Введение
Фланьор (фр. flâneur, фланьо́р) — французский термин, получивший распространение в девятнадцатом веке для обозначения типа городских мужчин – "прогуливающегося", "бездельника", "неспешно идущего" или "праздного прохожего". Слово имеет ряд дополнительных нюансов (в том числе как заимствование в английском языке). Традиционно изображаемый как мужчина, фланьор – это амбивалентная фигура городского благополучия и современности, воплощающая способность бесцельно бродить, отстранённо наблюдая за индустриализированной современной жизнью. Фланерия – это акт прогулки со всеми сопутствующими ей ассоциациями. Близким синонимом существительного является boulevardier. Фланьор впервые предстал как литературный тип во Франции XIX века и стал неотъемлемой частью образа парижских улиц. Слово несло в себе множество ассоциаций: человек досуга, бездельник, городской исследователь, ценитель уличной жизни. Однако истоки фигуры фланера можно найти в журналистике эпохи Реставрации и в политике, касающейся общественного пространства после революции. Опираясь на работы Шарля Бодлера, который описал фланера в своей поэзии и эссе 1863 года «Живописец современной жизни», Вальтер Беньямин способствовал возрождению научного интереса к фланеру в XX веке как к символическому архетипу городского, современного (и даже модернистского) опыта. После Беньямина фланьор стал важным символом для учёных, художников и писателей. Классическим французским женским аналогом является passante, впервые появившаяся в произведениях Марселя Пруста, хотя в XXI веке появился академический термин flâneuse, а некоторые англоязычные авторы просто используют мужской термин flâneur и для женщин. Термин также приобрел дополнительное значение в архитектуре и градостроительстве, обозначая прохожих, испытывающих случайные или намеренные психологические эффекты от дизайна сооружений.
Flâneur (flɑnœʁ) is a French term popularized in the nineteenth century for a type of urban male "stroller", "lounger", "saunterer", or "loafer". The word has some nuanced additional meanings (including as a loanword into English). Traditionally depicted as male, a flâneur is an ambivalent figure of urban affluence and modernity, representing the ability to wander detached from society with no other purpose than to be an acute observer of industrialized, contemporary life. Flânerie is the act of strolling, with all of its accompanying associations. A near synonym of the noun is boulevardier. The flâneur was first a literary type from 19th century France, essential to any picture of the streets of Paris. The word carried a set of rich associations: the man of leisure, the idler, the urban explorer, the connoisseur of the street. However, the flâneur's origins are to be found in journalism of the Restoration, and the politics of post revolutionary public space. Drawing on the work of Charles Baudelaire who described the flâneur in his poetry and 1863 essay "The Painter of Modern Life", Walter Benjamin promoted 20th century scholarly interest in the flâneur as an emblematic archetype of urban, modern (even modernist) experience. Following Benjamin, the flâneur has become an important symbol for scholars, artists, and writers. The classic French female counterpart is the passante, dating to the works of Marcel Proust, though a 21st century academic coinage is flâneuse, and some English language writers simply apply the masculine flâneur also to women. The term has acquired an additional architecture and urban planning sense, referring to passers by who experience incidental or intentional psychological effects from the design of a structure.
Женщины
Исторический женский аналог фланера, прохожая (фр. passante – "проходящая", "мимо проходящая"), особенно заметен в произведениях Марселя Пруста. Он изображал нескольких своих женских персонажей как неуловимые, мимолетные фигуры, которые, как правило, игнорировали его навязчивый (и порой собственнический) взгляд на них. Увеличение свобод и социальных инноваций, таких как индустриализация, впоследствии позволило прохожей стать активной участницей мегаполиса XIX века, поскольку социальные роли женщин расширялись от домашней и частной сферы к общественной и городской. Литературная критика XXI века и гендерные исследования предложили термин "фланеуза" в качестве женского эквивалента фланера, с некоторыми дополнительными феминистскими переосмыслениями. Это предложение исходит из аргумента, что женщины воспринимали и переживали общественное пространство иначе, чем мужчины, в современных городах. Джанет Вольф в книге "Невидимая фланеуза: женщины и литература современности" (1985) утверждает, что женская фигура фланеузы отсутствует в литературе современности, поскольку общественное пространство было гендеризовано в эпоху модерна, что, в свою очередь, привело к исключению женщин из общественных пространств в домашнюю сферу и пригороды. Однако, как утверждают эти феминистские исследователи, слово "фланеуза" подразумевает уникальные для женщин способы осмысления, взаимодействия, освоения и переживания пространства.
