том, что он может привести их к меду, и также реагирует на конкретный человеческий призыв с просьбой об этом. Он может привести людей к пчелиным ульям и съесть оставленный после сбора меда сотовый воск. Человеческий призыв варьируется в зависимости от региона, поэтому реакция медовода приобретается в каждой местности, а не является инстинктивной. Вороны различают и по-разному реагируют на разные человеческие лица и могут быть обучены понимать и выполнять словесные команды. Вымышленные образы разумных говорящих попугаев и подобных птиц часто встречаются в детской литературе, например, болтливый попугай Яго из диснеевского мультфильма «Аладдин».

Parrots are able to use words meaningfully in linguistic tasks. For example, a grey parrot named Alex learned one hundred words, and after training used English words to answer questions about color, shapes, size and numbers correctly about 80% of the time. He also wanted to try to go without training; said where he wanted to be taken, such as his cage or the back of a chair; and protested when taken elsewhere or when hidden objects were not where he thought they were. He asked what color he was,
Scientific American editor Madhusree Mukerjee described these abilities as creativity and reasoning comparable to nonhuman primates or cetaceans, while expressing concern that extensive language use resulted in feather plucking behavior, a possible sign of stress. Most bird species have at least six calls which humans can learn to understand, for situations including danger, distress, hunger, and the presence of food. Pigeons can identify different artists. Pigeons can learn to recognize up to 58 four letter English words, with an average of 43, though they were not taught any meanings to associate with the words. Java sparrows chose music by sitting on a particular perch, which determined which music was played. Two birds preferred Bach and Vivaldi over Schoenberg or silence. The other two birds had varying preferences among Bach, Schoenberg, white noise and silence. The greater honeyguide has a specific call to alert humans that it can lead them to honey, and also responds to a specific human call requesting such a lead. By leading humans to honeybee hives, it can eat the discarded honeycomb wax after the honey is collected. The human call varies regionally, so the honeyguide's response is learned in each area, not instinctive. Crows identify and respond differently to different human faces and can be trained to understand and reply to verbal commands. Fictional portrayals of sentient talking parrots and similar birds are common in children's fiction, such as the talking, loud mouth parrot Iago of Disney's Aladdin.

Приматы

Шимпанзе способны издавать по меньшей мере 32 звука, имеющих различные значения для человека. И даже известные примеры, такие как Коко, столкнулись с серьезной критикой, несмотря на широкое общественное признание этих экспериментов. Бабуины могут научиться распознавать в среднем 139 английских слов из четырех букв (максимум – 308), хотя их не обучали понимать значение этих слов. Приматов также обучали использовать сенсорные экраны, чтобы сообщать исследователю о своих музыкальных предпочтениях. В Торонто, используя сотни песен в случайном порядке, орангутанам предлагали 30-секундный фрагмент песни, после чего им давали выбор: повторить этот фрагмент или послушать 30 секунд тишины. Разные орангутаны выбирали повторить от 8% до 48% фрагментов, при этом все демонстрировали признаки стресса на протяжении всего эксперимента. Не было выявлено закономерностей в выборе по жанрам, и исследователи не искали других общих характеристик в выбранных орангутанами фрагментах. Не было проведено сравнения с тем, сколько 30-секундных фрагментов повторили бы люди в аналогичной ситуации. В другом эксперименте орангутаны не различали музыку, воспроизводимую в исходном порядке, и музыку, нарезанную на полусекундные интервалы и воспроизводимую в случайном порядке. Шимпанзе способны слышать более высокие частоты, чем люди. Если орангутаны обладают такой же способностью, и если эти обертоны присутствуют в записях, то они могли повлиять на их выбор. Лилли рассматривал это как диаду мать-дитя, хотя дельфину было пять или шесть лет. Лилли утверждал, что слышал, как другие дельфины повторяют его английские слова, и полагал, что разумное животное захочет имитировать язык своих содержателей для общения. Эксперимент был прекращен на третьем месяце и не возобновлялся, поскольку Хоу находил двухкомнатную лабораторию и постоянные столкновения с дельфином слишком стесняющими. Через несколько недель стало очевидно, что дельфин целенаправленно пытается имитировать речь инструктора, и были зафиксированы звуки, напоминающие человеческую речь. Он безошибочно выполнял задачи, такие как извлечение предметов, указанных звуковым сигналом. В дальнейшем в ходе проекта проявилась способность дельфина к обработке лингвистического синтаксиса: он мог различать команды, например, "Принеси мяч кукле" и "Принеси куклу мячу". Эта способность демонстрирует не только понимание дельфинами основ грамматики, но и предполагает, что их собственный язык может включать синтаксические правила. Корреляция между длиной и "слогами" (сериями звуков дельфина) и речью инструктора изменилась с практически нулевой в начале сеанса до почти идеальной к его завершению. То есть, когда человек произносил пять или десять слогов, дельфин также издавал пять или десять "слогов" или серий звуков. Два эксперимента такого рода подробно описаны в книге Лилли "Разум дельфина". Первый эксперимент был скорее пробным, чтобы оценить психологическое и другое напряжение, испытываемое участниками – человеком и китообразным. Его целью было определить степень потребности в контакте с другими людьми, сухой одежде, уединении и так далее. Несмотря на возникшую через несколько недель напряженность, Хоу Ловатт согласился провести 2,5 месяца в изоляции с дельфином.

