Национализация нефти в Мексике 1938 года

Введение

В 1938 году произошла национализация всех мексиканских нефтяных ресурсов в пользу государственной нефтяной компании PEMEX.

Мексиканская нефтяная экспроприация (lang es) – это национализация всех запасов нефти, объектов и иностранных нефтяных компаний в Мексике, осуществленная 18 марта 1938 года. В соответствии со статьей 27 Конституции 1917 года президент Ласаро Карденас заявил, что все минеральные и нефтяные ресурсы, обнаруженные на территории Мексики, принадлежат "нации", то есть федеральному правительству. Правительство Мексики учредило государственную нефтяную компанию Petróleos Mexicanos, или PEMEX. В течение короткого времени эта мера вызвала международный бойкот мексиканской продукции в последующие годы, особенно со стороны Соединенных Штатов, Великобритании и Нидерландов, но с началом Второй мировой войны и вступлением Мексики в союз с державами антигитлеровской коалиции споры с частными компаниями относительно компенсаций были урегулированы. Годовщина – 18 марта – теперь является мексиканским государственным праздником.

Предыстория

16 августа 1935 года был создан Союз нефтяных рабочих Мексики (Sindicato de Trabajadores Petroleros de la República Mexicana), и одним из первых действий стало составление развернутого проекта контракта, направленного нефтяным компаниям с требованием 40-часовой рабочей недели, полной заработной платы в случае болезни и выплаты 65 миллионов песо на социальные льготы и заработную плату. Иностранные нефтяные компании отказались подписать соглашение и в ответ предложили выплатить 14 миллионов песо на заработную плату и льготы. 3 ноября 1937 года профсоюз потребовал от компаний подписания коллективного договора, а 17 мая профсоюз объявил забастовку в случае невыполнения их требований. 28 мая забастовка охватила всю страну. Борьба нефтяников пользовалась поддержкой президента и населения, несмотря на проблемы, вызванные дефицитом нефти. Из-за этих проблем профсоюз согласился прекратить забастовку 9 июня после того, как президент призвал их представить свое дело в Генеральную комиссию по примирению и арбитражу (Junta General de Conciliación y Arbitraje). В июле, по указанию арбитражной комиссии, была сформирована комиссия финансовых экспертов, которая расследовала финансовое положение нефтяных компаний и пришла к выводу, что их прибыль позволяет им без труда удовлетворить требования рабочих. В отчете указывалось, что только одна компания (El Aguila) получила годовую прибыль более 55 миллионов песо. Арбитражная комиссия постановила, что нефтяные компании должны выплатить 26 миллионов песо в качестве заработной платы и льгот работникам. Однако компании настаивали на том, что эти требования подорвут производство и приведут их к банкротству, и отказались платить. Президент вновь вмешался, чтобы выступить посредником между сторонами, и 2 сентября встретился с представителями нефтяных компаний во Национальном дворце. На этой встрече один из представителей El Aguila возразил против определения компании как иностранной и заявил, что El Aguila является мексиканской компанией. В ответ Иисус Сильва Эрцог (присутствовавший на встрече) представил финансовую газету из Лондона, в которой цитировался отчет Royal Dutch Shell за 1928 год: "Наше мексиканское дочернее предприятие, нефтяная компания El Aguila, показало хорошие результаты в течение последнего финансового цикла". Также было объяснено, что El Aguila de Mexico установит цену на баррель нефти в 1,96 доллара при продаже компании The Eagle Shipping. Эта цена была ниже рыночной стоимости в 3,19 доллара за баррель. Таким образом, прибыль скрывалась от мексиканской казны, что позволяло экономить на налогах. Однако 8 декабря компании наняли других безработных и не ответили на запросы арбитражной комиссии. 18 декабря 1937 года комиссия вынесла решение в пользу профсоюза посредством "laudo" (обязательного решения в арбитраже), которое требовало от компаний выполнить требования и выплатить 26 миллионов песо в виде неполученной заработной платы. 2 января 1938 года нефтяные компании подали иск в Верховный суд Мексики с целью защиты своей собственности от профсоюза и арбитражной комиссии, который был отклонен. В результате иностранные компании воспротивились навязанному контракту, и высшая судебная инстанция ответила решением от 1 марта, предоставив компаниям до 7 марта для выплаты штрафа в размере 26 миллионов песо. В 1935 году все компании, занимающиеся добычей, переработкой и экспортом нефти в Мексике, были иностранными компаниями с иностранным капиталом. Эти компании пытались препятствовать созданию профсоюзов, используя для этого как законные, так и незаконные методы. Однако создание отдельных профсоюзов внутри каждой компании стало возможным, но условия труда различались. 27 декабря 1935 года был создан Единственный союз нефтяников (Sindicato Único de Trabajadores Petroleros), несмотря на юридическое сопротивление в штатах Тамаулипас и Веракрус. 29 января 1936 года этот союз присоединился к Комитету пролетарской обороны ("Comité de Defensa Proletaria"), который в феврале стал Конфедерацией мексиканских рабочих (CTM). 20 июля профсоюз провел свой первый съезд, на котором был предложен проект общего контракта для каждой нефтяной компании и было принято решение о забастовке для достижения соглашения. Ласаро Карденас выступил посредником между профсоюзом и нефтяными компаниями, чтобы добиться соглашения по контракту. Забастовка была отложена на шесть месяцев, но компании так и не согласились на контракт, и 28 мая забастовка все же началась. Вся страна была парализована на 12 дней, потребители не могли купить бензин. Карденас убедил профсоюз прекратить забастовку до принятия решения компаниями. Однако компании заявили о своей неспособности выполнить требования из-за финансовых проблем. Карденас распорядился провести расследование, и 3 августа были получены результаты, подтверждающие, что мексиканская нефтяная промышленность приносит более высокую прибыль, чем нефтяная промышленность США.

