Введение

Композиция Сергея Рахманинова

Концерт для фортепиано № 4 соль минор, op. 40 – крупное произведение русского композитора Сергея Рахманинова, завершённое в 1926 году. Существуют три версии этого произведения. После неудачной премьеры (первая версия) композитор сделал сокращения и внес другие изменения, прежде чем опубликовать его в 1928 году (вторая версия). В связи с продолжающимся отсутствием успеха, он отозвал произведение, в конечном итоге пересмотрев и переиздав его в 1941 году (третья версия, которая наиболее часто исполняется в настоящее время). Оригинальная рукописная версия была выпущена в 2000 году наследниками Рахманинова для публикации и записи. Произведение посвящено Николаю Медтнеру, который, в свою очередь, посвятил свой Второй фортепианный концерт Рахманинову в следующем году.

Современная классическая музыка

То, что Рахманинов слышал вокруг себя, доказывало, что изменилось не только политическое устройство после Октябрьской революции. Даже если ему не нравилось большинство услышанного, он по крайней мере знал о творчестве Бартока, Хиндемита, Стравинского, Шёнберга и "Шести". Еще до революции, в 1916 году, русский критик Леонид Сабанеев заметил перемену в стиле Рахманинова, когда композитор исполнил восемь из девяти этюдов-картин Op. 39:

Этот великий талант сейчас находится в периоде поиска. Очевидно, индивидуальность, сформированная композитором изначально (кульминацией которой я считаю выдающийся Второй концерт), по какой-то причине перестала его удовлетворять. Поиски великого таланта всегда интересны. Хотя лично я не считаю Рахманинова музыкальным феноменом высшего порядка, в нем ощущается огромная внутренняя сила, потенциал, который не дает полностью раскрыться его художественной личности и содержит обещание чего-то большего, чем он уже создал. Другие критики также отметили новую угловатость и резкость в этих этюдах, а также более строгий, сконцентрированный и глубокий способ выражения. На это повлияло изучение Рахманиновым музыки Скрябина для мемориальных концертов, которые он давал в 1915 году; это изучение дало свои плоды в произведениях, написанных Рахманиновым после отъезда из России. Если бы Рахманинов остался в России, и к власти не пришли большевики, Четвертый фортепианный концерт, вероятно, был бы впервые исполнен около 1919 года, на восемь лет раньше, чем это произошло на самом деле. Также возможно, что на плодородной творческой почве имения композитора в Ивановке, где созревали многие его крупные произведения, концерт мог бы стать совершенно иным сочинением, хотя, вероятно, не менее смелым, чем то, что мы знаем сегодня.

Джаз

Многие отмечают, что Рахманинов находился под влиянием «Рапсодии в синем» Джорджа Гершвина, произведения для фортепиано и оркестра, завершенного в 1924 году, всего за три года до того, как Рахманинов закончил свою собственную. Хотя он не смог присутствовать на премьере «Рапсодии в синем» 12 февраля 1924 года из-за запланированного ранее концерта в храме Арарат, Канзас, штат Миссури, в тот же вечер, он посещал другие исполнения фортепианных и оркестровых произведений Гершвина, включая Концерт фа мажор, Вторую рапсодию, Вариации на тему «I Got Rhythm» и, в конечном итоге, «Рапсодию в синем» в 1920-х и 30-х годах. Часто упускается из виду, что он был преданным и давним поклонником джазового оркестра Пола Уайтмана, который представил «Рапсодию в синем», и даже ежемесячно отправлял своей дочери новейшие записи оркестра Уайтмана. Он также слушал оркестровую джазовую музыку как афроамериканских джазовых оркестров, регулярно выступавших в Нью-Йорке – Флетчера Хендерсона и Дюка Эллингтона, – и позже стал страстным поклонником пианиста Арта Тейтума. Тенор Джон Маккормак вспоминал, как сам Рахманинов играл джаз для собственного удовольствия. Эти джазовые элементы, по мнению многих, не соответствовали предыдущим мрачным и задумчивым темам Рахманинова. Они не осознавали, что, хотя некоторые аспекты концерта уходят корнями в имперскую Россию, произведение было написано в основном в Нью-Йорке и завершено в Западной Европе. Композитор был проницательным, умным и чувствительным человеком, на которого естественным образом повлияли впечатления и звуки страны, в которой он прожил последние несколько лет. Любая романтическая аура давно рассеялась.

Обзор

Концерт, вероятно, наименее известен из всех фортепианных концертов Рахманинова, но его часто исполняют в России. Этому может быть несколько причин. Структуру критиковали за расплывчатость и сложность восприятия при первом прослушивании. Только вторая часть (Ларго) содержит выразительную мелодию, в то время как крайние части, кажется, состоят главным образом из виртуозных фортепианных пассажей и каденций. Как и большинство поздних произведений Рахманинова, концерт отличается смелым хроматизмом и характерным джазовым оттенком.

