Чарльз Хитчен: Городской страж Лондона и скандалы XVIII века

Введение

Английский преступник и ловчий воров из Лондонского Сити Чарльз Хитчен, также упоминаемый как Чарльз Хиччин в других источниках, (ок. 1675 – 1727) был «ловчим воров» (частным полицейским) и помощником маршала Лондонского Сити в начале XVIII века, а также печально известен судом за гомосексуальные акты и преступления против природы. Вместе со своим бывшим помощником, а затем главным соперником Джонатаном Уайлдом, против которого он позже опубликовал памфлет («Регулятор») и способствовал его приговору к смертной казни, Хитчен шантажировал и подкупал людей и заведения, независимо от их репутации – будь то подозрительные или уважаемые. Несмотря на позор, который он нажил злоупотреблением своей властью, он оставался влиятельным и продолжал бороться с насильственными преступлениями, особенно после окончания войны за испанское наследство и до 1727 года. Широко известный своей гомосексуальной активностью и получивший прозвища «Мадам» или «Ваше Высочество», Хитчен публично осуждал эти деяния и даже совершал рейды на так называемые «дома Молли», будучи членом Общества реформации нравов. Однако, в основном из-за своей некомпетентности и растущего презрения к окружающим, он сам стал объектом правосудия, был оштрафован, выставлен на позорном столбе и заключен в тюрьму, где вскоре после освобождения из Ньюгейта скончался.

Ранние годы

Чарльз Хитчен родился в бедности в семье в Уолвергемптоне, Стаффордшир, предположительно, около 1675 года. Он был отдан в ученики к краснодеревщику, прежде чем женился на Элизабет, дочери Джона Уэллса из Кингс-Уолдена, Хертфордшир, в 1703 году. Вскоре он начал заниматься столярным делом, и пара переехала жить на северную сторону церковного двора Святого Павла в Сити Лондона. У них, должно быть, был хотя бы один ребенок, поскольку Хитчен упоминал свою "семью", хотя больше о них ничего не известно. В 1711 году Джон Уэллс умер и оставил свое имущество двум дочерям, чтобы оно было разделено между ними поровну. Вскоре после этого Хитчен убедил свою жену продать все ее наследство, чтобы инвестировать в, по его мнению, очень прибыльное дело, и 8 января 1712 года на средства, полученные от жены, он приобрел должность городского судебного пристава за 700 фунтов стерлингов.

Городские маршалы и их люди

В 1570-х годах Суд советников ввел "провост-маршалов", когда неорганизованная городская стража не могла справиться с большим количеством нищих в городе. В XVII веке они получили постоянный оклад, а их обязанности были схожи с обязанностями констеблей, бидлов и дозорных, а позже они также исполняли ордера на арест по всей Англии и в Америке. Их официальный доход был достаточно высоким – старший маршал получал 100 фунтов стерлингов в год, а младший – 60 фунтов стерлингов, обоим также предоставлялось пособие на одежду и лошадь, 5 фунтов стерлингов в год за хорошую службу, около 30 фунтов стерлингов за продажу "Свободы города" и доля от платы за вход каждого заключенного в тюрьмы и дома стражи. Маршалам также разрешалось собирать и оставлять себе налог в размере одного пенни с каждого торговца на ярмарке Святого Варфоломея.

В офисе .

Бывший краснодеревщик не ограничивался доходами лорда-мэра Лондона. Его знаменитые слова: "По-вашему, я купил это место для того, чтобы не извлечь из него максимальной выгоды?" служили оправданием его преступлений и описывали ту готовность, с которой он принимал свои "обязанности". Не будучи первым, кто использовал должность как форму законного обогащения, он привел эту практику в систему. Он в полной мере использовал свою власть как рычаг для создания или расширения своего дела, связанного с воровством, и оставался посредником в нем. С ростом безналичных расчетов, первых банковских выписок и "векселей" (обязательств выплатить предъявителю), карманники причиняли торговцам и купцам все более значительный экономический ущерб.