On August 16, 1935, the Petroleum Workers Union of Mexico (Sindicato de Trabajadores Petroleros de la República Mexicana) was formed and one of the first actions was the writing of a lengthy draft contract transmitted to the petroleum companies demanding a 40 hour working week, a full salary paid in the event of sickness, and the payment of 65 million pesos towards benefits and wages. The foreign oil companies refused to sign the agreement, and counter offered with a payment of 14 million pesos toward wages and benefits. On November 3, 1937, the union demanded that the companies sign the collective agreement and on May 17, the union summoned a strike in case their demands were not met. On May 28 the strike became effective throughout the country. The petroleum workers' struggle was well regarded by the President and the population despite problems caused by the petroleum shortage. Due to these problems, the union accepted a lift of the strike on June 9, after the president urged them to present their case before the General Arbitration and Conciliation Board (Junta General de Conciliación y Arbitraje). In July, as instructed by the arbitration board, a commission of financial experts was formed that investigated the petroleum companies' finances, concluding that their profits easily permitted them to cover the demands of the workers. The report stated that just one company (El Aguila) had received annual profits of over 55 million pesos. The arbitration board concluded that the oil companies should pay 26 million pesos for wages and benefits to the workers. The companies, however, insisted the demands would cripple production and bankrupt them, and refused to pay. The president once again intervened to mediate between the parties, and met with oil company representatives at the National Palace on September 2. In this meeting, one of the El Aguila representatives took issue with the description of it being a foreign company, and stated that El Aguila was a Mexican company. In response, Jesus Silva Herzog (present in the meeting) responded with a financial newspaper from London that cited a report from the Royal Dutch Shell of 1928: "Our Mexican subsidiary, Oil Company El Aguila, has obtained good returns during the last fiscal cycle." It was also explained that El Aguila de Mexico would set the price of an oil barrel at 1.96 when sold to The Eagle Shipping company. This price was below the market value of US$3.19 per barrel. This way profits would be hidden to the Mexican treasury, and taxes were saved. But, on December 8, the companies hired other unemployed workers and had not responded to the arbitration board. On December 18, 1937, the board gave a verdict in favor of the union by means of a "laudo" (binding judgment in arbitration) which demanded that the companies fulfil the requirements of the petitions and pay 26 million pesos in lost salaries. The petroleum companies initiated a lawsuit on January 2, 1938 before the Mexican Supreme Court to protect their property from the labor union and arbitration board, which denied the request. Consequently, the foreign companies rebelled against the imposed contract, and the maximum Judicial Authority responded by rendering a decision on March 1, giving the companies until March 7 to pay the 26 million pesos penalty. In 1935, all companies in the business of extraction, processing, and exporting of oil in Mexico were foreign companies with foreign capital. These companies attempted to block the creation of labor unions and used legal and illegal tactics to do so. However, the creation of individual unions within each company was made possible, but work conditions differed from one another. On December 27, 1935, the Sindicato Único de Trabajadores Petroleros was created, despite the legal opposition in the states of Tamaulipas and Veracruz. On January 29, 1936, this union joined the Comité de Defensa Proletaria ("Committee of Proletarian Defense") which would become in February the Confederation of Mexican Workers (CTM). On July 20, the union celebrated its first convention, in which it was proposed a project of general contracts for each oil company and it was decided on a strike to push towards an agreement. Lázaro Cárdenas intervened between the union and the oil companies in order to force an agreement on the contract. The strike was delayed for six months, but the companies never agreed to the contract and on May 28, the strike took place. The entire country was paralyzed for 12 days, with consumers unable to buy gasoline. Cárdenas convinced the union to end the strike until a decision by the companies could be made. However, the companies declared themselves unable to meet the demands because of financial problems. Cárdenas ordered an investigation and on August 3, and the findings were that the Mexican oil industry produced higher returns than the U. S. oil industry.

