Барон Хироси Осима: Японский посол и источник разведданных для союзников

Введение

Барон Хироси Осима (大島浩) был генералом Императорской японской армии, японским послом в Германии до и во время Второй мировой войны и (не подозревая об этом) важнейшим источником разведывательной информации в области связи для союзников. Его роль, пожалуй, лучше всего охарактеризовал генерал Джордж Маршалл, который назвал Осиму "нашей главной базой информации о намерениях Гитлера в Европе". После Второй мировой войны он был признан виновным в военных преступлениях и приговорен к пожизненному заключению, но в 1955 году был освобожден условно-досрочно.

Ранние годы

Осима был сыном провинциальной семьи самураев низкого ранга из префектуры Гифу. Его отец, Осима Кэнити (大島健一), сделал карьеру и в итоге занимал должность министра армии с 1916 по 1918 год. От молодого Осимы ждали многого, и его продвижение по службе в Императорской армии было стремительным. Он окончил Императорскую японскую армейскую академию в июне 1905 года, будучи членом 18-го выпуска, и в июне 1906 года получил звание второго лейтенанта, а в июне 1908 года – лейтенанта. В мае 1915 года он окончил 27-й класс Армейской военной академии и в следующем году был повышен до капитана. С 1918 по 1919 год он служил в Сибири в составе японских экспедиционных сил и был назначен помощником военного атташе в японском посольстве в Веймарской республике. В январе 1922 года он был повышен до майора и служил военным атташе в Будапеште и Вене в 1923 и 1924 годах. По возвращении в Японию в августе 1926 года он был повышен до подполковника. После повышения в августе 1930 года до полковника, он командовал 10-м полком полевой артиллерии с 1930 по 1931 год.

Военная и дипломатическая карьера

В 1934 году полковник Осима стал японским военным атташе в Берлине. Описываемый как "более немецкий, чем немец", он почти безупречно владел языком и вскоре подружился с Йоахимом фон Риббентропом, тогдашним любимым советником Адольфа Гитлера по вопросам внешней политики. Хотя Гитлер формально использовал Министерство иностранных дел (Auswärtiges Amt) для ведения внешних сношений, он на деле больше полагался на Dienststelle Ribbentrop – конкурирующее внешнеполитическое ведомство, руководимое бывшим продавцом шампанского. В марте 1935 года Осима был повышен до генерал-майора. Под руководством Риббентропа осенью того же года Осима провел частную встречу с Гитлером. При поддержке нацистского руководства и Генерального штаба Императорской японской армии Осима быстро продвигался по службе, находясь в Берлине. Он получил звание генерал-лейтенанта и в октябре 1938 года был назначен послом в Германию, после чего был переведен в армейский резерв. В первые месяцы пребывания в должности посла, согласно доказательствам, представленным позднее на Нюрнбергском процессе над главными военными преступниками, он замышлял убийство Иосифа Сталина при помощи российских агентов, симпатизирующих его идеям. В беседе с Генрихом Гиммлером 31 января 1939 года Осима выразил надежду, что германо-японское сотрудничество в области разведки в конечном итоге приведет к распаду Советского Союза. Осима сыграл ключевую роль в заключении и подписании Антикоминтерновского пакта 25 ноября 1936 года и Тройственного пакта 27 сентября 1940 года. Однако 25 августа 1939 года правительство Германии приняло решение заключить пакт Молотова — Риббентропа и приостановить переговоры о союзе и соглашении об обороне между Японией и Германией. Это вызвало серьезные потрясения в японском правительстве и способствовало падению кабинета Хиранумы. Осима был отозван в Японию (а Сабуро Курусу занял его место) в сентябре 1939 года, чтобы понести ответственность за произошедшее, и 27 декабря был уволен с должности посла. Значение Осимы для Гитлера подтверждается тем фактом, что после заключения Антикоминтерновского пакта посол США в Японии Джозеф Грю оценил, что соглашение было в основном результатом работы Осимы, без участия японского Министерства иностранных дел. По настоянию нацистского правительства он вернулся в Берлин в качестве посла в феврале 1941 года и оставался на этом посту до капитуляции Германии в мае 1945 года. Он посвятил свои усилия укреплению отношений между двумя странами, включая военное сотрудничество в Индийском океане (в форме борьбы с торговым подводным судоходством). Он был настолько убежден в нацистской идеологии, что американский журналист Уильям Л. Ширер в книге "Восхождение и падение Третьего рейха" написал, что Осима был "более нацистом, чем сами нацисты". Тесная связь Осимы с Гитлером и Риббентропом обеспечила ему, как иностранцу, беспрецедентный доступ к немецким военным планам и национальной политике, сопоставимый с тем, которым обладал Уинстон Черчилль в отношении американского военного руководства. В свою очередь, Гитлер восхищался японским милитаризмом и сделал Осиму своим личным доверенным лицом. Осима посещал Восточный фронт и Атлантический вал, а также регулярно встречался с Гитлером и другими нацистскими лидерами. Будучи дотошным военным офицером, он составлял подробные отчеты о полученной от нацистов информации, которые по радио отправлялись в Токио в дипломатическом шифре "Пурпурный". Японцы не знали, что в 1940 году американским криптографам удалось взломать шифр "Пурпурный". Таким образом, отчеты Осимы практически одновременно читали его начальство в Японии, а также лидеры и аналитики стран антигитлеровской коалиции в виде разведывательных данных под кодовым названием "Magic". Иногда союзники читали эти отчеты раньше японцев, поскольку проблемы со связью между Германией и Японией часто задерживали их доставку на несколько часов. В 1959 году Осиму допросили и спросили о безопасности его передач. Он ответил, что в 1941 году Генрих Георг Штамер предупредил его о признаках того, что японские дипломатические сообщения могут перехватываться союзниками, но он был убежден, что двойное шифрование его депеш гарантирует их невозможность дешифровки. Он умер до того, как расшифровка сообщений "Пурпурный" стала общеизвестной, и поэтому так и не узнал, что невольно предоставил союзникам бесценную разведывательную информацию.