Обвинения и отстранение

Хитчен считал эти дела настолько обыденными, настолько уверенным он был в своей неприкосновенности, в смысле официального иммунитета, что начал хвастаться контролем над десятками воров. Однако, из-за серьезности жалоб и письма, отправленного отставному лорду-мэру сэру Гилберту Хиткоту обвинителями Хитчена, напоминая ему о статуте 1706 года и суровых наказаниях за сокрытие преступлений, был назначен комитет под руководством отставного мэра для расследования дела. Ему рассказали о том, как его отвезли к Temple Bar, расположенному в западной части города, под конвоем подмаршала, чтобы встретиться с бандой из тридцати-сорока молодых карманников, которых он называл по именам. По словам жертв, они размещали объявления о своих потерях, предлагая вознаграждение за возврат, в газете The Daily Courant (наиболее часто используемой для объявлений, среди прочих). Хитчен, полагаясь на "свои обширные знания о ворах и карманниках", требовал непомерных вознаграждений, как в случае с Кобертом, когда предложение в 5 гиней превратилось в вознаграждение в 50–60 гиней. В конце сентября двух карманников, Кристофера Пламмера и Уильяма Филда, известных как приближенные Хитчена, доставили в Guildhall, и после дачи показаний против своего хозяина сэр Чарльз Питерс освободил их 8 или 9 октября 1712 года. Оказавшись в затруднительном положении, подмаршал изо всех сил старался удержать свою власть и, после двух месяцев обвинений в преступлениях, наконец, 16 декабря представил свой письменный ответ. В документе перечислены все вышеупомянутые места, где Хитчен встречался с ворами и организовывал преступления. Также приводятся примеры деталей быта, в том числе объяснение того, как счета лорда Барнарда через цепочку случайностей оказались в руках Хитчена. Если не давать чаевые посыльному в Главном почтовом отделении, он выбрасывал письмо. Карманники, посещавшие отделение по своим делам в полночь, видели другого у двери со счетами. Увидев юношей с бумагами по одну сторону таверны и опечаленную жертву – по другую, Хитчен решил помочь. Разумеется, это довольно комичное оправдание, вместе с другими, призванное доказать, что его злонамеренно преследуют грабители, не смогло ослепить Суд олдерменов, которые и без того не решались выносить решение против него по причинам, уже обсуждавшимся. С другой стороны, они не могли полностью игнорировать напоминание лорд-мэра комитету о том, что поведение маршала унижает город и отражает поведение других чиновников, находящихся под руководством мэра. Однако они поступили довольно цинично. После того, как они ждали письменной защиты Хитчена, представленной лишь 16 декабря, они не стали читать ее до 16 января 1713 года. Что касается решения о приостановке полномочий маршала, оно было принято с опозданием на пять месяцев – 24 июня 1713 года – и "запрещало ему являться к лорд-мэру", при этом сохраняя за ним полномочия констебля для получения ордера при необходимости и совершения арестов.