Городская жизнь
Хотя Бодлер характеризовал фланера как "джентльмена, прогуливающегося по городским улицам", он видел в нем ключевую роль в понимании, участии и изображении города. Таким образом, фланер играл двойную роль в городской жизни и в теории, то есть оставался отстраненным наблюдателем. Эта позиция, одновременно являющаяся частью и отдельно от целого, сочетает в себе социологические, антропологические, литературные и исторические представления об отношениях между индивидом и обществом. В период после Французской революции 1848 года, когда империя была восстановлена с явно буржуазными претензиями на "порядок" и "мораль", Бодлер начал утверждать, что традиционное искусство неадекватно для новых динамических сложностей современной жизни. Социальные и экономические изменения, вызванные индустриализацией, требовали, чтобы художник погрузился в мегаполис и стал, по выражению Бодлера, "ботаником тротуаров". Диалектика наблюдателя-участника частично проявляется в культуре денди. Обладая высокой самооценкой и в определенной степени эксцентричностью и театральностью, денди середины девятнадцатого века создавали сцены посредством нарочито вызывающих поступков, таких как выгуливание черепах на поводках по улицам Парижа. Такие действия иллюстрируют активное участие фланера в уличной жизни и его увлечение ею, демонстрируя при этом критическое отношение к однородности, скорости и анонимности современной городской жизни. Понятие фланера важно в академических дискуссиях о феномене современности. Если эстетические и критические взгляды Бодлера помогли открыть современный город как пространство для исследований, то теоретики, такие как Георг Зиммель, начали кодифицировать городской опыт в более социологических и психологических терминах. В своем эссе "Метрополис и ментальная жизнь" Зиммель предположил, что сложности современного города создают новые социальные связи и новые отношения к другим. Современный город преобразовывал людей, давая им новые отношения ко времени и пространству, внушая им "[[wikt:blasé attitude]]" и изменяя фундаментальные представления о свободе и бытии: text=Самые глубокие проблемы современной жизни проистекают из стремления индивида сохранить автономию и индивидуальность своего существования перед лицом подавляющих социальных сил, исторического наследия, внешней культуры и уклада жизни. Борьба с природой, которую первобытный человек вел за свое физическое существование, обретает в этой современной форме свое последнее воплощение. Восемнадцатый век призывал человека освободиться от всех исторических оков в государстве и религии, в морали и экономике. Человеческая природа, изначально добрая и общая для всех, должна была развиваться без ограничений. В дополнение к большей свободе, девятнадцатый век требовал функциональной специализации человека и его труда; эта специализация делает одного индивида несравнимым с другим, и каждый из них становится незаменимым в максимальной степени. Однако эта специализация делает каждого человека более зависимым от сопутствующей деятельности всех остальных. Ницше видит полное развитие личности обусловленным самой безжалостной борьбой индивидов; социализм верит в подавление всей конкуренции по той же причине. Как бы то ни было, во всех этих позициях действует один и тот же основной мотив: человек сопротивляется тому, чтобы быть уравненным и изношенным социальным технологическим механизмом. Исследование внутреннего смысла современной жизни и ее продуктов, души культурного тела, так сказать, должно стремиться разрешить уравнение, которое структуры, подобные мегаполису, устанавливают между индивидуальным и сверх-индивидуальным содержанием жизни. В 1962 году Корнелия Отис Скиннер предположила, что английского эквивалента этому термину не существует: "нет англосаксонского аналога этому по сути галльскому индивиду, намеренно бесцельному пешеходу, не обремененному никакими обязательствами или чувством срочности, который, будучи французом и, следовательно, бережливым, ничего не тратит впустую, включая свое время, которое он проводит с неторопливой взыскательностью гурмана, наслаждаясь множеством вкусов своего города".
