Введение

Денежное финансирование - это практика правительства, заимствующего деньги у центрального банка для финансирования государственных расходов вместо продажи облигаций частным инвесторам или повышения налогов. Центральные банки, которые покупают государственный долг, создают новые деньги в процессе этого. Эта практика часто неофициально и уничижительно называется печатью денег или созданием денег. Во многих странах она запрещена, потому что считается опасной из-за риска создания безудержной инфляции.

Прямые формы денежного финансирования

В своей самой прямой форме денежное финансирование теоретически принимает форму необратимого прямого перевода денег от центрального банка к правительству. Однако на практике денежное финансирование обычно осуществляется обратимым путем, например, путем предоставления правительству бесплатных прямых кредитных линий или овердрафтов. Банк Англии может сделать это, например, через свой инструмент "пути и средства". В этих случаях правительство несет ответственность перед своим центральным банком. Второй формой прямого денежного финансирования является покупка государственных долговых ценных бумаг при эмиссии (т.е. на первичном рынке). В этом случае центральный банк может в теории перепродать приобретенные казначейские векселя. Эти формы денежного финансирования практиковались во многих странах в течение десятилетий после Второй мировой войны, например, во Франции и Канаде.

Косвенные формы денежного финансирования

Количественное смягчение, применяемое крупными центральными банками, не является формами денежного финансирования, поскольку эти меры денежного стимулирования осуществляются косвенно (на вторичном рынке), и эти операции обратимы (ЦБ может перепродавать облигации частному сектору), и поэтому не являются постоянными в качестве денежного финансирования. Кроме того, намерение центрального банка иное: программы количественного смягчения не оправданы для финансирования правительств, а для снижения долгосрочных ставок с целью стимулирования создания денег через банковский кредит. Увеличение дефицита бюджета, которое позволяет эта политика, представляется как непреднамеренный побочный эффект. По крайней мере, это юридическая точка зрения: например, Европейский Суд по правам человека постановил, что программа не нарушает запрет на денежное финансирование, установленный в Европейских договорах. Однако часто говорят, что границы между КЭ и денежным финансированием размыты. Экономический эффект количественного смягчения можно считать аналогичным или даже эквивалентным денежному финансированию. Поскольку КК ЕЦБ эффективно снижает стоимость задолженности стран еврозоны за счет снижения рыночных ставок, а также поскольку центральные банки передают правительствам прибыль, полученную от этих обязательств по государственному долгу, выгода от политики КК для правительств значительна. Некоторые наблюдатели считают, что разграничение между количественным смягчением и денежным финансированием лицемерно или в лучшем случае очень размыто. Кроме того, количественное смягчение может стать экс-пост монетизацией долга, если долговые ценные бумаги, находящиеся в распоряжении центрального банка, будут аннулированы или преобразованы в долгосрочные долговые обязательства, как это иногда предлагается. По мнению ЕЦБ, последующее списание долга по государственным долговым ценным бумагам, находящимся в рамках количественного смягчения, явно будет представлять собой незаконную ситуацию денежного финансирования.

Юридические запреты на денежное финансирование

Поскольку этот процесс предполагает координацию между правительством и центральным банком, монетизация долга рассматривается как противоречащая доктрине независимости центрального банка. Большинство развитых стран установили эту независимость, "удерживая политиков подальше от печатных станков", чтобы избежать возможности правительства, чтобы увеличить его популярность или получить краткосрочные политические выгоды, создавая новые деньги и рискуя такой беглой инфляцией, как в немецкой Веймарской республике или недавно в Венесуэле. В Соединенных Штатах Закон о банках 1935 года запрещал центральному банку непосредственно покупать казначейские ценные бумаги и разрешал их покупку и продажу только "на открытом рынке". В 1942 году, во время войны, Конгресс внес поправки в положения Закона о банках, чтобы разрешить покупку государственного долга федеральными банками, при этом общая сумма, которую они будут держать, "не превышает 5 миллиардов долларов". После войны освобождение было продлено, с ограничениями по времени, пока оно не истекло в июне 1981 года. В Японии, где монетизация долга на бумаге запрещена, центральный банк страны "обычно" покупает примерно 70% госдолга, выпускаемого каждый месяц, и владеет, по состоянию на октябрь 2018 года, примерно 440 триллионами иен или более 40% всех выпущенных государственных облигаций. Центральный банк покупал облигации через банки, а не напрямую, и записывал их как временные, позволяя вовлеченным сторонам утверждать, что никакой монетизации долга фактически не произошло. Народный банк Китая (НБК) запрещен законом о НБК от 1995 года предоставлять овердрафты государственным органам, покупать государственные облигации непосредственно у правительства или гарантировать любые другие государственные долговые ценные бумаги.

Монетизация долга и инфляция

Когда государственный дефицит финансируется через монетизацию долга, результатом является увеличение денежной базы, смещение кривой совокупного спроса вправо, что приводит к повышению уровня цен (если только денежная масса не является бесконечно эластичной). Когда правительства намеренно делают это, они обесценивают существующие запасы денежных потоков с фиксированным доходом любого, кто владеет активами, основанными на этой валюте. Это не уменьшает стоимость плавающих или твердых активов и оказывает неопределенное (и потенциально благоприятное) влияние на некоторые акции. Это выгодно должникам за счет кредиторов и приведет к увеличению номинальной цены недвижимости. Этот переход богатства явно не является улучшением Парето, но может действовать как стимул для экономического роста и занятости в экономике, перегруженной частным долгом. По сути, это "налог" и одновременное перераспределение должникам по мере того, как общая стоимость активов кредиторов с фиксированным доходом падает (и по мере того, как долговая нагрузка должников соответственно снижается). Если бенефициары этого перевода с большей вероятностью будут тратить свои доходы (из-за более низкого уровня доходов и активов), это может стимулировать спрос и увеличить ликвидность. Это также снижает стоимость валюты, потенциально стимулируя экспорт, и снижая импорт, улучшая торговый баланс. Иностранные владельцы местной валюты и долгов также теряют деньги. Кредиторы с фиксированным доходом испытывают снижение богатства из-за потери покупательной способности. Это называется "инфляционным налогом" (или "инфляционным облегчением долга"). И наоборот, жесткая денежно-кредитная политика, которая отдает предпочтение кредиторам перед должниками даже за счет снижения экономического роста, также может рассматриваться как передача богатства владельцам основных активов от людей с долгами или с преимущественно человеческим капиталом для торговли ("налог на дефляцию"). Дефицит может быть источником устойчивой инфляции только в том случае, если он является постоянным, а не временным, и если правительство финансирует его путем создания денег (через монетизацию долга), а не оставляет облигации в руках общественности. В исключительных обстоятельствах, таких как ситуация, вызванная пандемией COVID-19, преимущества избежания тяжелой депрессии перевешивают необходимость поддержания денежной дисциплины. Кроме того, политические реакции на Великую рецессию 2007-2009 годов показали, что деньги могут вливаться в экономику, находящуюся в кризисе, не вызывая инфляции. В июле 2020 года Банк Индонезии согласился купить около 398 триллионов рупий (27,4 миллиарда долларов США) и вернуть все проценты правительству. Кроме того, центральный банк будет покрывать часть процентных платежей по дополнительным облигациям на 123,46 трлн рупий. Губернатор центрального банка Перри Варджио назвал это решение единовременной политикой. Экономист Пол МакКалли отметил, что, несмотря на отсутствие явной декларации, различные политики представляли собой разрыв "разделения церкви и государства" между денежной и фискальной политикой.