Hitchen regarded these matters so commonplace, so confident was he of his inviolability in the sense of having official immunity, that he began to boast of controlling dozens of thieves. However, due to the seriousness of the complaints and the letter sent to the retiring Lord Mayor Sir Gilbert Heathcote by Hitchen's accusers, reminding him of the 1706 statute and its severe penalties for receiving, a committee under the retiring mayor was appointed to examine the case. told about being taken to Temple Bar surrounding in western part of the city by the under marshal to meet the gang of thirty to forty young pickpockets, whom he referred to by their names. As victims reported, they had placed the advertisements on their losses, offering certain amount for the recovery, in The Daily Courant (most frequently used newspaper for advertisements among others). Hitchen relying on "his great knowledge of thieves and pickpockets" required exorbitant rewards as in Cobert's case, when a 5 guinea offering turned into a 50–60 guinea reward At the end of September, there were two pickpockets Christopher Plummer and William Field, notably from Hitchen's entourage, brought to the Guildhall and after testifying against their master granted freedom by Sir Charles Peters on 8 or 9 October 1712. The embattled under marshal would try hard to retain his power and after two months of being accused of the felonies, at last, on 16 December, he showed his written answer. The document is a record of the names of all those places mentioned above, where Hitchen met the thieves and organised crimes with them. It also gives the examples of social details, one of which explains how Lord Barnard's bills through a chain of accidents appeared in Hitchen's hands. If one did not tip the porter in the General Post Office, he would throw the letter out. Pickpockets, visiting the Office for their own purpose in the midnight, saw the other one at the door with the bills inside. Seeing the boys with the papers on the one side of the tavern and a sad victim on the other, set Hitchen to assist him. Certainly, this rather comic justification with others added to his main reason of being maliciously persecuted by the robbers was not to blindfold the Court of Aldermen, who were reluctant to take decision against him anyway for the clear reasons discussed above. On the other hand, they could not utterly ignore the Lord Mayor's reminder to the committee, that marshal's behaviour humiliated the city and reflected other officers' behaviour under the mayor. All they did, though, was rather cynical. After waiting for Hitchen's written defence, presented itself as late as 16 December, they did not read it until 16 January 1713. As for their decision on marshal's suspension, it came over five months late, that was 24 June 1713 and "forbade him attendance on the Lord Mayor" while retaining his power as a constable to obtain warrant when needed and apprehend.

Партнерство, восстановление и соперничество

Лишенный помощи своих сотрудников, Хитчен был вынужден искать ресурсы для продолжения своей "торговли". В то время Джонатан Уайлд, сам заключенный в тюрьме Вуд-стрит (Wood street Compter) за долг (с 1709 по 16 декабря 1712 года – точная дата, когда "Ответ" Хитчена был представлен комитету), вел свой бизнес в Кок-аллее и оказывал обществу услуги, схожие с теми, что предлагал Хитчен. Очевидно, что лишенный возможности действовать маршал нуждался в таком проходимце. Именно он отговорил Уайлда от заработка проституцией и работы помощником судебного пристава, направив его на путь полноценного ловца воров. В своем отчете за 1713–14 годы, написанном как ответ на "Регулятор" Хитчена, Уайлд описывает, как к нему обратился маршал:

"Я хорошо осведомлен о интригах, происходящих в тюрьме, особенно в отношении обеспечения сохранности кошельков. Но ваш опыт уступает моему. Я могу предложить вам гораздо более эффективный метод, чем тот, с которым вы знакомы. Однако, прежде всего, я должен предупредить вас: вы подорвете "бизнес" ловцов воров, назначая награды выше необходимого. Я плачу всего полкроны за кошелек. И когда воры и карманники увидят, что мы действуем сообща, они подчинятся нашим условиям." Так началось их сотрудничество, с того, что Хитчен и его помощник отправились в Темпл-Бар – западную границу его юрисдикции. Там маршала угощали различными "хорошими" напитками в разных тавернах, ограничиваясь лишь коротким знаком, запрашивающим информацию о краденых вещах. Однако он был красноречив в своих "обещаниях защиты" женщинам, посещавшим эти заведения: "Заверяю вас, вы будете разоблачены, если не передадите мне все кошельки, которые вам попадаются. Если в будущем вы откажетесь подчиниться мне или моему слуге, будьте уверены, вас всех отправят в Брайдуэлл." Уайлд приводит пример обращения маршала с хорошо одетыми женщинами. Однажды он схватил жену судебного пристава на улице в Лудгейт-Хилл за разговор с мужчиной, обвинив ее в "непристойном поведении". Он отвел ее в Чипсайд и заставил ждать, пока он пообедает и оплатит свой обед. Карманники, или "математики", как ласково называл их Хитчен, появляются в этой истории с примечательным эпизодом. Во время своих обычных ночных обходов возле собора Святого Павла Хитчен и Уайлд заметили убегающих мальчиков. Хитчен, располагая информацией о краже кошелька, понял причину их бегства. Он поймал и арестовал одного из них, по имени Джеймс Джонс, того самого несовершеннолетнего, который украл векселя лорда Барнарда. На следующее утро перед магистратом мальчик назвал адрес своих друзей, и Хитчен повел Уайлда в Барбикан, чтобы ночью напасть на их дом. Незваных гостей встретили враждебным "да вы черти!", после чего Уайлд остался внутри с хозяевами, а маршал убежал за констеблями. Банду из двенадцатилетних подростков арестовали и судили в Кингстоне, поскольку ограбление было совершено в Суррее. К великому разочарованию и гневу маршала, суд оправдал мальчиков по жалобе их родителей, обвинивших маршала в принуждении детей к совершению преступлений. Он не мог получить обычные 40 фунтов за их поимку, живых или мертвых. Более того, суд упрекнул его в корыстных мотивах. Тем временем петиция Хитчена, поданная в сентябре 1713 года, и предложенный план борьбы с преступностью, вызванной окончанием войны за испанское наследство, которая привела к увеличению числа демобилизованных солдат и моряков, повторно представленные в декабре 1713 года, были пересмотрены альдерменами, и 6 апреля он был восстановлен в должности при условии "более достойного поведения в будущем". Стало очевидно, что тандем больше не будет работать так же эффективно, поскольку Хитчен теперь мог использовать своих сотрудников, а кроме того, ему вряд ли понравится превосходство и проницательность своего помощника. С другой стороны, Уайлд мог быть доволен грубостью и жадностью своего хозяина. Он покинул его и обосновался в Литтл-Олд-Бейли, чтобы создать свое разведывательное агентство по розыску пропавших вещей и безопасно продолжить свой бизнес в качестве посредника и скупщика краденого. Он начал подрывать банды Хитчена и развязал так называемую "бумажную войну" между ними.