In 1934, Colonel Ōshima became Japanese military attaché in Berlin. Described as "more German than a German", he spoke the language almost perfectly, and was soon befriended by Joachim von Ribbentrop, then Adolf Hitler's favourite foreign policy advisor. Although Hitler ostensibly used the Foreign Ministry (Auswärtiges Amt) for his foreign relations, he was actually more dependent on the Dienststelle Ribbentrop, a competing foreign office operated by the ex champagne salesman. Ōshima was promoted to major general in March 1935. Under Ribbentrop's guidance, Ōshima met privately with Hitler that fall. With the support of the Nazi leadership and the Imperial Japanese Army General Staff, Ōshima progressed rapidly while in Berlin. He attained the rank of lieutenant general and was appointed ambassador to Germany in October 1938. He then transferred to the army reserve. During his early months as ambassador, according to evidence presented later at the Nürnberg Trial of Major War Criminals, he plotted the assassination of Joseph Stalin by Russian agents sympathetic to his cause. In a conversation that Ōshima had with Heinrich Himmler on 31 January 1939, the former expressed the hope that German Japanese co operation in the field of intelligence would lead eventually to the disintegration of the Soviet Union. Ōshima was instrumental in the forging and signing of the Anti Comintern Pact on 25 November 1936 and the Tripartite Pact on 27 September 1940. However, on August 25, 1939, the German government decided to conclude the Molotov–Ribbentrop Pact and to suspend negotiations on a Japan German alliance and defense agreement. This caused great turmoil in the Japanese government, contributing to the collapse of the Hiranuma Cabinet. Ōshima was recalled to Japan (with Saburō Kurusu succeeding him) to take responsibility in September 1939, and was dismissed as an ambassador on December 27. Ōshima's importance for Hitler can be seen in the fact that after the conclusion of the Anti Comintern Pact, the US Ambassador in Japan, Joseph Grew, estimated that the agreement was mainly the result of Ōshima's work, without the participation of the Japanese Ministry of Foreign Affairs. At the insistence of the Nazi government, he returned to Berlin as ambassador in February 1941, and remained in that position until the German surrender in May 1945. He dedicated his efforts to closer relations between the two countries. This including military cooperation in the Indian Ocean area (in the form of anti merchant submarine warfare). Such was his fanatical belief in Nazi ideology that American journalist William L. Shirer, in The Rise and Fall of the Third Reich, wrote that Ōshima was "more Nazi than the Nazis." Ōshima's close relationship with Hitler and Ribbentrop gave him unparalleled access, for a foreigner, to German war plans and national policy; comparable to that of Winston Churchill with the American war leadership. In turn, Hitler admired the militaristic Japanese and made Ōshima a personal confidante. Ōshima made visits to the Eastern Front and the Atlantic Wall, and he met periodically with Hitler and other Nazi leaders. Being a meticulous military officer in training, he wrote detailed reports of the information provided to him by the Nazis. The reports were sent by radio to Tokyo in the Purple diplomatic cipher. Unknown to the Japanese, the Purple cipher was broken by American codebreakers in 1940. Thus, Oshima's reports were read almost simultaneously by his superiors in Japan and by Allied leaders and analysts as "Magic" intelligence. Sometimes, the Allies read the reports before the Japanese did, as transmission problems between Germany and Japan often held up the reports for hours. Ōshima was interviewed in 1959 and asked about the security of his transmissions. He said that he had been warned in 1941 by Heinrich Georg Stahmer that there were signs that Japanese diplomatic messages were being read by the Allies, but that he was convinced that, by double encrypting his dispatches, he had ensured they could not be decrypted by the Allies. He died before the Allied decryption of Purple messages became common knowledge and so never knew that he had unwittingly provided the Allies with priceless intelligence.

