Введение

Византийский судья и историк (XI век)

Михаил Аталеат или Атталиат (Μιχαήλ Ἀτταλειάτης (Michaḗl Attaleiátēs), ; ок. 1022 – 1080) — византийский греческий хронист, государственный деятель и историк, активный в Константинополе и провинциях империи во второй половине XI века. Он был современником (возможно, даже учеником) Михаила Пселла и, вероятно, старшим коллегой Иоанна Скилицеса, двух других византийских историков XI века, труды которых дошли до нас.

Жизнь и творчество

Михаил Атталейец, вероятно, был уроженцем Атталии (ныне Анталия, Турция) и переехал в Константинополь где-то между 1030 и 1040 годами для изучения права. За годы службы в судебной системе империи он сколотил небольшое состояние. Его известность как судьи привлекла внимание ряда императоров, которые наградили его высшими почестями, доступными для государственных служащих (патрикий и антипат). В 1072 году Атталейат составил для императора Михаила VII синопсис законов, известный как *Ponema Nomikon*, основанный на *Базилике* конца IX века. Кроме того, он разработал Устав для богадельни и монастыря, который он основал в Константинополе в середине 1070-х годов. Эта работа, известная как *Диатаксис*, представляет ценность для исследователей социальной, экономической, культурной и религиозной истории Византии в Константинополе и провинциях в XI веке. Она также содержит ценную информацию о жизни самого Атталейата. В ней представлен каталог книг, имевшихся в библиотеке монастыря, а также сведения о состоянии основателя в столице и Фракии. Из *Диатаксиса* мы узнаем, что Атталейату принадлежало множество земельных владений (как ферм, так и городской недвижимости) в Константинополе, Рейдестосе (совр. Текирдаг), Селимбрии (совр. Силиври). Около 1079/80 года Михаил Атталейат распространил *Историю* – политическую и военную историю Византийской империи с 1034 по 1079 год. Это яркое и в основном достоверное изложение упадка империи после окончания македонской династии дало Атталейату возможность обратиться к политическим вопросам своего времени, которые также рассматривались, хотя и часто с иной точки зрения, его современником Михаилом Пселлом. *История* завершается пространной панегирикой императору Никифору III Вотаниату, которому посвящена вся работа. Благодаря этой панегирике и посвящению Атталейат на протяжении многих лет считался искренним сторонником этого пожилого и в значительной степени неэффективного императора. Однако внимательное прочтение текста позволяет предположить, что слова похвалы могут быть не совсем искренними. Скорее, Атталейат проявляет симпатию к молодому военачальнику и будущему императору Алексею Комнену. Атталейат, вероятно, умер около 1080 года, незадолго до начала эпохи Комнинов. Поэтому у него не было возможности перепосвятить свою работу основателю династии Комнинов, Алексею I Комнену, которого *История* представляет как потенциального спасителя византийского государства. Его пережил сын Феодор, скончавшийся до 1085 года. Их тела, а также тела двух жен судьи, Ирины и Софии, были похоронены на территории церкви Святого Георгия Кипарисового в юго-западной части Константинополя. Этот район, вероятно, был местом сосредоточения константинопольских владений семьи, недалеко от монастыря Христа Паноиктеирмона, покровителями которого были Атталейаты. Церковь Святого Георгия (Samatya Aya Yorgi Rum Ortodoks Kilisesi) до сих пор существует, но после двух пожаров и масштабной реконструкции не имеет ничего общего с церковью времен Атталейата.