Chimpanzees can make at least 32 sounds with distinct meanings for humans. and high profile examples such as Koko have faced intense criticism, despite public perceptions of the experiments. Baboons can learn to recognize an average of 139 four letter English words (maximum of 308), though they were not taught any meanings to associate with the words. Primates have also been trained to use touch screens to tell a researcher their musical preferences. In Toronto, for hundreds of songs in random order, orangutans were given one 30 second segment of a song, and then chose between repeating that segment or 30 seconds of silence. Different orangutans chose to replay from 8% to 48% of the segments, and all exhibited stress throughout the trials. There was no pattern of selections by genre, and the researchers did not look for other attributes that were shared by the orangutans' chosen segments. No comparison was available as to how many 30 second segments humans would repeat in the same situation. In another experiment, the orangutans did not distinguish between music played in its original order and music sliced into half second intervals, which were played in random order. Chimpanzees can hear higher frequencies than humans. If orangutans can too, and if these overtones are present in the recordings, the overtones would affect their choices. Lilly thought of this as a mother child dyad, though the dolphin was five to six years old. Lilly said that he had heard other dolphins repeating his own English words, and believed that an intelligent animal would want to mimic the language of its captors, to communicate. The experiment ended in the third month and did not restart, because Howe found the two room lab and constant bumping from the dolphin too constricting. After several weeks, a concerted effort by the dolphin to imitate the instructor's speech was evident, and human like sounds were apparent, and recorded. It was able to perform tasks such as retrieval of aurally indicated objects without fail. Later in the project the dolphin's ability to process linguistic syntax was made apparent, in that it could distinguish between commands such as "Bring the ball to the doll," and "Bring the doll to the ball." This ability not only demonstrates the bottlenose dolphin's grasp of basic grammar, but also implies the dolphins' own language might include syntactical rules. The correlation between length and 'syllables' (bursts of the dolphin's sound) with the instructor's speech also went from essentially zero at the beginning of the session to almost a perfect correlation by its completion. So that when the human spoke five or ten syllables, the dolphin also spoke five or ten 'syllables' or bursts of sound. Two experiments of this sort are explained in detail in Lilly's book, Mind of the Dolphin. The first experiment was more of a test run to check psychological and other strains on the human and cetacean participants. Its goal was to determine the extent of the need for other human contact, dry clothing, time alone, and so on. Despite tensions after several weeks, Howe Lovatt agreed to the 2 1/2 months isolated with the dolphin.