text=The deepest problems of modern life derive from the claim of the individual to preserve the autonomy and individuality of his existence in the face of overwhelming social forces, of historical heritage, of external culture, and of the technique of life. The fight with nature which primitive man has to wage for his bodily existence attains in this modern form its latest transformation. The eighteenth century called upon man to free himself of all the historical bonds in the state and in religion, in morals and in economics. Man's nature, originally good and common to all, should develop unhampered. In addition to more liberty, the nineteenth century demanded the functional specialization of man and his work; this specialization makes one individual incomparable to another, and each of them indispensable to the highest possible extent. However, this specialization makes each man the more directly dependent upon the supplementary activities of all others. Nietzsche sees the full development of the individual conditioned by the most ruthless struggle of individuals; socialism believes in the suppression of all competition for the same reason. Be that as it may, in all these positions the same basic motive is at work: the person resists being leveled down and worn out by a social technological mechanism. An inquiry into the inner meaning of specifically modern life and its products, into the soul of the cultural body, so to speak, must seek to solve the equation which structures like the metropolis set up between the individual and the super individual contents of life. Writing in 1962, Cornelia Otis Skinner suggested that there was no English equivalent of the term: "there is no Anglo Saxon counterpart of that essentially Gallic individual, the deliberately aimless pedestrian, unencumbered by any obligation or sense of urgency, who, being French and therefore frugal, wastes nothing, including his time which he spends with the leisurely discrimination of a gourmet, savoring the multiple flavors of his city."
Архитектура и градостроительство
Понятие фланера также приобрело значение в психогеографии архитектуры и городского планирования, описывая людей, которые косвенно и (обычно) непреднамеренно подвергаются влиянию определенного дизайна, который они воспринимают лишь мимолетно. В 1917 году швейцарский писатель Роберт Уолсер опубликовал рассказ под названием "Курсив=нет" ("Прогулка"), являющийся подлинным произведением литературы фланеров. Вальтер Беньямин воспринял концепцию городского наблюдателя как аналитический инструмент и как образ жизни. С марксистской точки зрения, Беньямин описывает фланера как продукт современной жизни и промышленной революции, не имеющий прецедентов, – параллель возникновению туриста. Его фланер – незаинтересованный, но чрезвычайно проницательный буржуазный дилетант. Сам Беньямин стал ярким примером этого, делая социальные и эстетические наблюдения во время долгих прогулок по Парижу. Даже название его незавершенного проекта "Аркады" происходит от его увлечения крытыми торговыми галереями. В контексте современной архитектуры и градостроительства проектирование с учетом фланеров – один из способов подхода к психологическим аспектам созданной среды.
Фотография
Склонность фланера к отстраненному, но эстетически восприимчивому наблюдению ввела этот термин в литературу о фотографии, особенно об уличной фотографии. Уличный фотограф рассматривается как одно из современных воплощений городского наблюдателя, описанного журналистом девятнадцатого века Виктором Фурнелем еще до изобретения портативной камеры: text=Этот человек – странствующий и восторженный дагерротип, сохраняющий малейшие детали и на котором воспроизводятся, с их изменчивыми отражениями, ход событий, движение города, многоликий облик общественного сознания, признания, неприязнь и восхищение толпы. Концепция фланера в контексте уличной фотографии была развита Сьюзан Сонтаг в ее сборнике эссе 1977 года «О фотографии». Она описывает, как с появлением портативных камер в начале XX века камера стала инструментом фланера.
text=This man is a roving and impassioned daguerreotype that preserves the least traces, and on which are reproduced, with their changing reflections, the course of things, the movement of the city, the multiple physiognomy of the public spirit, the confessions, antipathies, and admirations of the crowd. An application of flâneur to street photography comes from Susan Sontag in her 1977 collection of essays, On Photography. She describes how, since the development of hand held cameras in the early 20th century, the camera has become the tool of the flâneur:
Другие применения
Концепция фланера не ограничивается лишь совершением физического акта непринужденной прогулки в бодлеровском смысле, но может также включать в себя "полноценный философский образ жизни и мышления" и процесс освоения эрудиции, как описано в эссе Нассима Николаса Талеба «Почему я так много хожу, или как системы становятся хрупкими». Талеб наделил этот термин положительным оттенком, относя к нему любого, кто следует открытым и гибким планам, в отличие от негативной "туристификации", которую он определяет как стремление к излишне упорядоченному плану. Луи Менанд, стремясь описать отношения поэта Т. С. Элиота с английским литературным обществом и его роль в становлении модернизма, характеризует Элиота как фланера. Более того, в одном из известных стихотворений Элиота, «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока», главный герой ведет читателя в путешествие по городу в манере фланера. Используя этот термин в более критическом ключе, в «De Profundis» Оскар Уайльд, находясь в тюрьме, писал о сожалениях о своей жизни, утверждая: «Я позволил себе быть увлеченным долгими периодами бессмысленной и чувственной распущенности. Я забавлял себя, будучи фланером, денди, человеком света. Я окружил себя людьми низменными и злобными умами».