Состав

Рахманинов покинул Россию с семьей 23 декабря 1917 года для концерта в Стокгольме, Швеция, и больше туда не вернулся. Жизнь в эмиграции, необходимость содержать жену и двух дочерей, делали композиторскую деятельность невозможной, по крайней мере, на время. Ему также требовалось время для обновления. Рахманинов интенсивно сочинял на протяжении большей части своей карьеры в России. Помимо требований его концертной деятельности, для Рахманинова, возможно, было более достойно выдержать период творческого молчания, чем просто повторять написанное ранее. Чтобы его новые произведения были актуальны, ему нужно было время, чтобы освоиться и исследовать новые возможности. В Дрездене, где он раньше много сочинял, Рахманинов начал серьезно думать о возвращении к композиции. Он написал своему другу и соотечественнику Николаю Медтнеру: "Я уже начал работать. Продвигаюсь медленно". После восьми лет гастролей он взял отпуск в конце 1925 года и занялся работой над Четвертым концертом. Возможно, он начал эту работу еще в 1911 году: концовка медленной части, начиная с репетиционного номера 39, содержит тот же девятитактовый фрагмент, что и в "Этюде-картине" op. 33/3, начиная с 30-го такта. Эта "Этюде-картина" датируется 1911 годом и была снята с анонсированного списка публикаций в 1914 году. Фактически, при жизни Рахманинова она так и не была опубликована. В номере журнала "Музыка" от 12 апреля 1914 года сообщается, что Рахманинов приехал в Ивановку раньше обычного в том году, в марте, но не вернулся в Москву в октябре с законченной композицией, вопреки своему обыкновению. У него было лишь три скетчбука и несколько отдельных листов рукописи. Композитор привез эти материалы из России в 1917 году; сейчас они хранятся в Библиотеке Конгресса. Возможно, он также работал над эскизами в первые годы жизни в США. Хотя композиция в то время была в основном невозможна, эскизы финала концерта нанесены на оборотную сторону рукописных листов его каденции к "Венгерской рапсодии" № 2 Листа. Эти листы также находятся в Библиотеке Конгресса. Хотя он хорошо начал работу, его неоднократно прерывали, в том числе внезапная смерть зятя, который женился на его дочери Ирине менее года назад. С этой трагедией и другими трудностями Рахманинов закончил работу только к концу следующего августа. Кроме того, его склонность к самокритике усилилась. 8 сентября он пожаловался Медтнеру на объем партитуры (110 страниц) и на то, что ее "придется исполнять как "Кольцо": в течение нескольких вечеров подряд". Медтнер ответил пять дней спустя, что не согласен с Рахманиновым относительно чрезмерной длины концерта и его общего отношения к длине. "На самом деле, ваш концерт поразил меня малым количеством страниц, учитывая его значимость. Естественно, существуют ограничения на длину музыкальных произведений, как существуют размеры холстов. Но в этих человеческих рамках не длина музыкальных композиций создает впечатление скуки, а скорее скука создает впечатление длины". Пианист Иосиф Гофман, еще один друг, которому Рахманинов показал партитуру, также его ободрил. Гофман сказал, что ему очень понравился новый концерт, и выразил надежду, что, хотя частые изменения темпа могут затруднить исполнение произведения с оркестром, это не станет препятствием для будущих выступлений. "Он, безусловно, заслуживает их как с музыкальной, так и с пианистической точки зрения". Рахманинов увидел две конкретные проблемы в произведении: третью часть, которую он посчитал слишком затянутой, и тот факт, что оркестр почти никогда не молчит на протяжении всей пьесы (хотя эта тенденция в полной мере проявляется и во Втором концерте композитора). Он пришел к выводу, что ему придется сократить партитуру. Рахманинов и раньше вносил изменения в произведения после того, как слышал или исполнял их. В сочетании с тем, что он несколько лет не сидел за композиторским столом, эта неуверенность в том, как выразить свои идеи, возможно, объясняет то, что некоторые современные критики считали фрагментарностью Четвертого концерта. Премьера концерта состоялась в Филадельфии 18 марта 1927 года, солистом был сам композитор, а Леопольд Стоковский дирижировал Филадельфийским оркестром. После второго исполнения 19 марта Рахманинов исполнил произведение со Стоковским и Филадельфийским оркестром в Нью-Йорке 22 марта. Три русских песни, op. 41 для хора и оркестра, также были впервые исполнены в эти же дни; "Три русских песни" были тепло приняты, а вот концерт – менее.