I am very sensible that you are let into the knowledge of the intrigues of the compter, particularly with relation to the securing of pocket books. But your experience is inferior to mine I can put you in a far better method than you are acquainted with But I must first tell you that you'll spoil the trade of thief taking in advancing greater rewards than are necessary. I give but half a crown a book And when the thieves and pickpockets see us confederate they'll submit to our terms. Thus their partnership started, taking Hitchen and his assistant first to Temple Bar, westernmost limit of his area of jurisdiction. There, the marshal was revered with different "fine" drinks at different taverns, to which he only gave a brief sign asking for information on stolen goods. He was verbose, though, in his "promises of protection" to female visitors of those establishments: "I'll give you my word you shall be detected, unless you deliver all the pocket books you from time to time meet with to me If you at any time for the future, refuse to yield either to me or my servant, you may be assured of being all sent to Bridewell '' Wild gives an example of the marshal's treatment of well dressed women too. Once he seized a baillif's wife in the street in Ludgate Hill for talking to a man and accused her of being "lewd". He took her to Cheapside and made her wait till he dined and paid for his meal. Pickpockets, or "mathematicians" as Hitchen called them affectionately", appear with a noteworthy incident in this period. On their regular night walks near St Paul's, Hitchen and Wild saw the boys running away. Hitchen, having information on a stolen book, saw the reason of their hiding. He caught and arrested one, whose name was James Jones, the same juvenile who stole Lord Barnard's bills. The boy gave the address of his friends next morning before the justice and Hitchen took Wild to Barbican to attack their house during the night. The uninvited guests were welcomed with unfriendly 'damn ye', upon which the assistant Wild was left inside with the company while the marshal fled for bringing more constables. The gang of around 12 year olds was taken and tried at Kingston assizes as their robbery was committed in Surrey. To the great disappointment and fury of the marshal, the court acquitted the boys upon their parents' complaint of the marshal forcing their children to commit crime. He could not claim the usual 40 pounds for their dead or alive heads. Moreover, he was reprimanded by the court for the base interest. Meanwhile, Hitchen's petition in September 1713, and a proposed plan, to fight against the crime raised due to the ending of the War of the Spanish Succession, considerably bringing home more disfunctioned soldiers and sailors, resubmitted again in December 1713, were reconsidered by the Aldermen and on 6 April he was reinstated provided "better demeanour therein for the future". It was apparent the tandem would not be working as before for Hitchen would be able now to use his employees and other than that he should not have liked his assistant's better skills and keenness. On the other hand, Wild could be happy with his master's roughness and greediness. He left him and literally settled in the Little Old Bailey to employ his Intelligence Agency for Lost Goods to safely continue his business as a middleman and receiver. He began to cut down on Hitchen's own gangs and gave a start to a so called paper war between Hitchen and him.

