Английская конституция: анализ власти и управления

Введение

Книга Уолтера Багехота, 1867 год. "Английская конституция" – книга Уолтера Багехота. Впервые публиковалась по частям в журнале The Fortnightly Review с 15 мая 1865 года по 1 января 1867 года, а затем вышла отдельным изданием в 1867 году. В ней исследуется конституция Соединенного Королевства, в особенности функционирование парламента и британской монархии, а также сопоставляются британская и американская системы правления. Книга стала классическим трудом и была переведена на многие языки. Несмотря на то, что ссылки Уолтера Багехота на парламент Соединенного Королевства несколько устарели, его наблюдения о монархии считаются ключевыми для понимания принципов конституционной монархии.

Резюме

Багехот начал свою книгу со слов: не поддавайтесь обману конституционными теориями («описание на бумаге») и формальными институциональными преемственностями («внешнее сходство») – сосредоточьтесь вместо этого на реальных центрах власти и практическом функционировании политической системы («живой реальности»). Он отверг две теории разделения властей (между законодательной, исполнительной и судебной ветвями) и «системы сдержек и противовесов» (между монархическими, аристократическими и демократическими элементами конституции) как «ложные». Он настаивал на том, что необходимо понимать разницу между «достойными частями» конституции и «эффективными частями» (признавая, что их не всегда можно «разделить с микроскопической точностью»). Первые «пробуждают и поддерживают почтение населения», вторые – «те, посредством которых оно фактически управляет и правит». В Англии существовал «двойной набор» институтов: достойные – впечатляют многих, а эффективные – управляют многими. Достойные, или «театральные», части системы играли важную роль в завоевании и поддержании лояльности и доверия широких масс простых людей, политические способности которых были минимальными или отсутствовали; они помогали государству обрести авторитет и легитимность, которые затем могли использовать эффективные институты. Багехот был откровенным элитаристом, мрачно полагавшим, что «низшие слои» и «средние слои» были «узколобыми, неразумными, нелюбопытными». В книге «Английская конституция» неоднократно упоминается «грубая, тупая, ограниченная толпа», «бедные и глупые», «пустая масса», «крестьянская масса». Достойные части конституции были сложными, внушительными, старыми и почтенными, а эффективные – простыми и современными. «Эффективный секрет», лежащий в основе всего этого, заключался в «тесном союзе» и «почти полном слиянии» исполнительной и законодательной власти в Кабинете – «управляющем совете», который правит нацией. «Значение королевы в ее достойном качестве неоценимо», – так начинались главы книги, посвященные монархии. Она выступала в роли «маскировки» и укрепляла правительство благодаря сочетанию мистики и пышности. Он прославился тем, что суммировал роль монарха как включающую «право на консультацию, право поощрять, право предупреждать». Палата лордов также выполняла достойную роль. Она превратилась в палату, задерживающую и пересматривающую законопроекты – она не была оплотом против революции, но в конечном итоге должна была «уступить народу» (то есть Палате общин). «Лучший способ восхититься Палатой лордов – это пойти и посмотреть на нее», – пошутил он. Опасность, с которой она столкнулась, заключалась не в отмене, а в упадке, и Багехот поддерживал создание пожизненных пэров для ее реформирования. Багехот считал Палату общин одним из эффективных институтов, управляющих страной: «Вся жизнь английской политики – это действие и реакция между министерством и парламентом». Палата общин была «правящей и избирающей палатой» – ее основная функция заключалась в «избирательной» деятельности, она была «собранием, которое выбирает нашего президента». Она выполняла и другие функции: выражала мнение народа, учила нацию, сообщала о жалобах и принимала законы. Он признавал, что политические партии «неотъемлемы от нее, плоть от плоти ее и дух ее дыхания», но рассматривал партийную политику в умеренных и центристских рамках Вестминстера. Он боялся и выступал против догматичного и программного «правительства округов» и внешних партийных организаций, контролирующих депутатов и превращающих их в «крайних представителей всякого “изма” во всей Англии». Он не приемлет то, что он называл «ультрадемократической теорией» – «один человек, один голос». «Как только вы позволите невежественному классу начать править, можете навсегда попрощаться с почтением», – утверждал он, – а почтение было ключевой социальной опорой системы. Масса людей преклонялась перед помпезностью и великолепием «театрального зрелища общества», но также численное большинство делегировало образованному и компетентному меньшинству власть выбирать своих правителей. В этом режиме средние классы были «деспотической властью в Англии», и можно было ожидать, что они выберут хорошее законодательное собрание, которое, в свою очередь, выберет компетентное правительство. Багехот был готов принять некоторые ограниченные парламентские реформы, чтобы придать большее значение северным промышленным районам и даже разрешить некоторым представителям рабочего класса. Но он был потрясен и встревожен драматическим расширением избирательного права в 1867 году, которое фактически удвоило размер электората. Во введении ко второму изданию «Английской конституции» в 1872 году он мрачно говорил о политическом будущем, в котором «обе наши политические партии будут добиваться поддержки рабочего человека… [и] обе будут обещать делать так, как он пожелает, если он только скажет им, чего он хочет». «Я чрезвычайно боюсь», – признался он, – «невежественной толпы новых избирательных округов».

