Введение
Аборт (обычно используемый термин в эпоху криминализации) Нелегальная операция (иногда криминальная операция или незаконная хирургия) была широко понятым эвфемизмом для индуцированного аборта, используемого в 19 и 20 веках в англоязычных странах, включая Австралию, Канаду, Новую Зеландию, Соединенное Королевство и Соединенные Штаты. "Проведение незаконной операции" также может быть уголовным обвинением и/или причиной, перечисленной в списке, для отзыва медицинской лицензии поставщика абортов. Этот термин был одним из нескольких эвфемизмов, относящихся к сексу, беременности и родам. Некоторые феминистки и акушерки утверждают, что "эпоха опасных, незаконных абортов была в истории, менее чем за 100 лет", в течение которой само криминализация значительно увеличивала физические риски для женщин. В целом, "безопасность нелегальных абортов варьировалась в зависимости от расы и класса пациента", поскольку более дорогие аборты, в большей степени, выполнялись опытными специалистами в стерильных условиях. Несмотря на незаконность процедуры, женщины в Канаде и Соединенных Штатах все еще производили сотни тысяч абортов ежегодно в 1950-х и 1960-х годах. В 1937 году правительство Новой Зеландии провело исследование, в результате которого выяснилось, что принудительные аборты "чрезвычайно распространены" и, по оценкам, ежегодно проводилось около 6000 абортов, из которых 4000 были совершены "преступным путем". Ограничения на языке, связанном с абортами, возникли в результате смеси социальных нравов и (в некоторых юрисдикциях) явного юридического запрета.
Illegal operation (sometimes criminal operation or illegal surgery) was a widely understood euphemism for induced abortion used in the 19th and 20th centuries in Anglophone countries including Australia, Canada, New Zealand, the United Kingdom, and the United States. "Performing an illegal operation" could also be a criminal charge and/or the listed cause for the revocation of the medical license of an abortion provider. The term was one of a number of euphemisms pertaining to sex, pregnancy, and childbirth. Some feminists and midwives argue that "the era of dangerous, illicit abortion was a blip in history, less than 100 years," during which the criminalization itself meaningfully increased the physical risks to women. Generally speaking, "the safety of illegal abortions varied according to the race and class of the patient" since more expensive abortions were relatively more likely to be performed by experienced providers in sterile conditions. Despite the illegality of the procedure, women in Canada and the United States still procured hundreds of thousands of abortions annually through the 1950s and 1960s. A 1937 New Zealand government study found induced abortion to be "exceedingly common" and estimated that approximately 6,000 were performed annually, 4,000 of which were done, in one way or another, "criminally." Limits on abortion related language resulted from a mix of social mores and (in some jurisdictions) explicit legal prohibition.
"То, что не имеет имени"
В течение столетия, прошедшего между криминализацией и легализацией в Соединенных Штатах, "об абортах даже не шептали. В газетах об этом писали как о 'незаконной операции', о которой обычно сообщали только тогда, когда аборты совершали арестованные или когда женщины, которые сделали аборт, появлялись в отделениях неотложной помощи с кровотечением, с сильными инфекциями или мертвыми". В одной австралийской истории аборт до его легализации описывался как "нечто, не имевшее названия, которое было известно только как 'незаконная операция', 'изменение матки', 'определенное событие', 'вмешательство' или 'проведение процесса'". "Незаконная операция" могла бы, возможно, описать любое количество запрещенных практик, но была легко понята широкой общественностью как конкретно подразумевающая индуцированный аборт. Примерно в 1911 году в Висконсине "23-летняя женщина умерла через 18 дней после того, как была подвергнута процедуре, которую в новостях с трудом описывали как "незаконную операцию". Газеты не должны были расширять эти понятия; их читатели знали, что это значит". Один местный историк в Лос-Анджелесе, Калифорния, исследуя смерть в 1941 году начинающей модели, отметил: "Как и большинство газет этой эпохи, [Лос-Анджелес] Таймс редко использовал