Бумажная война

В апреле 1718 года Хитчен опубликовал свою памфлет "Истинное разоблачение деятельности получателей краденого и ловцов воров в Лондоне и его окрестностях: к увеличению числа и поощрению воров, взломщиков и других распутных и беспорядочных людей", посвятив его лорду-мэру сэру Уильяму Левену, олдерменам и общему совету Лондона. В трактате Хитчен предстает в образе социального реформатора и моралиста, предлагая рекомендации по искоренению беззаконий путем заключения под стражу всех ловцов воров и получателей краденого. В своем первом памфлете Хитчен не называл Уайлда по имени, но сделал очевидный намек, говоря о "регуляторе" и "ловце воров". Слово "регулятор" должно было вызывать крайне негативные ассоциации из-за "Комитетов регуляторов", созданных королем Яковом II для изменения результатов выборов в свою пользу. К моменту написания памфлета это слово могло означать "начальника", погрязшего во взяточничестве и коррупции. Подмаршал выбрал это слово для своего второго памфлета, написанного в качестве ответа на реплику Уайлда, и назвал его "Регулятор: или Разоблачение воров, ловцов воров и замков, то есть получателей краденого в Лондоне и его окрестностях". Этот трактат не оказался столь эффективным, как ожидалось, в плане представления способов предотвращения преступлений. Он был написан хуже, чем памфлет Уайлда, и из-за неграмотности автора не мог быть воспринят аудиторией всерьез. Никто также не мог быть обманут заявлением на титульном листе о том, что он написан "заключенным из Ньюгейта". Вероятно, названный Уайлдом "безответственным писакой, выставленным на всеобщее обозрение в своем собственном трактате", лишь он мог создать "такой набор бессмыслиц", что отражает общественное мнение. В начале "Регулятора" Хитчен выражает возмущение "такими ужасными практиками", совершаемыми "теми, кто присвоил себе титул ловцов воров", утверждая, что "если бы они молчали, камни в городе закричали бы", и далее выражает надежду, что "будет предпринята эффективная мера для тщательного расследования". Хитчен приводит один пример из множества подобных случаев, когда Уайлд спасает своих сообщников и преследует невиновного, по крайней мере, в данном конкретном преступлении. Трое "заядлых мошенников" – Уильям Мэтьюс, Кристофер Мэтьюс и Обадия Лемон – ограбили даму в карете возле церковного двора Святого Павла. Опасаясь потерять этих прибыльных преступников, Уайлд встретился с ними и договорился, чтобы один из них выступил в суде в качестве свидетеля, что означало предоставление имен "многочисленной группы преступников" и их осуждение. Однако он не должен был упоминать о краже дюжины платков и других ограблениях, в которых Уайлд непосредственно участвовал как получатель краденого, иначе они лишились бы своего "агента", "подставив свою голову под плаху и отдав ее в руки любого мелкого воришки". В результате трое преступников избежали правосудия, а ловец воров получил вознаграждение в размере 40 фунтов стерлингов за арест и повешение "мелких жуликов" Хью Окли и Генри Чикли. Чтобы лучше понять "характеры и действия в этом деле", маршал изображает "Козу" на Лонг-Лейн как ветряную мельницу, утверждая, что ее функционирование зависит от игорных домов, борделей, получателей краденого и ловцов воров, так же как функционирование ветряной мельницы зависит от четырех лопастей. Все четыре находятся под контролем ловца воров, конечно. Помимо обвинения его в покровительстве фальшивомонетчикам, проституткам и т.