Тихоокеанская война

13 февраля 1941 года Осима обсудил с Риббентропом возможность совместной немецко-японской инициативы для войны против Британской империи и Соединенных Штатов, согласившись с ним в том, что пришло время нанести удар по Британской империи в Азии. 23 февраля 1941 года Риббентроп настоятельно рекомендовал ему подтолкнуть японское правительство к нападению на британские владения в Восточной Азии. 28 ноября 1941 года в беседе с германским министром иностранных дел Осиме было дано заверение, что Третий рейх присоединится к японскому правительству в случае войны против Соединенных Штатов. Гитлер столь высоко ценил Осиму, что он был одним из всего 15 человек, удостоенных Большого креста Ордена немецкого орла в золоте. Гитлер наградил его этой медалью после нападения на Перл-Харбор в 1941 году. На церемонии награждения присутствовал рейхсминистр иностранных дел Риббентроп, а секретные протоколы встречи были обнародованы на Нюрнбергском процессе в 1945 году. Обращаясь к Осиме, Гитлер, по сообщениям, сказал:

Германия настаивает на японском нападении на Советский Союз .

Несмотря на антисоветские взгляды Осимы, японское правительство в апреле 1941 года заключило пакт о ненападении с Москвой. В июне немецкие вооруженные силы вторглись в Советский Союз, и правительство Германии было заинтересовано в одновременном нападении Японии на СССР. Однако до начала вторжения немецкое правительство не сообщало Осиме о планах нападения. В ходе беседы 17 мая 1941 года Эрнст фон Вайцзекер, государственный секретарь Министерства иностранных дел Германии, заявил об отсутствии какой-либо напряженности в отношениях с советским правительством. После вторжения в Советский Союз 22 июня 1941 года на японское правительство оказывалось давление с целью присоединения к вторжению. 9 июля 1942 года Риббентроп пытался убедить Осиму настоять на том, чтобы его правительство присоединилось к нападению на Советский Союз, утверждая, что "у Японии больше никогда не будет такой возможности, как сейчас, чтобы раз и навсегда устранить русского колосса в Восточной Азии". 6 марта 1943 года Осима передал Риббентропу следующее официальное заявление от японского правительства:

Поддержка военных преступлений

Осима пользовался большим уважением Гитлера, что давало ему доступ к планированию действий, впоследствии квалифицированных как военные преступления и зверства. Примером является встреча Ошимы и Гитлера 3 января 1942 года, на которой они оба согласились с уничтожением спасательных шлюпок, задействованных в спасении военно-морского персонала союзников, покидавших затонувшие в результате боевых действий корабли. В официальном тексте говорится:

На встрече, состоявшейся 27 мая 1944 года между Осимой, Гитлером и Риббентропом, Гитлер рекомендовал японскому правительству публично казнить через повешение каждого захваченного американского пилота, участвовавшего в воздушных налётах, в надежде предотвратить дальнейшие атаки. Однако следует помнить, что позднее Ошима был обвинен и признан виновным в участии в разработке и подписании Антикоминтерновского пакта и Тройственного пакта, которые союзники рассматривали как часть заговора с целью развязывания агрессивной войны.