Правовые конфликты

После публикации результатов нефтяные компании пригрозили покинуть Мексику и вывести весь свой капитал. Правительственный орган, ответственный за разрешение конфликта между этими компаниями и профсоюзом, Федеральная хунта по примирению и арбитражу, не смог оперативно принять решение, и профсоюз объявил 24-часовую забастовку в знак протеста 8 декабря. 18 декабря Арбитражная хунта вынесла решение в пользу профсоюза. Нефтяные компании были обязаны выплатить 26 миллионов песо в качестве компенсации за упущенную заработную плату из-за забастовки, но обжаловали это решение в Верховном суде. Верховный суд отклонил апелляцию и обязал компании повысить заработную плату и улучшить условия труда для членов профсоюза. Нефтяные компании выразили протест против этого решения, и президент Карденас выступил посредником в достижении компромисса: профсоюз согласился принять 26 миллионов песо. Карденас предложил прекратить забастовку, если нефтяные компании согласятся выплатить эту сумму. По словам очевидцев этой встречи, представители нефтяных компаний спросили президента: "Кто может гарантировать прекращение забастовки?", на что президент ответил: "Я, президент Республики". После того, как бизнесмены с сарказмом переспросили: "Вы?", президент Карденас завершил встречу словами: "Господа, с этим покончено!". Карденас приступил к экспроприации нефтяной промышленности и созданию национальной нефтяной компании PEMEX.

День экспроприации нефти, 18 марта 1938 года

18 марта 1938 года президент Карденас начал экспроприацию всех нефтяных ресурсов и предприятий, передав их государству и национализировав американские и англо-голландские (Mexican Eagle Petroleum Company) операционные компании. За два часа до того, как сообщить об этом своему кабинету, он сделал заявление по радио для всей страны. Через пять дней, согласно сообщениям прессы, толпа в 200 000 человек собралась на площади Сокало в поддержку действий Карденаса. 12 апреля 1938 года перед Дворцом изящных искусств собралась многотысячная толпа представителей всех слоев общества, чтобы сделать пожертвования для выплаты долга иностранным компаниям. Пожертвования варьировались от кур до драгоценностей. (см. фото). 7 июня 1938 года президент Карденас издал указ об учреждении Petróleos Mexicanos (PEMEX) с исключительными правами на разведку, добычу, переработку и реализацию нефти в Мексике. 20 июня PEMEX приступил к работе.

Международный

В ответ нефтяные компании начали кампанию в средствах массовой информации против Мексики, призывая прекратить покупку мексиканских товаров и добиваясь введения эмбарго на поставки американских технологий в Мексику. Многие иностранные правительства закрыли свои рынки для мексиканской нефти, надеясь, что PEMEX утонет в собственных ресурсах. Однако правительство США при Франклине Делано Рузвельте проводило политику «доброго соседа», направленную на пересмотр отношений США со странами Латинской Америки; правительство США не стало вмешиваться, чтобы помочь американским нефтяным компаниям, пострадавшим от мексиканской национализации. Финансы Мексики пострадали из-за бойкота, мексиканское песо было девальвировано, а население Мексики столкнулось с немедленным 20-процентным ростом цен. Во время поездки в Нью-Йорк для переговоров с нефтяными компаниями мексиканский министр финансов Суарес случайно встретил американского посредника, Уильяма Родса Дэвиса из Davis Oil Company, владевшего нефтеперерабатывающим заводом в Европе, и обратился к нему с просьбой о сотрудничестве. Дэвис выступил посредником между Мексикой и Германией в заключении бартерного соглашения, по которому Мексика поставляла сырую нефть Дэвису, а тот, в свою очередь, предоставлял Германии нефтепродукты в обмен на оборудование для Мексики. К 1940 году Мексика заключила соглашение с американской нефтяной корпорацией Sinclair Oil Corporation о продаже сырой нефти в США, а разразившаяся в Европе полномасштабная война гарантировала мексиканской нефти наличие международных покупателей. PEMEX превратилась в одну из крупнейших нефтяных компаний в мире и помогла Мексике стать седьмым по величине экспортером нефти в мире.