д., Хитчен придумал для Уайлда прозвище "создатель воров", которое позже стали использовать другие. Через глаза вымышленного персонажа, то есть приезжего из сельской местности, Хитчен пытается дать панорамный вид на "Козу" с ее старыми ворами, шпионами, подозрительными женщинами, а сам Лемон сидит в углу, терзаемый раскаянием за предательство. Это изображение считается несколько неуклюжим, наряду с вставкой "прокламации", пародией на объявления Уайлда, в середине памфлета. Здесь Уайлд, провозглашенный "Его Шаловливым и Обезьяньим Величеством", заверяет воров в своей лучшей способности подрывать правосудие и предлагает им свою юридическую защиту и более выгодные финансовые условия по сравнению с теми, что предлагают их старые "замки, скупщики краденого и ломбарды". Хитчен заканчивает свой трактат списком "темных дел" и "еженедельных пенсионеров" Уайлда. Список заключенных, ожидающих депортации по "Закону о депортации" (введенному в качестве альтернативы смертной казни), позволяет датировать памфлет периодом с июня по август. Издателями были Уорнер и Б. Борехам, опубликовавшие ответный памфлет Уайлда в мае (стр. 102-104, Howson). Ответ Уайлда был написан анонимно, он в основном ссылается на 1713-1714 годы, поскольку лично пережил приключения маршала и не мог удержаться от соблазна их описать, включая сцену "в Содомском академии". Поскольку упоминаются и другие дела, связанные с их партнерством, более интересно описать событие, когда подмаршал взял своего помощника, мастера по изготовлению пряжек (как Уайлд называет себя в своем памфлете), в дом возле Олд-Бейли одной ночью. Мастер пряжек, никогда не встречавший подобных людей, с готовностью последовал за ним и к своему удивлению обнаружил мужчин, говорящих и ведущих себя жеманно. Не менее удивительной оказалась реакция маршала на то, что к нему обратились как к "Вашему Высочеству" или "Мадам", более того, он "с удовольствием кокетничал с молодыми щеголями". Однако, как только он увидел тех, кто мог бы раскрыть его "способность обеспечить безопасность этих парней", он пришел в ярость и пригрозил "испортить им развлечение". Позже той ночью маршал с несколькими констеблями подстерегал возле дома матери Клапса на Флит-стрит, Холборн, зная, что, как обычно, будет проводиться маскарад, и он сможет поймать нескольких содомитов, одетых в женскую одежду, что ему и удалось. Утром задержанные предстали перед лордом-мэром и были отправлены на работный дом, но перед этим им было приказано пройти по улицам в своем причудливом виде: "Некоторые были полностью одеты в платья, юбки, головные уборы, изящную кружевную обувь, оборки и маски. У некоторых были дорожные капюшоны, другие были одеты как пастушки, а третьи как доярки в изящных зеленых шляпах" и т.д. Через некоторое время их освободили после обращения Хитчена к лорду-мэру, которому один из них пригрозил из-за своих предыдущих приключений с ним. Этот опыт оказался слишком унизительным для одного из них, и через несколько дней после освобождения он умер. Уайлд завершает повествование, рекомендуя подмаршала и его опыт всем, кто интересуется "Содомской академией". Существует мифологизированный рассказ о том, что Уайлд был схвачен после жестокого побега из тюрьмы и кражи драгоценностей во время церемонии посвящения в рыцари Ордена Подвязки, однако он был арестован и приговорен к смерти за получение краденого, главным образом на основании показаний Уильяма Филда, бывшего помощника Хитчена, который также работал с Уайлдом. Неудивительно, что Уайлд способствовал падению Хитчена, в основном своими вышеупомянутыми разоблачениями.