Bagehot began his book by saying, in effect: do not be fooled by constitutional theories (the ‘paper description’) and formal institutional continuities (‘connected outward sameness’) – concentrate instead on the real centres of power and the practical working of the political system (‘living reality’). He dismissed the two theories of the division of powers (between legislature, executive and judiciary) and of ‘checks and balances’ (between the monarchical, aristocratic and democratic elements of the constitution) as ‘erroneous’. What was crucial, he insisted, was to understand the difference between the ‘dignified parts’ of the constitution and the ‘efficient parts’ (admitting that they were not ‘separable with microscopic accuracy’). The former ‘excite and preserve the reverence of the population’, the latter are ‘those by which it, in fact, works and rules’. England had a ‘double set’ of institutions – the dignified ones ‘impress the many’ while the efficient ones ‘govern the many’. The dignified or ‘theatrical’ parts of the system played the essential role of winning and sustaining the loyalty and confidence of the mass of ordinary people whose political capacities were minimal or non existent; they helped the state to gain authority and legitimacy, which the efficient institutions could then use. Bagehot was an unashamed elitist who believed bleakly that the ‘lower orders’ and the ‘middle orders’ were ‘narrow minded, unintelligent, incurious’. Throughout The English Constitution, there are references to ‘the coarse, dull, contracted multitude’, ‘the poor and stupid’, ‘the vacant many’, ‘the clownish mass’. The dignified parts of the constitution were complicated, imposing, old and venerable; but the efficient parts were simple and modern. The ‘efficient secret’ at the heart of it all was ‘the close union’ and ‘nearly complete fusion’ of executive and legislative powers in the Cabinet the ‘board of control’ which rules the nation. ‘The use of the Queen, in a dignified capacity, is incalculable’, opened the chapters of the book dealing with the monarchy. It acted as a ‘disguise’ and strengthened the government through its combination of mystique and pageantry. He famously summed up the monarch's role as involving ‘the right to be consulted, the right to encourage, the right to warn’. The House of Lords also had a dignified role. It had become a delaying and revising chamber – it was not a bulwark against revolution but must ultimately ‘yield to the people’ (i. e. the House of Commons). ‘The cure for admiring the House of Lords was to go and look at it’, he quipped. The danger it faced was not abolition but decline, and Bagehot supported the creation of life peers to reform it. Bagehot counted the House of Commons as one of the efficient institutions running the country: ‘the whole life of English politics is the action and reaction between the ministry and the Parliament’. The Commons was ‘the ruling and choosing House’ – its main function was ‘elective’, it was ‘the assembly which chooses our president’. It had other roles too: to express the mind of the people; to teach the nation; to communicate grievances; to legislate. Political parties, he recognised, were ‘inherent in it . bone of its bone, and breath of its breath’, but he saw party politics in loose and moderate and Westminster centric terms. He feared and opposed dogmatic and programmatic ‘constituency government’ and outside party organisations controlling MPs and making them into ‘immoderate representatives for every “ism” in all England’. He would have no truck with what he called ‘ultra democratic theory’ – one person, one vote. ‘Once you permit the ignorant class to begin to rule you may bid farewell to deference for ever’, he argued – and deference was the key social prop of the system. The mass of people deferred to the pomp and splendour of the ‘theatrical show of society’, but also the numerical majority delegated to an educated and competent minority the power of choosing its rulers. The middle classes were, in this regime, ‘the despotic power in England’ and could be expected to choose a good legislature which in turn would select a competent government. Bagehot was willing to accept some limited parliamentary reform to give more weight to northern industrial areas and even permit some working class representatives. But he was shocked and dismayed by the Second Reform Act's dramatic extension of the franchise in 1867, which virtually doubled the size of the electorate. In the Introduction to the second edition of The English Constitution in 1872, he was gloomy about a political future in which ‘both our political parties will bid for the support of the working man . [and] both of them will promise to do as he likes if he will only tell them what it is’. ‘I am exceedingly afraid’, he admitted, ‘of the ignorant multitude of the new constituencies’.

Наследие

Колонка в журнале The Economist, посвященная британским делам, носит имя Багехота. Багехот также оказал влияние на Вудро Вильсона, который в 1885 году написал труд «Конгрессионное правительство: исследование американской политики», вдохновленный его книгой «Английская конституция». Хоаким Набуко также был вдохновлен «Английской конституцией», посвятив ей целую главу в своих мемуарах. На протяжении поколений британские монархи и их наследники, как явные, так и предполагаемые, изучали анализ Багехота. В первом сезоне телесериала «Корона» учительница юной принцессы Елизаветы цитирует ей Багехота, что она впоследствии вспоминает, когда становится королевой Елизаветой II.