Креольство: Литературное движение 1980-х годов

Введение

Креалите – это литературное движение, впервые возникшее в 1980-х годах, разработанное мартиниканскими писателями Патриком Шамузо, Жаном Бернабе и Рафаэлем Конфианом. В 1989 году они опубликовали «Eloge de la créolité» («В похвалу креольности») в ответ на кажущуюся неадекватность движения негритюды. Créolité, или «креольность», – это неологизм, призванный описать культурное и языковое разнообразие таких регионов, как Антильские острова, и, в частности, Французской Карибской зоны. «Креольность» также может относиться к научно значимым характеристикам креольских языков, которые изучаются в креолистике.

История

Креалите, возможно, лучше всего описать в контрасте с движением, которое ему предшествовало, – la négritude, литературным движением, возглавленным Эме Сезером, Леопольдом Седаром Сенгором и Леоном Дамасом в 1930-х годах. Писатели-негритюдисты стремились определить себя через свои культурные, расовые и исторические связи с Африканским континентом, отвергая тем самым французскую колониальную политическую гегемонию и французское культурное, интеллектуальное, расовое и моральное доминирование. Сезер и его современники считали общее чёрное наследие членов африканской диаспоры источником силы и самоуважения для тех, кто страдал от физического и психологического насилия колониального проекта. По словам Льюиса, это «переходное» движение, «агент революционных перемен», вызванный стремлением выразить чёрную уникальность и чёрное единство. Позднее писатели, такие как мартиниканец Эдуард Глиссан, стали отвергать монолитное представление о «чёрности», представленное в движении негритуды. Фактически, первоначальное наименование этого движения, последовавшего за négritude, как créolitude в 1977 году, уступило место créolité, где изменение суффикса указывало на «сильный семантический контраст». В начале 1960-х годов Глиссан выдвинул концепцию антийскости («карибскости»), утверждавшую, что карибскую идентичность нельзя описывать исключительно с точки зрения африканского происхождения. Карибская идентичность формировалась не только наследием бывших рабов, но также подвергалась влиянию коренных жителей Карибского бассейна, европейских колонизаторов, выходцев из Индии и Китая (наёмных рабочих). Глиссан и сторонники последовавшего движения креолите (называемые креолистами) также подчёркивают уникальные исторические и культурные корни креольских регионов, одновременно отвергая империалистическое (особенно французское) господство в этих областях. Глиссан отмечает, что рабы, которых туда привезли, и их потомки больше не являются просто африканскими «мигрантами», а стали «новыми существами в ином пространстве», частью новой идентичности, рождённой из смешения культур и различий. Авторы «Восхваления креолитета» описывают креолитет как «уничтожение ложной универсальности, монолингвизма и чистоты» (La créolité est une annihilation de la fausse universalité, du monolinguisme et de la pureté). В частности, движение креолите стремится преодолеть доминирование французского языка как языка культуры и литературы в франкоязычных креольских регионах. Вместо этого оно ценит использование креольских языков в литературном, культурном и академическом контексте. Действительно, многие креолисты публикуют свои романы как на креольском, так и на французском языках. Они выступают за гетерогенную идентичность, гордо несут свои различия и заявляют: «Мы не европейцы, не африканцы, не азиаты, мы провозглашаем себя креолами» (ni Européens, ni Africains, ni Asiatiques, nous nous proclamons créoles).

Créolité can perhaps best be described in contrast with the movement that preceded it, la négritude, a literary movement spearheaded by Aimé Césaire, Léopold Sédar Senghor and Léon Damas in the 1930s. Négritude writers sought to define themselves in terms of their cultural, racial and historical ties to the African continent as a rejection of French colonial political hegemony and of French cultural, intellectual, racial and moral domination. Césaire and his contemporaries considered the shared black heritage of members of the African diaspora as a source of power and self worth for those oppressed by the physical and psychological violence of the colonial project. In the words of Lewis, it is a “transitory” movement, “agent of revolutionary change” stimulated by a desire to express a Black singularity and a Black unity. Later writers such as the Martinican Edouard Glissant came to reject the monolithic view of "blackness" portrayed in the négritude movement. Indeed, an initial naming of this movement following négritude as créolitude in 1977 gave way to créolité, with a change in suffix indicating a "strong semantic contrast." Backdropping créolité, in the early 1960s, Glissant advanced the concept of Antillanité ("Caribbeanness"), which claimed that Caribbean identity could not be described solely in terms of African descent. Caribbean identity came not only from the heritage of ex slaves, but was equally influenced by indigenous Caribbeans, European colonialists, East Indian and Chinese (indentured servants). Glissant and adherents to the subsequent créolité movement (called créolistes) likewise stress the unique historical and cultural roots of Creole regions while still rejecting imperialist (especially French) dominance in these areas. Glissant points out that the slaves that were brought there and their descendants are no longer merely African “migrants”, but became “new beings in a different space”, part of a new identity born from a mixing of cultures and differences. The authors of Eloge de la créolité describe créolité as "an annihilation of false universality, of monolinguism, and of purity." (La créolité est une annihilation de la fausse universalité, du monolinguisme et de la pureté). In particular, the créolité movement seeks to reverse the dominance of French as the language of culture and literature in French based Creole areas. Instead it valorizes the use of Creole languages in literary, cultural and academic contexts. Indeed, many of the créolistes publish their novels in both Creole and French. They advocate a heterogenous identity and proudly bear their differences and are "neither Europeans, nor Africans, nor Asians, we proclaim ourselves Créoles". (ni Européens, ni Africains, ni Asiatiques, nous nous proclamons créoles).