In April 1718, Hitchen published his pamphlet "A True Discovery of the Conduct of Receivers and Thief takers, in and about the City of London: To the Multiplication and Encouragement of Thieves, Housebreakers, and other loose and disorderly Persons" dedicating it to the Lord Mayor Sir William Lewen, the Aldermen and Common Council of London. The tract shows Hitchen disguised as a social reformer and moralist giving his recommendations for rooting out the iniquities by imprisoning all the thief takers and receivers. Hitchen did not directly name Wild in his first pamphlet but made an obvious allusion when talking about "the regulator" and "the thief taker". The word "regulator" should have had very negative connotation due to king James II's "Committees of Regulators" appointed to change the result of the elections for the king's favour. By the time the pamphlet was written the word might have had the meaning of "a boss" indulged in bribery and corruption. The under marshal chose the word for his second pamphlet written as a counterattack to Wild's
answer and named it "The Regulator: or a Discovery of the Thieves, Thief takers, and Locks, alias Receivers of Stolen Goods in and about the City of London." This treatise did not appear as effective as promised in presenting the ways to prevent crime. It was written worse than Wild's and due to the author's illiteracy could not be seriously taken by its audience. Neither could anyone be deceived by the statement on the title page, that it was written "By a Prisoner in Newgate". Probably called an "unthinking scribbler expos'd to the world in his own treatise" by Wild, only whom "such a bundle of nonsense" could be composed, reflects on the society's view. At the beginning of "the Regulator" Hitchen expresses his grievance for "such abominable practices" carried out by "such as have assumed the title of thief takers" that "if these should hold their peace, the stones in the city would cry out" and thereupon adds that he hopes "effectual care will be taken to have the same strictly examined into." Hitchen gives one example out of many similar cases, where Wild saves his accomplices and prosecutes an innocent one, at least in that particular crime. Three "notorious rogues", William Mathews, Christopher Matthews and Obadiah Lemmon robbed a lady in a coach near St. Paul's Churchyard. Wild for fear of losing these profitable criminals, met the three and arranged for one of them to be an evidence in the court, which meant him giving the names of "a numerous train of offenders" and convicting them. but at the same time he should not have mentioned the stealing of a dozen of handkerchiefs and other robberies involving Wild directly as a receiver, otherwise they would lose their "factor" by "bringing his own neck into the noose and put it into power of every little prig". As a result, the three offenders escaped the justice and the thief taker received a reward of £40 for arresting and hanging "shim sham thieves", Hugh Oakley and Henry Chickley. In order to give a better insight in "the humours and actions in a case" marshal draws the image of the "Goat" in Long Lane as a windmill, saying that its functioning depends on gaming houses, bawdy houses, receivers and thief takers the same way as windmill's on four sails. All four of them are regulated by the thief taker of course. Besides denouncing him as a protector of coiners, prostitutes, etc. Hitchen coins the name of the thief maker for Wild, used to refer to him by others later. Through a fictional character's eyes, that is some countryman, Hitchen tries to give a panoramic view of the "Goat" with old thieves, spies, suspicious women, Lemon himself sitting in the corner filling remorse for betrayal. This portrayal is considered somewhat clumsy alongside the insertion of "proclamation", a parody of Wild's advertisements, in the middle of the pamphlet. Here, Wild proclaimed as "His Skittish and Baboonish Majesty", assures the thieves of himself to be better equipped for subverting the course of justice and offers his legal protection and higher financial terms compared to those of their older "locks, fences and flash pawnbrokers". Hitchen finishes his treatise with the list of "flash cases" and Wild's "weekly pensioners". The list of convicts awaiting transportation under the "Transportation Act"(introduced as an alternative punishment to hanging) enables dating of the pamphlet between June and August. As for the publishers, they were Warner and B. Boreham, publishing Wild's responding pamphlet in May.(p. 102 104, Howson)Wild's Answer was written anonymously, he refers mostly to the years 1713 1714 for he had personal experience of marshals adventures and could not resist the temptation to describe them, including the scene "in a Sodomitish Academy". As other dealings are mentioned while reviewing their partnership, it is more interesting to describe the event when the under marshal took his assistant, a buckle maker as Wild refers to himself in his pamphlet, to a house near Old Bailey one night. The buckle maker, having never met the types marshal was too willing to see, followed him and to his great surprise discovered men talking and behaving in effeminate way. No less surprising appeared marshal's reaction on being referred to as "your Ladyship" or "Madam", even more, he "dallied with the young sparks with a great deal of pleasure". However, no sooner had he seen those who might have exposed his "power of securing the lads to himself", he flew into a rage and threatened to "spoil their diversion". Later that night, marshal lurked with several constables near Mother Clap's House in Fleet street, Holborn, knowing that a masquerade would be held as usual and he would be able to catch several sodomites dressed in woman's apparel, which he did. Next morning detainees stood before the Lord Mayor and were committed to workhouse, but before were ordered to walk through the streets on the way in their bizarre look:"Some were completely rigg'd in gowns, petticoats, head cloths, fine lac'd shoes, furbelow scarves, and masks. Some had riding hoods; some were dressed like shepherdesses, others like milkmaids with fine green hats " etc. Some time later they were released after Hitchen's application to the Lord Mayor having been threatened by one of them for his previous adventures with them. The experience appeared too humiliating for one of them and in few days he died after the release. Wild completes the narrating with recommending the under marshal and his expertise to anyone interested in "Sodomitish Academy". There is a mythologised approached as if Wild was caught after performing a violent jail break and stealing jewels from the installation ceremony for the Knights of the Garter, however, he was arrested and sentenced to death for receiving largely on the basis of William Field's evidence, who was Hitchen's former assistant and worked with Wild as well. Unsurprisingly, Wild had contributed to Hitchen's downfall mostly with his above described revelations of him.