Прием

Реакция критиков была повсеместно разгромной, вызвав самые язвительные отзывы, которые Рахманинов получал со времен премьеры его Первой симфонии в 1897 году. В некотором смысле этого следовало ожидать, особенно самому композитору. Это можно легко сравнить с реакцией на поздние произведения Дебюсси, Форе и Русселя. Этих композиторов, как и Рахманинова, заклеймили консерваторами. Все они внесли последующие разработки, которые стали неотъемлемой частью их композиционных стилей, но критики восприняли это не как усовершенствование, а как ослабление творческих сил. Более того, Третий фортепианный концерт Рахманинова поначалу подвергся критике за то, что он не являлся почти точной копией своего предшественника. Вместе эти два произведения создали впечатление о композиционной норме, от которой от Рахманинова не ждали отступлений. В то же время, романтизм этих произведений был бы неуместен, учитывая то, что пришлось пережить Рахманинову и другим, подобным ему, перед отъездом из России. В любом случае, Лоуренс Гилман, автор программных заметок к концерту, пожаловался в Herald Tribune на "слабость и монотонность" нового произведения, отметив, что оно "не столь выразительно и эффективно, как его знаменитый предшественник до-минор". Питтс Санборн из Telegram назвал концерт "затянутым, утомительным, незначительным, местами вульгарным", описывая его как "бесконечную, рыхлую смесь всего подряд, от Листа до Пуччини, от Шопена до Чайковского. Даже Мендельсону уделяется мимолетный комплимент". Относительная современность Четвертого концерта, представленного в 1927 году, заключалась не столько в более высоком уровне диссонанса по сравнению со Вторым и Третьим концертами, сколько в его внутренней композиционной установке. Его формальные структуры были более эллиптичными, чем у предшественников. Его музыкальные высказывания были более подвижными, менее прямыми. Неуловимость некоторых тем подчеркивалась откровенной прямотой других.

Еще раз .

Рахманинов был разочарован отсутствием успеха Четвертого концерта, как в первоначальной, так и в пересмотренной форме. После первых исполнений Рахманинов сделал сокращения и другие изменения, уменьшив первую часть с 367 до 346 тактов и финал с 567 до 476 тактов; он также убрал несколько тактов из центрального Ларго. В общей сложности он сократил произведение с 1016 до 902 тактов. В таком виде концерт был опубликован в 1928 году издательством композитора TAIR в Париже. Британская премьера состоялась 2 декабря 1928 года в исполнении Льва Пуишноффа в радиоэфире BBC из Манчестера, и затем произведение несколько раз исполнялось в Великобритании в 1929 году. В следующем году оно прозвучало в континентальной Европе. Эти исполнения не имели большего успеха, чем первые. Рахманинов, еще более подавленный, отозвал концерт, чтобы позже тщательно его переработать. Пианисты Владимир Ашкенази, Лесли Говард и Евгений Судбин, а также биограф Макс Харрисон утверждают, что, подобно Второй фортепианной сонате, Рахманинов сразу же создал Четвертый концерт в идеальном виде. Они глубоко разочарованы тем, что он уступил критике, неоднократно внося изменения, которые ослабили первоначальную силу и оригинальность произведения. Хотя эти правки могут свидетельствовать о чрезмерной склонности к компромиссам, причиной этих изменений могло быть непонимание. Возможно, сам Рахманинов просто не смог постичь истинную сущность этой композиции, особенно на первых исполнениях. Музыковед Джеффри Норрис, напротив, полагал, что Рахманинов недостаточно радикально подошел к переработке. Он утверждал, что если бы Рахманинов устранил фундаментальные структурные недостатки произведения, оно могло бы быть воспринято более благосклонно.

Пересмотр

Хотя Рахманинов говорил о возвращении к Четвертому концерту после завершения Третьей симфонии, он отложил просмотр партитуры до 1941 года, спустя 15 лет после первоначального окончания работы над ним. Таким образом, это стало его последней оригинальной композицией. Не меняя основной тематический материал, Рахманинов пересмотрел оркестровку, упростил партию фортепиано в центральном Largo и тщательно переработал финал. Он также сделал дополнительные сокращения к тем, которые были сделаны в 1928 году. Он уменьшил первую часть с 346 до 313 тактов, медленную часть – с 80 до 77 тактов и, наиболее существенно, финал – с 476 до 434 тактов. В результате общая продолжительность произведения сократилась с 902 до 824 тактов. Осенью того же года Рахманинов представил пересмотренный Четвертый концерт, вновь в Филадельфии, но уже под управлением Евгения Орманди. Эдвин Шлосс написал в своей рецензии для The Philadelphia Record:

«Четвертый концерт, который мы услышали вчера, – это переработка произведения, впервые прозвучавшего здесь 14 лет назад под руководством Рахманинова. Обширная переработка была сделана прошлым летом, и вчерашнее исполнение стало первым представлением концерта в его нынешней форме. Он оказался благородной и мрачно-романтической музыкой, несколько фрагментарной по форме и типично рахманиновской по духу. И, при всем уважении к великому художнику, который его написал, и при всей его прекрасной игре на фортепиано, немного скучноватой. Однако исполнение стало настоящей сенсацией в любое время года – сенсацией, которая с годами становится все более удивительной, а именно, что, несмотря на свои 68 лет, Рахманинов по-прежнему остается одним из самых энергичных и блестящих пианистов на современной сцене. Орманди и Рахманинов исполнили пересмотренный Четвертый концерт вместе со Второй симфонией в Вашингтоне, Балтиморе и, наконец, в Нью-Йорке, а также записали произведение для RCA. Тем не менее, Рахманинов так и не был полностью удовлетворен работой, продолжая вносить правки в оркестровку даже в дни, непосредственно предшествовавшие записи с Орманди, и сожалея о том, что не нашел времени для переоркестровки произведения в соответствии со своими представлениями. Многие из этих изменений так и не попали в печатные ноты, однако они были запечатлены в записях других пианистов, изучавших запись самого композитора, включая Владимира Ашкенази, Стивена Хауга, Леонарда Пеннарио и Эрла Уайлда. Как бы то ни было, в пересмотре 1941 года отсутствует риторика и орнаментальность. Кроме того, он предъявляет более высокие требования к вовлеченности солиста, чем в некоторых частях Третьего концерта. Экспозиция финала – особенно яркий пример архитектурного качества ритма в исполнении этого произведения. В целом, огромная виртуозность финала не является показной, призванной угодить публике. Она напряженная, полна действия, неудержимая в своей энергии и мощи. Рахманинов работал над созданием фортепианного переложения этой финальной версии, когда умер. По просьбе его вдовы Роберт Рассел Беннетт завершил переложение.

Рукопись

В 2000 году наследники Рахманинова уполномочили Boosey & Hawkes, при экспертной помощи Роберта Трэлфолла и Лесли Говарда, опубликовать неоконченную рукописную версию Четвертого концерта 1926 года. Русский пианист Евгений Судбин, в сопроводительных заметках к своей записи версии 1926 года, идет еще дальше, выражая сожаление, что Рахманинов не "остался при своем мнении" и не пересмотрел концерт, "поскольку оригинальные версии [его произведений] обычно превосходят по форме и эмоциональному воздействию". Рукописная версия демонстрирует более резкие гармонии и более контрастные музыкальные решения. Особенно в финале эти сопоставления приводят к некоторым диссонирующим эпизодам, отсутствующим в обеих редакциях, что, по словам Судбина, делает часть "слишком укороченной". Из-за исключения Рахманиновым этих контрастов, писатель Элгер Нильс назвал рукописную версию упущенной кульминацией в творческом развитии Рахманинова. Вместо этого Рахманинов начал писать в более четких музыкальных формах, как в Третьей симфонии и Симфонических танцах. Хотя запись Блэка/Бuketoff является единственной коммерческой записью полной версии 1928 года, отдельная часть – третья – была записана пианистом Михаилом Руди под управлением Марисса Янсонса с Санкт-Петербургским филармоническим оркестром. Кроме того, в Международном архиве фортепиано Университета Мэриленда хранятся две некоммерческие записи версии 1928 года: запись живого выступления 3 мая 1973 года пианиста Гуннара Йохансена с Оркестром Луисвилля под управлением Хорхе Местера в Индианаполисе в рамках Фестиваля романтической музыки Университета Батлера (Йохансен успешно исполнил концерт в 1934 году с доктором Стоком и Чикагским симфоническим оркестром); а также запись 12 ноября 1939 года радиопередачи концерта из Radio City Music Hall в исполнении пианистки Генриетты Шуман и оркестра Radio City под управлением Эрно Рапи, предположительно, первая запись этого произведения, которая даже предшествует собственной записи Рахманинова в 1941 году окончательной редакции. Запись Генриетты Шуман состоит из пяти сторон трех 78-оборотных дисков мгновенной записи, которые были перенесены в формат CD Международным архивом фортепиано в Мэриленде, который воспользовался возможностью уменьшить поверхностный шум и скорректировать высоту тона, хотя некоторые фрагменты произведения отсутствуют из-за записи с использованием только одного дискореза.