Введение

Фланьор (фр. flâneur, фланьо́р) — французский термин, получивший распространение в девятнадцатом веке для обозначения типа городских мужчин – "прогуливающегося", "бездельника", "неспешно идущего" или "праздного прохожего". Слово имеет ряд дополнительных нюансов (в том числе как заимствование в английском языке). Традиционно изображаемый как мужчина, фланьор – это амбивалентная фигура городского благополучия и современности, воплощающая способность бесцельно бродить, отстранённо наблюдая за индустриализированной современной жизнью. Фланерия – это акт прогулки со всеми сопутствующими ей ассоциациями. Близким синонимом существительного является boulevardier. Фланьор впервые предстал как литературный тип во Франции XIX века и стал неотъемлемой частью образа парижских улиц. Слово несло в себе множество ассоциаций: человек досуга, бездельник, городской исследователь, ценитель уличной жизни. Однако истоки фигуры фланера можно найти в журналистике эпохи Реставрации и в политике, касающейся общественного пространства после революции. Опираясь на работы Шарля Бодлера, который описал фланера в своей поэзии и эссе 1863 года «Живописец современной жизни», Вальтер Беньямин способствовал возрождению научного интереса к фланеру в XX веке как к символическому архетипу городского, современного (и даже модернистского) опыта. После Беньямина фланьор стал важным символом для учёных, художников и писателей. Классическим французским женским аналогом является passante, впервые появившаяся в произведениях Марселя Пруста, хотя в XXI веке появился академический термин flâneuse, а некоторые англоязычные авторы просто используют мужской термин flâneur и для женщин. Термин также приобрел дополнительное значение в архитектуре и градостроительстве, обозначая прохожих, испытывающих случайные или намеренные психологические эффекты от дизайна сооружений.

Женщины

Исторический женский аналог фланера, прохожая (фр. passante – "проходящая", "мимо проходящая"), особенно заметен в произведениях Марселя Пруста. Он изображал нескольких своих женских персонажей как неуловимые, мимолетные фигуры, которые, как правило, игнорировали его навязчивый (и порой собственнический) взгляд на них. Увеличение свобод и социальных инноваций, таких как индустриализация, впоследствии позволило прохожей стать активной участницей мегаполиса XIX века, поскольку социальные роли женщин расширялись от домашней и частной сферы к общественной и городской. Литературная критика XXI века и гендерные исследования предложили термин "фланеуза" в качестве женского эквивалента фланера, с некоторыми дополнительными феминистскими переосмыслениями. Это предложение исходит из аргумента, что женщины воспринимали и переживали общественное пространство иначе, чем мужчины, в современных городах. Джанет Вольф в книге "Невидимая фланеуза: женщины и литература современности" (1985) утверждает, что женская фигура фланеузы отсутствует в литературе современности, поскольку общественное пространство было гендеризовано в эпоху модерна, что, в свою очередь, привело к исключению женщин из общественных пространств в домашнюю сферу и пригороды. Однако, как утверждают эти феминистские исследователи, слово "фланеуза" подразумевает уникальные для женщин способы осмысления, взаимодействия, освоения и переживания пространства.

Городская жизнь

Хотя Бодлер характеризовал фланера как "джентльмена, прогуливающегося по городским улицам", он видел в нем ключевую роль в понимании, участии и изображении города. Таким образом, фланер играл двойную роль в городской жизни и в теории, то есть оставался отстраненным наблюдателем. Эта позиция, одновременно являющаяся частью и отдельно от целого, сочетает в себе социологические, антропологические, литературные и исторические представления об отношениях между индивидом и обществом. В период после Французской революции 1848 года, когда империя была восстановлена с явно буржуазными претензиями на "порядок" и "мораль", Бодлер начал утверждать, что традиционное искусство неадекватно для новых динамических сложностей современной жизни. Социальные и экономические изменения, вызванные индустриализацией, требовали, чтобы художник погрузился в мегаполис и стал, по выражению Бодлера, "ботаником тротуаров". Диалектика наблюдателя-участника частично проявляется в культуре денди. Обладая высокой самооценкой и в определенной степени эксцентричностью и театральностью, денди середины девятнадцатого века создавали сцены посредством нарочито вызывающих поступков, таких как выгуливание черепах на поводках по улицам Парижа. Такие действия иллюстрируют активное участие фланера в уличной жизни и его увлечение ею, демонстрируя при этом критическое отношение к однородности, скорости и анонимности современной городской жизни. Понятие фланера важно в академических дискуссиях о феномене современности. Если эстетические и критические взгляды Бодлера помогли открыть современный город как пространство для исследований, то теоретики, такие как Георг Зиммель, начали кодифицировать городской опыт в более социологических и психологических терминах. В своем эссе "Метрополис и ментальная жизнь" Зиммель предположил, что сложности современного города создают новые социальные связи и новые отношения к другим. Современный город преобразовывал людей, давая им новые отношения ко времени и пространству, внушая им "[[wikt:blasé attitude]]" и изменяя фундаментальные представления о свободе и бытии: text=Самые глубокие проблемы современной жизни проистекают из стремления индивида сохранить автономию и индивидуальность своего существования перед лицом подавляющих социальных сил, исторического наследия, внешней культуры и уклада жизни. Борьба с природой, которую первобытный человек вел за свое физическое существование, обретает в этой современной форме свое последнее воплощение. Восемнадцатый век призывал человека освободиться от всех исторических оков в государстве и религии, в морали и экономике. Человеческая природа, изначально добрая и общая для всех, должна была развиваться без ограничений. В дополнение к большей свободе, девятнадцатый век требовал функциональной специализации человека и его труда; эта специализация делает одного индивида несравнимым с другим, и каждый из них становится незаменимым в максимальной степени. Однако эта специализация делает каждого человека более зависимым от сопутствующей деятельности всех остальных. Ницше видит полное развитие личности обусловленным самой безжалостной борьбой индивидов; социализм верит в подавление всей конкуренции по той же причине. Как бы то ни было, во всех этих позициях действует один и тот же основной мотив: человек сопротивляется тому, чтобы быть уравненным и изношенным социальным технологическим механизмом. Исследование внутреннего смысла современной жизни и ее продуктов, души культурного тела, так сказать, должно стремиться разрешить уравнение, которое структуры, подобные мегаполису, устанавливают между индивидуальным и сверх-индивидуальным содержанием жизни. В 1962 году Корнелия Отис Скиннер предположила, что английского эквивалента этому термину не существует: "нет англосаксонского аналога этому по сути галльскому индивиду, намеренно бесцельному пешеходу, не обремененному никакими обязательствами или чувством срочности, который, будучи французом и, следовательно, бережливым, ничего не тратит впустую, включая свое время, которое он проводит с неторопливой взыскательностью гурмана, наслаждаясь множеством вкусов своего города".