Эксперименты Германа

Эксперименты, проведенные исследовательской группой Луиса Германа, бывшего коллеги и ученика Лилли, показали, что дельфины способны понимать человеческую коммуникацию посредством свистов и отвечать теми же свистами. Самка дельфина-бутылоноса по имени Феникс понимала как минимум 34 свистка. Свисты сформировали систему двусторонней коммуникации. Используя отдельные свистки для обозначения предметов и действий, Герман мог изменять порядок команд без дополнительного обучения (например, «возьми обруч к мячу»). Успешность коммуникации была продемонстрирована, когда Герман использовал новые комбинации, и дельфин понимал и выполнял его просьбы без дальнейшей тренировки в 80–90% случаев. В 1980 году Герман обучил самку дельфина Кеа шести свисткам для обозначения трех предметов и трех действий, и дельфин следовал его инструкциям. Он писал: «Помимо произнесения названий трех знакомых предметов, используемых в обучении, Кеа правильно идентифицировала при первом появлении пластиковую водопроводную трубу, деревянный диск и открытую ладонь экспериментатора. Аналогичная немедленная генерализация ответа наблюдалась при командах «коснись» и «принеси». Ричардс, Вольц и Герман (1984) обучили дельфина издавать различные свистки для разных предметов, «фактически присваивая этим предметам уникальные вокальные обозначения». В более поздних публикациях Германа дальнейшее обсуждение свистковой коммуникации отсутствует. В 1985 году Герман начал получать финансирование от ВМС США, поэтому дальнейшее развитие двустороннего свисткового языка, вероятно, происходило в рамках секретной программы ВМС США по изучению морских млекопитающих, являвшейся закрытым проектом. Герман также изучал кросс-модальные способности восприятия дельфинов. Обычно дельфины воспринимают окружающую среду посредством звуковых волн, генерируемых в дыне их черепа, посредством процесса, известного как эхолокация (аналогичного эхолокации у летучих мышей, хотя механизм производства отличается). Однако зрение дельфинов также достаточно хорошее, даже по человеческим стандартам. Исследования Германа показали, что любой объект, даже сложной и произвольной формы, идентифицированный дельфином либо зрением, либо слухом, впоследствии мог быть правильно идентифицирован дельфином с использованием альтернативного органа чувств с почти 100-процентной точностью, что в психологии и бихевиоризме классически известно как тест на соответствие образцу. Единственные зафиксированные ошибки, предположительно, были связаны с непониманием задания на первых этапах, а не с неспособностью воспринимающего аппарата дельфина. Эта способность является веским доказательством абстрактного и концептуального мышления в мозге дельфина, где идея объекта хранится и понимается не только на основе его сенсорных свойств; подобная абстракция может быть сопоставима со сложностью языка, математики и искусства и предполагает потенциально высокий интеллект и концептуальное понимание в мозге афалин и, возможно, многих других китообразных. В связи с этим интерес Лилли позже сместился к песням китов и возможности высокого интеллекта в мозге крупных китов, а исследования Луиса Германа в ныне ошибочно названном Институте дельфинов в Гонолулу, Гавайи, сосредоточены исключительно на горбатых китах.

Experiments by the research team of Louis Herman, a former collaborator and student of Lilly's, demonstrated that dolphins could understand human communication in whistles and respond with the same whistles. A female bottlenose dolphin, Phoenix, understood at least 34 whistles. Whistles created a system of two way communication. By having separate whistles for object and action, Herman could reorder commands without fresh teaching (take hoop to ball). Successful communication was shown when Herman used new combinations, and the dolphin understood and did what he asked without further training 80–90% of the time. In 1980, Herman had taught six whistles to a female bottle nose dolphin, Kea, to refer to three objects and three actions, and the dolphin followed his instructions. He wrote, "In addition to mouthing the three familiar training objects in the presence of the mouth name, Kea correctly mouthed on their first appearance a plastic water pipe, a wooden disc, and the experimenter's open hand. The same type of immediate response generalization occurred for touch and fetch." Richards, Wolz and Herman (1984) trained a dolphin to make distinct whistles for objects, "so that, in effect, the dolphin gave unique vocal labels to those objects." Herman's later publications do not discuss the whistle communication. Herman started getting US Navy funding in 1985, so further expansion of the two way whistle language would have been in the classified United States Navy Marine Mammal Program, a black project. Herman also studied the crossmodal perceptual ability of dolphins. Dolphins typically perceive their environment through sound waves generated in the melon of their skulls, through a process known as echolocation (similar to that seen in bats, though the mechanism of production is different). The dolphin's eyesight however is also fairly good, even by human standards. Herman's research found that any object, even of complex and arbitrary shape, identified either by sight or sound by the dolphin, could later be correctly identified by the dolphin with the alternate sense modality with almost 100 per cent accuracy, in what is classically known in psychology and behaviorism as a match to sample test. The only errors noted were presumed to have been a misunderstanding of the task during the first few trials, and not an inability of the dolphin's perceptual apparatus. This capacity is strong evidence for abstract and conceptual thought in the dolphin's brain, wherein an idea of the object is stored and understood not merely by its sensory properties; such abstraction may be argued to be of the same kind as complex language, mathematics, and art, and implies a potentially very great intelligence and conceptual understanding within the brains of tursiops and possibly many other cetaceans. Accordingly, Lilly's interest later shifted to whale song and the possibility of high intelligence in the brains of large whales, and Louis Herman's research at the now misnomered Dolphin Institute in Honolulu, Hawaii, focuses exclusively on the Humpback whale.