слово "аборт", и предпочитал "незаконную операцию". Другие эвфемизмы были 'преступным нападением' за изнасилование и 'злоупотреблением' [за] домогательства". Когда в 1905 году в портной яхте Бостона было найдено расчлененное тело женщины, "настоящим скандалом было то, что тело недавно подверглось незаконной операции - аборту. Операция настолько обычная, что каждый, кто читал газету в тот день, точно знал, о чем шла речь в заголовке, но преступление было настолько сенсационным, что никто не мог произнести его названия". Когда в газетах появлялись статьи о незаконных абортах, они почти всегда были "скандальными". Опрос нью-йоркских таблоидов конца 1920-х годов, в которых упоминалась "незаконная операция", показал, что они "постоянно связывали аборт с ужасными последствиями. Эти сенсационные газеты, как представляется, посылали сообщение о том, что абортисты - аморальные лжецы, чья практика наполнена жадностью, мошенничеством и жестоким обращением с женщинами". В 1918 году в одной чикагской газете была опубликована серия статей, основанных на отчетах коронеров о женщинах, умерших от "незаконных операций", и предназначенная для того, чтобы "предупредить молодых женщин об опасности соблазна". Согласно книге "От переулка до границы", в которой рассказывается об истории преступных абортов в Калифорнии в XX веке, на собрании в 1962 году, посвященном изменению законов, запрещающих аборты, один юрист "объяснил, что редко можно встретить в газетах упоминание слова "аборт", поскольку это тема табу, "которую можно обсуждать только в медицинских журналах"". Адвокат сказал, что, несмотря на запрет на это конкретное слово, ежедневные газеты регулярно сообщали о незаконных операциях и незаконных операциях, и утверждал, что только открытым обсуждением этого вопроса можно решить "проблему".
Эвфемизм аборта в других местах в печати
Об абортах писали в кодированном виде в местных газетах. "Незаконная операция" обычно использовалась журналистами после того, как дело было сделано; рекламные объявления также предлагали услуги по абортам, тонко замаскированные эвфемизмом. По словам одного австралийского историка, "в ежедневной прессе регулярно, если не часто, сообщалось о расследованиях смертей от абортов и о судебных преследованиях за преступления, связанные с абортами, и, разобравшись в этих эвфемизмах, становится ясно, что рекламные колонки [также] изобиловали предложениями о аборте".
Фильм
После полного запрета на сюжетные линии абортов в американской киноиндустрии во времена расцвета Кодекса Хейса, фраза появилась в американском фильме 1949 года "Доктор и девушка", "[который сигнализировал] о возвращении завуалированного диалога в повествованиях об абортах, поскольку цензор Джозеф Брин скомпрометировал их, разрешив им ссылаться на "незаконную операцию". Несмотря на неопределенность фразы "незаконная операция", студии поняли, что PCA только что разрешила повествование об абортах на экране ".
Телевидение
В 1964 году персонаж из сериала "Другой мир", который "ссылается на ее "незаконную операцию", которая сделала ее неспособной родить детей", вероятно, был первым повторяющимся или главным персонажем на американском телевидении, который потребовал аборта. (The Defenders, новаторский юридический процессуальный, посвятил эпизод этой теме два года назад. В диалоге шоу неоднократно использовался термин "аборт"; все три обычных спонсора шоу отказались показывать рекламу во время рекламных перерывов этого эпизода.) В списках эпизодов телепрограмм конца 1960-х годов, таких как The Mod Squad и Dr. Kildare, также использовались "незаконные операции" для описания сюжетных линий абортов.
Скульптура
"Незаконная операция" - название гротескной скульптуры Эдварда Кинхольца 1962 года о небезопасных абортах.
Художественная литература
Роман Майкла Крайтона 1968 года "Случай нужды", написанный под псевдонимом Джеффри Хадсон, рассказывает о преступных абортах в Бостоне и включает в себя строку: "Беспокойство этой страны заключается в том, что у женщин нет мужества. Они предпочтут скрыться и провести опасную, незаконную операцию, чем изменить законы. Законодатели - это все мужчины, а мужчины не рожают детей; они могут позволить себе быть моралистами". Говорят, что эта книга по-прежнему актуальна для современных читателей "потому что она показывает, как незаконность делает все хуже".