Цели историка

Attaleiates’ История – это намеренно сконструированный рассказ о византийском военном упадке. В контексте своего анализа автор часто отходит от современной политической и военной истории, усыпая страницы своего труда образами былой славы Римской республики, которые резко контрастируют с некомпетентностью его современников. Однако обращение автора к прошлому – это не признак праздного интересa к древностям. Это не попытка Атталея произвести впечатление на читателя демонстрацией своей эрудиции. Скорее, в гражданской доблести республиканских героев "Истории" читатель улавливает стремление к новому римскому патриотизму, способному вывести империю из кризиса. Одновременно, историческое повествование позволяет Атталеяту осмыслить проблемное настоящее империи сквозь призму прошлого, намекая на его способность планировать будущее, полное неопределенности. Таким образом, "История" подтверждает статус автора как политически вовлеченного чиновника и компетентного императорского советника. Историография в целом, и "История" в частности, представляют Атталеята как амбициозного, патриотичного и проницательного наблюдателя политических событий своего времени, обличающего недостатки византийской администрации и одновременно активно обсуждающего текущие дела со своими современниками в контексте распада римского мира вокруг них.

Аталейцы и историческая причинность

С первых строк "Истории" Атталейат объясняет своим читателям, что намерен искать причины, лежащие в основе различных исторических событий, представленных в его труде. Это программное заявление историк воспринимает с полной серьезностью на протяжении всей работы. Атталейат, насколько это возможно, предоставляет каждому событию надлежащий исторический анализ, сосредотачиваясь при этом на действиях людей. Интерес автора к причинам происходящего распространяется и на его описания мира природы. Так, природные явления, такие как землетрясения и гром, описываются и объясняются в "Истории" с использованием того, что в то время считалось научным анализом. Однако, обращаясь к аудитории, глубоко верующей в христианство, Атталейат осторожен и часто упоминает христианского Бога как возможную силу, стоящую за историческими и природными событиями, которые он в противном случае объясняет историческими или научными доводами. Таким образом, читатель часто сталкивается с кажущимися противоречивыми объяснениями одного и того же события. Впрочем, тщательный анализ "Истории" показывает, что анализ историка склоняется в пользу рационального подхода. В то же время, обращение Атталейата к божественному часто достаточно неопределенно, чтобы вызвать в памяти классическое представление о судьбе (tyche), а не конкретно христианского Бога. В этом смысле Атталейат является достойным учеником Михаила Пселла, философа, который оставил заметный след в интеллектуальной жизни Константинополя своим пытливым умом и стремлением к знаниям.

Место в византийской интеллектуальной традиции

Хотя Атталейета изучают прежде всего за его содержательную историческую работу и, вторично, за полезные исторические детали, содержащиеся в «Диатаксисе», его труды, как исторические, так и юридические, следует рассматривать в контексте интеллектуального подъема и расцвета одиннадцатого века. Александр Каждан считал Атталейета относительно консервативным голосом, близким к кругу патриарха Михаила Керулария. Однако более уместно рассматривать судью как часть увлекательного мира интеллектуалов, простирающегося от Михаила Пселла и Иоанна Мавропоса до Ксифилинов (как монаха, так и патриарха) и Симеона Сета.

Первичные источники

Майкл Атталейет, "История", перевод Энтони Калделлиса и Димитриса Краллиса (Кембридж/Масс. : Издательство Гарвардского университета, 2012). "История" впервые была издана И. Беккером в "Corpus Script. Byz." (Бонн, 1853). Новое греческое издание и испанский перевод опубликованы И. Перес Мартин, Miguel Ataliates, Historia, (Nueva Roma 15) Мадрид, 2002. P. Gautier, «La Diataxis de Michel Attaliate», REB 39 (1981), 5–143 содержит издание "Диатаксиса" с французским переводом. Английский перевод см. в Alice Mary Talbot, "Byzantine Monastic Foundation Documents", под редакцией Джона П. Томаса и Анжелы Константинидес Геро (Вашингтон, округ Колумбия: Думбартон Оукс, 2000), 1: 326–376. Для юридического сборника Атталейета см. Ponema Nomikon, под редакцией Иоанна Зепоса и Панагиотиса Зепоса. В Jus graecoromanum (Афины: Георгиос Фексис и сын, 1931), 7: 411–497.