Исторические

С римских времен до современной Бразилии известно, что дельфины направляют рыбу к рыбакам, ожидающим на берегу, и подают рыбакам сигналы, когда бросать сети, даже когда вода слишком мутная, чтобы рыбаки могли увидеть приближение рыбы. Дельфины ловят рыбу, не попавшую в сети, дезориентированную от них. Примерно с 1840 по 1920 год косатки били хвостами по воде в заливе Дважды Сложенный в Новом Южном Уэльсе, чтобы сообщить людям-китобоям, что косатки загоняют поблизости крупных усатых китов, чтобы те могли отправить лодки для гарпунной охоты, убивая китов быстрее и надежнее, чем могли бы косатки. Косатки съедали языки и губы, а жир и кости оставляли людям.

Истоки общения с собаками

Существует широко распространенная теория, что общение человека с животными началось с одомашниванием собак. Люди начали взаимодействовать с волками еще до конца позднего плейстоцена, и эти два вида в конечном итоге установили широкие симбиотические отношения друг с другом. Современные биологи и антропологи предполагают, что встречи людей и волков происходили вблизи охотничьих угодий, и по мере того, как диета Homo sapiens все больше зависела от мяса для развития, они часто сталкивались и конкурировали с волками, что заложило основу для широкого распространения коммуникации человека с животными, связанной с добычей пропитания. Новые теории, обсуждаемые в академической среде на основе научных данных, рассматривают это как презиготический и постзиготический "сильный" искусственный отбор. Бонни Бергин обучила собак подходить к определенному тексту на стене, чтобы четко выразить просьбу: "вода, лакомство или погладь меня". Собаки смогли выучить текст на английском или японском языке. Она утверждает, что служебные собаки могут научиться находить знаки "выход", указатели пола в туалете и определять болезнь, запах которой они чувствуют в образце мочи, подходя к знаку на стене с названием этой болезни. Стэнли Корен выделил 56 сигналов, которые недрессированные собаки подают, и которые люди могут понимать, включая десять видов лая, пять рычаний, восемь других вокализаций, 11 сигналов хвостом, пять положений ушей и глаз, пять сигналов ртом и 12 положений тела. Эта узнаваемость привела к разработке алгоритмов машинного обучения для классификации лая, а также к созданию коммерческих продуктов и приложений, таких как BowLingual.

Взаимная коммуникация

Утверждения о межвидовой коммуникации между собаками и людьми посредством звуковых кнопок побудили исследователей Калифорнийского университета в Сан-Диего начать продолжающееся исследование (с июня 2021 года) потенциальных лингвистических способностей собак.

