Введение

Бывшая таверна в Лондоне, а также таверны и постоялые дворы с похожими названиями. Таверна "Русалка" располагалась в Чипсайде, в Лондоне, в эпоху правления Елизаветы I, к востоку от собора Святого Павла, на углу Пятничной и Хлебной улиц. Здесь собиралось так называемое "Братство сиренских джентльменов" – питейный клуб, заседавший в первую пятницу каждого месяца и включавший в себя выдающихся литераторов елизаветинской эпохи, таких как Бен Джонсон, Джон Донн, Джон Флетчер и Фрэнсис Бомонт, Томас Кориат, Джон Селден, Роберт Брюс Коттон, Ричард Керью, Ричард Мартин и Уильям Стречи. Существует популярное предание о том, что в состав группы входил Уильям Шекспир, однако большинство исследователей считают это маловероятным.

Здание

По словам Джонсона, таверна располагалась на Брэд-стрит ("У русалки на Брэд-стрит, где обедали и веселились"). Вероятно, входы были как на Брэд-стрит, так и на Фрайдей-стрит. Местоположение соответствует современному перекрестку Брэд-стрит и Кэннон-стрит. Владельцем таверны в завещании от 1603 года назван Уильям Джонсон. В 1600 году заметные беспорядки, вызванные пьяными членами группы, известной как "Проклятая команда", которые напали на стражу после вызова, начались после их изгнания из таверны "Русалка". Это привело к судебному разбирательству в Звездной палате. Здание было уничтожено в 1666 году во время Великого лондонского пожара, согласно заметке Джона Обри. Однако, Рэли был заключен в Лондонский Тауэр 19 июля того же года и оставался там до 1616 года, и маловероятно, что человек его статуса и темперамента мог бы председательствовать на собраниях в таверне. Гиффорд первым назвал "Русалку" местом словесных состязаний между Джонсоном и Шекспиром, где они обсуждали политику, религию и литературу. Согласно преданию, Шекспир, хотя и не столь эрудирован, как Джонсон, часто побеждал в этих дебатах, поскольку Джонсон был более многословным и отвлекался на посторонние темы. Насколько правдива эта легенда – вопрос для размышлений. В письме Фрэнсиса Бомона Бену Джонсону содержится развернутое упоминание о таверне и ее остроумных беседах. В письмах Кориата также упоминается таверна, а также Джонсон, Донн, Коттон, Иниго Джонс и Хью Холланд, хотя Кориат, по-видимому, сблизился с этой группой лишь с 1611 года. У Шекспира, безусловно, были связи с некоторыми литературными завсегдатаями таверны, а также с ее владельцем, Уильямом Джонсоном. Когда Шекспир приобрел ворота Блэкфрайрса 10 марта 1613 года, Джонсон был указан в качестве доверенного лица по ипотеке. Хью Холланд, упомянутый в письмах Кориата, написал одно из похвальных стихотворений, предшествующих Первому фолио пьес Шекспира (1623). "Сиренические джентльмены" также собирались в таверне "Митра" в Лондоне, которая, по всей видимости, находилась поблизости. В первой сцене комедии Бена Джонсона "Ярмарка Варфоломея" (1614) один из персонажей, Джон Литтлвит, негативно отзывается о тех "любителях канарского вина", которые проводят время в "Трех журавлях, Митре и Русалке". Очевидно, их считали слишком элитарными. Вино, о котором идет речь, по-видимому, является тем же самым, что и сак.

"Русалка-таверна" в литературе

Джонсон и Бомонт упоминали таверну в своих стихах. В книге Джонсона «Приглашение друга на ужин» говорится о «чистом кубке богатого канарского вина, / Который теперь в «Русалке», но будет моим». Бомонт в своем стихотворном письме к Джонсону описывает «то, что мы видели, что было сделано / В «Русалке», в том числе слова, столь проворные и полные тонкого пламени, как будто каждый, кто их произнес, намеревался вложить всю свою остроту в шутку. Двести лет спустя, в начале февраля 1819 года, Джон Китс сочинил стихотворение о легенде, начатой Бомонтом, – «Стихи о таверне «Русалка»», состоящее из 26 строк, которые начинаются и заканчиваются следующими двустишиями: Души поэтов, ушедших и давно почивших, Какой Элизиум вам был известен, Счастливое поле или мшистая пещера, Лучше ли, чем таверна «Русалка»? Прецеденту Китса последовал Теодор Уоттс Дантон в своем стихотворении «Рождественский хоровод в таверне «Русалка»», рождественской застольной песне, которую, как предполагалось, пели в таверне, где каждая новая строфа «сочинялась» одним из поэтов-гостей, включая Рэли, Дрейтона, «друга Шекспира», Хейвуда и Джонсона. В своей книге 1908 года «Пророки, священники и короли» (с. 323) А. Г. Гардинер обратился к этим «интеллектуальным пиршествам» в таверне «Русалка», чтобы выразить независимый гений своего друга Г. К. Честертона: Время и место – случайности: он извечный и первобытный. Он не принадлежит нашему времени, а ко всем временам. Можно представить, как он сражается с великаном Скримиром и пьет глубокие глотки из рога Тора, или обменивается шутками с Фальстафом в «Голове кабана» в Истчипе, или участвует в интеллектуальных пиршествах в таверне «Русалка», или встречается с Джонсоном на равных и наносит удар за ударом. С Рабле он буйствовал, а Дон Кихот и Санчо были его «верными братьями». Кажется, что он нисходит из сумерек басни сквозь века, призывая везде, где есть хорошая компания, и находя радушный прием везде, куда его зовут, ибо он не приносит с собой культ времени или педантизм ученых. Канадские поэты Уильям Уилфред Кэмпбелл, Арчибальд Лэмпман и Дункан Кэмпбелл Скотт совместно писали литературную колонку «В трактире «Русалка»» для газеты «Торонто Глоб» с февраля 1892 года по июль 1893 года. В 1913 году поэт-балладист Альфред Нойс опубликовал «Сказки о таверне «Русалка»», длинную поэму, состоящую из серии глав, каждая из которых посвящена писателям елизаветинской эпохи, связанным с таверной. Среди них Джонсон, Шекспир и Марлоу. Берил Маркхэм в своих мемуарах 1942 года «Запад с ночью» заметила, что «у каждого человека есть своя таверна «Русалка», у каждого поселка – своя святыня гостеприимства».