Архитектура и градостроительство

Понятие фланера также приобрело значение в психогеографии архитектуры и городского планирования, описывая людей, которые косвенно и (обычно) непреднамеренно подвергаются влиянию определенного дизайна, который они воспринимают лишь мимолетно. В 1917 году швейцарский писатель Роберт Уолсер опубликовал рассказ под названием "Курсив=нет" ("Прогулка"), являющийся подлинным произведением литературы фланеров. Вальтер Беньямин воспринял концепцию городского наблюдателя как аналитический инструмент и как образ жизни. С марксистской точки зрения, Беньямин описывает фланера как продукт современной жизни и промышленной революции, не имеющий прецедентов, – параллель возникновению туриста. Его фланер – незаинтересованный, но чрезвычайно проницательный буржуазный дилетант. Сам Беньямин стал ярким примером этого, делая социальные и эстетические наблюдения во время долгих прогулок по Парижу. Даже название его незавершенного проекта "Аркады" происходит от его увлечения крытыми торговыми галереями. В контексте современной архитектуры и градостроительства проектирование с учетом фланеров – один из способов подхода к психологическим аспектам созданной среды.

Фотография

Склонность фланера к отстраненному, но эстетически восприимчивому наблюдению ввела этот термин в литературу о фотографии, особенно об уличной фотографии. Уличный фотограф рассматривается как одно из современных воплощений городского наблюдателя, описанного журналистом девятнадцатого века Виктором Фурнелем еще до изобретения портативной камеры: text=Этот человек – странствующий и восторженный дагерротип, сохраняющий малейшие детали и на котором воспроизводятся, с их изменчивыми отражениями, ход событий, движение города, многоликий облик общественного сознания, признания, неприязнь и восхищение толпы. Концепция фланера в контексте уличной фотографии была развита Сьюзан Сонтаг в ее сборнике эссе 1977 года «О фотографии». Она описывает, как с появлением портативных камер в начале XX века камера стала инструментом фланера.

Другие применения

Концепция фланера не ограничивается лишь совершением физического акта непринужденной прогулки в бодлеровском смысле, но может также включать в себя "полноценный философский образ жизни и мышления" и процесс освоения эрудиции, как описано в эссе Нассима Николаса Талеба «Почему я так много хожу, или как системы становятся хрупкими». Талеб наделил этот термин положительным оттенком, относя к нему любого, кто следует открытым и гибким планам, в отличие от негативной "туристификации", которую он определяет как стремление к излишне упорядоченному плану. Луи Менанд, стремясь описать отношения поэта Т. С. Элиота с английским литературным обществом и его роль в становлении модернизма, характеризует Элиота как фланера. Более того, в одном из известных стихотворений Элиота, «Любовная песнь Дж. Альфреда Пруфрока», главный герой ведет читателя в путешествие по городу в манере фланера. Используя этот термин в более критическом ключе, в «De Profundis» Оскар Уайльд, находясь в тюрьме, писал о сожалениях о своей жизни, утверждая: «Я позволил себе быть увлеченным долгими периодами бессмысленной и чувственной распущенности. Я забавлял себя, будучи фланером, денди, человеком света. Я окружил себя людьми низменными и злобными умами».