Введение

Рутенский грамматик Иван Петрович Ужевич (род. 1610-е годы, предположительно Северная Волынь, после 1645 года) — рутенский грамматик. О его биографии известно крайне мало: с 1637 года он учился в Краковском университете, затем в 1643 году изучал теологию в Сорбонне, Париж. Он написал польскую оду по случаю бракосочетания Александра Пшиленцкого с Евой Рупнёвой, которая была опубликована в 1641 году. Ужевич хорошо известен историкам восточнославянских языков как автор первой грамматики рутенского языка. Он писал своё имя Іωаннъ Ужевичъ Словянинъ (Иван Ужевич Славянин), Ioannes Usevicius Sclavonus, Ioannes Ugevicius Sclavonus, Jan Użewic; в студенческом реестре Краковского университета его имя записано как Ioannes Petri Uzewicz, но в настоящее время он наиболее известен как: (Иван Ужевич), Ян Ужевич, Иван Петрович Ужевич (Иван Ужевич).

Жизнь

О его биографии известно крайне мало: с 1637 года он учился в Краковском университете, затем в 1643 году изучал теологию в Сорбонне, авторство указано на титульном листе.

Грамматика славоника

Известны две рукописи "Грамматики славянской" Ивана Ужевича, написанной на латыни: Парижская рукопись 1643 года и рукопись Арраса 1645 года, названная так по месту её нынешнего хранения; место написания на обложке не указано. Обе рукописи опубликованы в научном издании в 1970 году. Работа Ужевича, по-видимому, испытавшая влияние польской грамматики Polonicae grammatices institutio (1568) Петра Стоженского (Petrus Statorius) и церковнославянской грамматики Мелетия Смотрицкого Gramatiki slavenskija pravilnoje syntagma (1619), является единственной известной грамматикой русинского языка XVI и XVII веков, предшественника современного украинского и белорусского языков, который автор называет lingua popularis, "народным языком". Это первая грамматика восточнославянского языка (а не церковнославянского, который Ужевич называет lingua sacra, "священным языком"). И белорусская, и украинская лингвистика стремятся доказать, что грамматика Ужевича принадлежит к истории их языка, а не другого. Так, Иван Билодид (1972), Михаил Жовтобрюх (1976) и Василий Нимчук (1985) подчеркивали украинские черты его языка, в то время как Александр Соболевский (1906), Ватрослав Ягич (1907), Джеймс Дингли (1972) и Юрий Шевелов (1979) указывали на его белорусские аспекты. Олекса Хорбач (1967) предполагает, что Ужевич происходил из района, который сейчас является украинско-белорусским пограничьем, но в то время, конечно, таковым не был. Грамматика Ужевича содержит множество параллельных форм, которые впоследствии вошли либо в современный белорусский, либо в современный украинский язык. Например, для обозначения "что" используются как що (ščo), как в современном украинском, так и што (što), как в современном белорусском. Это свидетельствует о том, что намерением Ужевича было описать не свой диалект, а общий, частично стандартизированный русинский язык (см. История восточнославянских языков). Грамматика Ужевича демонстрирует выраженный компаративный подход. Вероятно, не случайно её название – Grammatica sclavonica, а не ruthenica. Большая часть написанного о русинах, по-видимому, относится и к церковнославянскому языку, и там, где эти два языка различаются, Ужевич часто приводит конкретную информацию о церковнославянском. Кроме того, он комментирует различия в польском, чешском, моравском и хорватском языках, приводя, например, молитву "Отче наш" на церковнославянском, русинском и хорватском (глаголическим алфавитом). Как и было принято в то время, грамматика показывает трудности наложения латинской грамматической системы на совершенно иной язык. Так, с одной стороны, представлены длинные списки искусственно созданных глагольных форм, не имеющих практической ценности для русинского языка, например, оптативный плюперфект бодай бымъ былъ ковáлъ (bodaj bym” byl” koval”) – "о, если бы я приготовил!" (Аррас, 452), но с другой стороны, локативный падеж не отражен, и Ужевич пытается объяснить соответствующие окончания, которые иногда напоминают дательный, а иногда – инструментальный (аблативный) падеж, называя их casus vagabundi, "падежами-странниками" (Аррас, 332–341).

Розмова · Беседа

Как показал Гельмут Кейперт (2001), анонимная и не датированная рукопись под названием «Розмова и Беседа» (которую лингвисты до сих пор ошибочно относили к концу XVI века) также является автографом Ивана Ужевича. Подобно первым рукописям грамматики Ужевича, она хранится в Национальной библиотеке Франции в Париже. Рукопись представляет собой параллельный перевод популярного разговорника Ноэля де Берламонта на русинский и церковнославянский языки. Левая, русинская колонка каждой страницы (часть «Розмова») озаглавлена «Popularis», а правая, церковнославянская (часть «Беседа») — «Sacra». Возможно, автор хотел на практике продемонстрировать различия, описанные в его грамматике, между «просторечным» и «церковным» языком. В любом случае, этот разговорник предоставляет богатый лингвистический материал для восполнения пробелов в «Grammatica sclavonica», которая сама по себе содержит немного реального русинского текста, поскольку написана на латыни. Помимо этого, разговорник состоит из очень простых, разговорных, повседневных диалогов — тех самых, которые сделали труд Берламонта самым популярным разговорником всех времен. Он переиздавался более 150 раз по всей Европе с начала XVI до конца XIX века в изданиях с двумя-восьмью языковыми колонками. Рукопись была опубликована в научном издании в 2005 году вместе с латинским оригиналом 1613 года и переводом того же текста на польский язык по изданию 1646 года.

Работы

Образ добродетели и славы в знатном семействе Их Милостей Панов Прилецких, вечно сохраняющийся. В радостное увековечивание счастливого брачного союза достопочтенных супругов Его Высочества Пана Александра Прилецкого из Прилеков и Её Высочества Панны Эвы Рупниовой из Рупниова, запечатленный пером и преподнесенный новому Стадлу в дар от Яна Ужевича, студента знаменитой Краковской Академии (Краков 1641). Grammatica sclavonica (Париж 1643; предположительно Париж 1645). Rozmova · Besěda (предположительно Париж, середина XVII века).