Перехваченные отправления

Практически все депеши Осимы как посла были перехвачены: около 75 в течение последних 11 месяцев 1941 года, примерно 100 в 1942 году, 400 в 1943 году, 600 в 1944 году и около 300 за чуть более чем четыре месяца 1945 года, пока Германия вела боевые действия. Например, в дешифрованной депеше от 19 января 1942 года Риббентроп согласился ежедневно предоставлять Осиме разведывательные отчеты, которые тот мог передать в Токио. Он предупредил, что "любая утечка этих отчетов по нашей вине будет иметь серьезные последствия, поэтому обращение с этими отчетами должно быть строго секретным". Это происходило несмотря на то, что немцы часто упрекали его в ненадежности японских шифров, хотя Осима заверял их в их безопасности. Эта беспечность оказалась роковой для японской разведывательной деятельности, поскольку даже значительная часть информации, собранной японской шпионской сетью под кодовым названием TO в Испании (при неявной поддержке испанских властей), проходила через него. Эти данные помешали Соединенным Штатам начать погрузку нефти на испанские танкеры в 1944 году. Хотя некоторые его прогнозы оказались неверными (Осима предсказал, что Великобритания капитулирует перед Германией до конца 1941 года), его доклады о планах и политике нацистского руководства, а также его фактические данные были бесценны для союзников. Например, 6 июня 1941 года он сообщил Токио, что Германия вторгнется в Советский Союз 22 июня (см. Операцию "Барбаросса"). Другой пример – ноябрь 1943 года, когда Осиму показали в ходе четырехдневной поездки укрепления Атлантического вала на побережье Франции. По возвращении в Берлин он написал подробный 20-страничный отчет о своем визите, в котором указал расположение каждой немецкой дивизии, ее численность и вооружение. Он подробно описал противотанковые рвы, вооружение дотов, расположенных близ берега, и имеющиеся в распоряжении мобильные силы. Эта информация оказалась ценной для планировщиков операции "День Д". Связано с этим то, что союзники знали об успешности операции "Фортитуд", поскольку всего за неделю до "Дня Д" Гитлер доверительно сообщил Осиме, что, хотя союзники могут предпринять отвлекающие маневры в Норвегии, Бретани и Нормандии, они на самом деле откроют "полномасштабный второй фронт в районе пролива Довер". Таким образом, Осима доложил, что основная часть немецких войск будет ожидать не в Нормандии, а, ошибочно, в районе Па-де-Кале. Его депеши также оказались ценными для участников бомбардировочной кампании в Европе, поскольку Осима предоставлял подробную информацию об эффективности бомбардировок союзников по конкретным немецким объектам, предоставляя союзникам ценные и относительно непредвзятые оценки ущерба.

Virtually all of Ōshima's dispatches as ambassador were intercepted: approximately 75 during the last 11 months of 1941, some 100 in 1942, 400 in 1943, 600 in 1944, and about 300 during the just over four months of 1945 when Germany was at war. For example, in a dispatch decoded on 19 January 1942, Ribbentrop agreed to supply daily intelligence reports to Ōshima, which he could pass on to Tokyo. He warned that "any leakage of these reports due to our fault would be of grave consequence, so all the handling of these reports should be strictly secret." This despite the fact that the Germans often reproached him of the unreliability of the Japanese codes, although Ōshima assured them of its security. This laxity proved to be fatal to Japanese espionage efforts, as even much of the intelligence gathered by the Japanese spy network codenamed TO in Spain (with implicit support given by the Spanish authorities) was channelled through him. This evidence halted the loading of petroleum by the United States onto Spanish tankers in 1944. While some of his predictions were wrong (Ōshima predicted that Britain would surrender to Germany before the end of 1941), his reporting of the Nazi leadership's plans and policies and his factual data were invaluable to the Allies. For example, on 6 June 1941, he advised Tokyo that Germany would invade the Soviet Union on 22 June (see Operation Barbarossa). Another example was in November 1943, when Ōshima was taken on a four day tour of the Atlantic Wall fortifications on the coast of France. Upon his return to Berlin, he wrote a detailed 20 page report of his visit, giving an account of the location of every German division and its manpower and weaponry. He described tank ditches in detail, armament of turrets located close to the shore, and available mobile forces. That provided valuable intelligence to the planners of the D Day assault. Connected to that was that the Allies knew that Operation Fortitude was working because just one week before D Day, Hitler confided to Ōshima that while the Allies might make diversionary feints in Norway, Brittany and Normandy, they will actually open up "an all out second front in the area of the Straits of Dover." Thus, Ōshima dutifully reported that the bulk of German forces would not be waiting in Normandy but, mistakenly, at the Pas de Calais area. His dispatches also proved to be valuable to those involved in the bombing campaign in Europe, as Ōshima provided details on the effect of Allied bombing raids on specific German targets, giving valuable and relatively unbiased bomb damage assessments to the Allies.