Кошки

Общение человека с кошками датируется как минимум 9500–10000 гг. до н.э., согласно археологическим свидетельствам из неолитической деревни Шиллурукамбос на средиземноморском острове Кипр. Вместе с останками людей и кошек были обнаружены церемониальные ракушки, отполированные камни и другие декоративные артефакты. Свидетельства регулярного одомашнивания кошек появились около 5000 г. до н.э. в Древнем Египте, где кошки стали инструментом, который люди содержали рядом с запасами пищи по мере распространения и регулирования сельского хозяйства. Кошки известны своим комменсальным отношением с людьми и рассматриваются как обычные домашние животные. Современные кошки часто не выполняют никаких полезных функций и приучены к лотку. Люди общаются с кошками посредством «ласки», однако существует мало или нет доказательств того, что кошки понимают людей или способны к последовательной дрессировке, большинство случаев носят индивидуальный характер, и воспроизведение результатов может быть очень сложным. Организация APOPO обучила южноафриканских гамбийских крыс сообщать людям о наличии наземных мин, царапая землю, и о туберкулезе в медицинских образцах. Они выявляют на 40% больше случаев туберкулеза, чем клиники, что составляет дополнительные 12 000 случаев с 2007 по 2017 год. С 2003 по 2017 год они обнаружили 100 000 мин, подтверждая, что территории безопасны. Они достаточно точны, чтобы саперы могли бегать по земле после обезвреживания мин, обнаруженных крысами. Крысы (Wistar, Rattus norvegicus) научились различать и по-разному реагировать на различные человеческие лица. Патриция Макконнелл обнаружила, что погонщики по всему миру, говорящие на 16 языках, работающие с верблюдами, собаками, ослами, лошадьми и буйволами, используют длинные звуки с постоянной высотой тона, чтобы замедлить животных («ух, ух, ух»), и короткие повторяющиеся звуки, часто повышающиеся в тоне, чтобы ускорить их или подозвать к себе («Вперед, вперед, вперед», хлопки, щелчки). Шимпанзе, собаки, чайки, лошади, крысы, петухи, овцы и воробьи используют похожие короткие повторяющиеся звуки, чтобы призвать сородичей подойти ближе. Даже рыбам, у которых отсутствует неокортекс, научили различать и по-разному реагировать на различные человеческие лица (рыбы-лучники) или стили музыки (золотые рыбки и карпы кои). Моллюскам, с совершенно иной организацией мозга, научили различать и реагировать на символы (каранкати и осьминоги), а также понимать, что пищу за прозрачным барьером нельзя достать (кальмары). Морской котик Гувер в детстве выучил несколько фраз на понятном английском языке от своего приемного родителя и использовал их в соответствующих ситуациях на протяжении всей своей жизни в аквариуме Новой Англии до своей смерти в 1985 году. Изучались и другие говорящие животные, хотя они не всегда использовали свои фразы в осмысленном контексте.

Human Feline communication is dated to at least 9500–10000 B. C. according to archeological evidence from the Neolithic village of Shillourokambos on the Mediterranean island of Cyprus. Human and cat remains were found buried together along with ceremonial seashells, polished stones, and other decorative artifacts. Evidence of the regular domestication of felines started around 5000 B. C. in Ancient Egypt with cats becoming a tool which humans kept near food surpluses as agriculture became more widespread and regulated. Cats are known to possess a commensal relationship with humans, and are treated as regular housepets. Modern felines often perform no real duties and are housetrained. Human owners communicate with these felines through pet talk, yet there is little to no evidence that felines can understand humans or are capable of consistent training, most cases are individual and replication can be very difficult. APOPO has trained Southern giant pouched rats to communicate to humans the presence of land mines, by scratching the ground, and tuberculosis in medical samples. They identify 40% more cases of tuberculosis than clinics do, an extra 12,000 cases from 2007 to 2017. They have identified 100,000 mines from 2003 to 2017, certifying as mine free. They are accurate enough that the human trainers run on the land after removing the mines which rats have identified. Rats (Wistar, Rattus norvegicus) have been taught to distinguish and respond differently to different human faces. Patricia McConnell found that handlers around the world, speaking 16 languages, working with camels, dogs, donkeys, horses and water buffalo, all use long sounds with a steady pitch to tell animals to go more slowly (whoa, euuuuuu), and they use short repeated sounds, often rising in pitch, to speed them up or bring them to the handler (Go, Go, Go, claps, clicks). Chimpanzees, dogs, gulls, horses, rats, roosters, sheep and sparrows all use similar short repeated sounds to tell others of the same species to come closer. Even fish, which lack a neocortex, have been taught to distinguish and respond differently to different human faces (archerfish) or styles of music (goldfish and koi). Molluscs, with totally different brain designs, have been taught to distinguish and respond to symbols (cuttlefish and octopus), and have been taught that food behind a clear barrier cannot be eaten (squid). A harbor seal, Hoover learned to speak several phrases in understandable English as a pup from his human foster parent and used these in appropriate circumstances during his later life at the New England Aquarium until he died in 1985. Other talking animals have been studied, though they did not always use their phrases in meaningful contexts.

Общение с животными как развлечение

Хотя общение с животными всегда было предметом обсуждений и привлекало внимание публики, на определенном этапе истории оно вышло за эти рамки и превратилось в сенсационное популярное развлечение. С конца XVIII века до середины XIX века публике демонстрировались с целью извлечения прибыли "ученые свиньи" и другие животные, которым приписывали способность общаться со своими владельцами (часто на нескольких языках), писать, решать математические задачи и тому подобное. На одном из плакатов 1817 года изображена группа "яванских воробьев", которые, как утверждается, владели семью языками, включая китайский и русский.