Внутренние

Сатурнино Седильо, кацик из Сан-Луис-Потоси и бывший министр сельского хозяйства, оказал наиболее сильное сопротивление мерам Карденаса. Седильо в прошлом поддерживал Карденаса в конфликте с экс-президентом Плутарко Элиасом Кальесом, но не соглашался с его планом реформ. 15 мая того же года законодательное собрание штата Сан-Луис-Потоси издало указ, в котором отказывалось признавать Карденаса президентом и заявляло, что национализация нефтяной промышленности не принесла пользы экономике Мексики. Карденас не считал это серьезной угрозой и сдержал усилия по подавлению мятежа, предпочтя убеждение. Правительство США не поддержало восстание, поскольку больше опасалось распространения фашистских и коммунистических движений из Европы на Мексику. Ключом к успеху мер, предпринятых Карденасом, было не только подавление оппозиции, но и развитие и подготовка квалифицированных отечественных кадров, способных поддерживать отрасль, до этого момента находившуюся под иностранным управлением. Правительство рассчитывало на Sindicato de Trabajadores Petroleros de la República Mexicana (STPRM, или Союз нефтяников Мексиканской Республики) для разрешения разногласий в управлении нефтяными ресурсами и предотвращения угроз забастовок и саботажа. Несмотря на технические трудности, местные рабочие, заменившие иностранных специалистов, сумели наладить работу новой национализированной нефтяной промышленности. Джозеф Даниельс, посол США в Мексике, объяснил президенту Франклину Рузвельту и госсекретарю Корделлу Халлу, что реформы Карденаса не могут быть отменены, поскольку его президентский пост и положение PEMEX были гарантированы. PEMEX был и остается источником национальной гордости и международным символом Мексики. Критики национализации утверждают, что с момента прихода PEMEX к власти в стране, компания столкнулась с коррупцией в администрациях, начиная с правления Карденаса, и указывают на её политическое использование партиями PRI (Partido Revolucionario Institucional) и PAN (Partido Accion Nacional). Кроме того, поводом для национализации послужило требование о повышении заработной платы на 26 миллионов песо. На деле, в краткосрочной перспективе после национализации не только обещанное повышение заработной платы было отложено на неопределенный срок, но и заработная плата была фактически снижена. Продолжается борьба между сторонниками приватизации и общественной поддержкой PEMEX как успешной национализации и основы экономической независимости Мексики от манипуляций иностранных владельцев и инвесторов. В 2013 году президент Пенья Ньето предпринял ряд мер по приватизации, а в 2019 году популистское левое правительство Лопеса Обрадора начало попытки отменить эти меры и восстановить национальный контроль Мексики над PEMEX.

Saturnino Cedillo, a cacique from San Luis Potosí and former Secretary of Agriculture, showed the strongest opposition to Cárdenas's measures. Cedillo had in the past supported Cárdenas in a conflict with ex President Plutarco Elías Calles, but disagreed with his plan of reforms. On May 15 of the same year, the state congress of San Luis Potosí issued a decree where it refused to recognize Cárdenas as President and declared that the expropiación petrolera did not benefit the economy of Mexico. Cárdenas did not consider this a serious threat and minimized efforts to suppress the rebellion, instead choosing persuasion. The US government did not support the rebellion because it was more concerned that fascist and communist movements from Europe would spread to Mexico. The key to the success of the measures taken by Cárdenas was not just to control the opposition, but to develop and train qualified domestic personnel who could keep afloat an industry that had been maintained thus far by foreign management. The government relied on the Sindicato de Trabajadores Petroleros de la República Mexicana (STPRM, or the Union of Oil Workers of the Mexican Republic) to resolve disagreements over the management of oil resources, and deal with threats of strikes and sabotage. In spite of technical challenges, the local workers who replaced the foreign technicians succeeded in making the new nationalized oil industry work. Josephus Daniels, U. S. ambassador to Mexico, explained to President Franklin D. Roosevelt and Secretary of State Cordell Hull that Cárdenas' reforms could not be undone, since his position as president and the position of PEMEX were secure. PEMEX was and remains a source of collective national pride, and is an international symbol of Mexico. Critics of the expropriation argue that since PEMEX took control of the nation's petroleum, it has suffered from corruption in administrations since that of Cárdenas, and point to its political use by PRI (Partido Revolucionario Institucional) and the PAN (Partido Accion Nacional). In addition, the casus belli of the expropriation was a wage hike of 26 million pesos. In fact, in the short run following nationalization, not only was the promised wage hike postponed indefinitely, wages were actually cut. A tug of war continues between capitalist strategists who favor privatization and popular support for PEMEX as a nationalization success and the backbone of Mexico's economic independence from manipulation by foreign owners and investors. In 2013 a series of privatization measures were undertaken by the President Peña Nieto; in 2019 attempts to walk back such measures and regain Mexican national control over PEMEX were begun by the populist left government of López Obrador.