Во время и после войны

По мере того, как война продолжалась, и Германия начала отступать, Осима не терял уверенности в том, что Германия одержит победу. Однако в марте 1945 года он доложил в Токио об "опасности превращения Берлина в зону боевых действий" и выразил опасение, что "Берлин может быть оставлен уже через месяц". 13 апреля 1945 года он встретился с Риббентропом (в последний раз, как оказалось) и пообещал оставаться с лидерами Третьего рейха в их час испытаний. "Я не желаю, чтобы ко мне относились как к другим дипломатам, лишь из-за великой опасности, исходящей от разрушений войны", – заявил он, но вечером того же дня начальник протокола Министерства иностранных дел сообщил ему, что по прямому приказу Гитлера все дипломаты должны немедленно покинуть Берлин. Осима принял этот приказ, затем отправил свою жену в Бад-Гаштейн, горный курорт в Австрии, а на следующий день отправился к ней вместе с большей частью японского дипломатического персонала. Менее чем через месяц Германия капитулировала, и Осима с его сотрудниками были взяты под стражу. Затем их на корабле перевезли из Австрии в Соединенные Штаты, где они прибыли 11 июля 1945 года. После допроса и интернирования в отеле Бедфорд-Спрингс, курортном отеле в самом сердце гор Аллегхени, штат Пенсильвания, Осима был возвращен в Японию в ноябре 1945 года. Хотя он ненадолго наслаждался свободой в своей разоренной стране, 16 декабря 1945 года он был арестован и обвинен в военных преступлениях. Поначалу он отрицал, что был близок к Гитлеру и Риббентропу. Когда он предстал перед Международным военным трибуналом для Дальнего Востока, 12 ноября 1948 года он был признан виновным в заговоре с целью развязывания агрессивной войны и приговорен к пожизненному заключению. Осима был освобожден условно-досрочно в конце 1955 года и помилован три года спустя. После освобождения Осима жил в уединении в Чигасаки, префектура Канагава, отказываясь от приглашений правящей Либерально-демократической партии заняться политикой, в отличие от Номуры, который был японским послом в США в начале Второй мировой войны и после войны был избран в парламент, где прослужил несколько сроков, а также вел активную общественную и частную жизнь. Осима умер в 1975 году, так и не узнав, что во время войны он предоставил союзникам ценнейшую разведывательную информацию.

As the war progressed and Germany began to retreat, Ōshima never wavered in his confidence that Germany would emerge victorious. However, in March 1945, he reported to Tokyo on the "danger of Berlin becoming a battlefield" and revealing a fear "that the abandonment of Berlin may take place in another month." On 13 April 1945, he met with Ribbentrop (for the last time, it turned out) and vowed to stand with the leaders of the Third Reich in their hour of crisis. "I do not wish to be treated in the same manner as other diplomats merely by reason of great danger from the ravages of war," he proclaimed, but he was informed that evening by the Foreign Ministry's chief of protocol: all diplomats were to leave Berlin at once by Hitler's direct order. Ōshima subsequently accepted that order then sent his wife to Bad Gastein, a mountain resort in Austria, and, the next day, left to join her, together with most of the Japanese diplomatic staff. Less than a month later, Germany surrendered and Ōshima and his staff were taken into custody. They were then taken from Austria to the United States by ship, arriving on 11 July 1945. After interrogation and internment in Bedford Springs Hotel, a resort hotel in the heart of the Allegheny Mountains, Pennsylvania, Ōshima was returned to Japan in November 1945. Although he enjoyed freedom briefly in his devastated country, he was arrested on 16 December 1945 and charged with war crimes. He initially denied ever being close to Hitler and Ribbentrop. When brought before the International Military Tribunal for the Far East, he was found guilty of conspiring to wage aggressive war on 12 November 1948 and sentenced to life imprisonment. Ōshima was paroled in late 1955 and granted clemency three years later. After his release, Ōshima lived in seclusion in Chigasaki, Kanagawa, refusing invitations from the ruling Liberal Democratic Party to enter into politics, in stark contrast to Nomura, who was Japanese ambassador to USA at the outbreak of WWII and who ran, was elected, and served several terms in the Diet after the war besides active public and private life. Ōshima died in 1975, not knowing that he provided the Allies with invaluable intelligence during the war.