Падение и арест за содомию

Газеты или сатирические произведения XVIII века предоставляют значительный объем информации о процветающей и разветвленной гей-субкультуре в Лондоне того периода. Так называемые "молли-рынки" для поиска знакомств, среди которых наиболее печально известны Мурфилдс и Сент-Джеймс-Парк, было несложно найти. На открытых площадках встречались "молли" – прозвище, происходящее либо от латинского слова, означающего "мягкий", либо от распространенного имени ирландских иммигранток-проституток, но большинство пивных и кофейных домов имели отдельную комнату для уже договорившихся мужчин, где они могли найти желаемую приватность. Таким образом, в домах Молли каждую ночь собиралось от 30 до 40 человек, преимущественно из рабочего класса. Однако эти регулярные собрания не одобрялись обществом. Судебная система XVIII века не признавала гомосексуальные отношения, рассматривая их как посягательство и наказывая штрафом, тюремным заключением, приказом к позорному столбу или повешением. В записях Старой Бейли XVIII века описано 85 судебных процессов за содомитию и 50 – за шантаж.

Газеты публиковали подробности о его преступлении и суде, а также сообщали точное место и время его выставления на позорном столбе. Он был прикован к столбу 26 апреля (или 2 мая) 1727 года. Вокруг столба была установлена баррикада из повозок и телег, которую возвели констебли и другие, которых газеты называли "друзьями и братьями". Несмотря на препятствие, толпа, состоявшая в основном из проституток из Дрюри-Лейн, прорвала оцепление и жестоко избила судебного пристава. Поток грязи и камней разорвал одежду пристыженного, и заместитель шерифа вытащил Хитчена из-под столба задолго до истечения срока, чтобы спасти ему жизнь. Через несколько недель Хитчен оправился настолько, что смог предъявить обвинение трем мужчинам в нападении. Затем он отбыл шестимесячный тюремный срок. Попытки отстранить его от должности не увенчались успехом. В ноябре ему удалось продать ее за 700 фунтов стерлингов и использовать эти деньги для оплаты поручительства за хорошее поведение перед освобождением. Он умер примерно через месяц, вероятно, в результате осложнений, вызванных травмами, полученными на позорном столбе. Его вдова обратилась в суд с просьбой о помощи и получила пожизненную пенсию в размере 20 фунтов стерлингов.