Дело Law v Canada: Эволюция и критика теста на равенство прав в Канаде.

Введение

Закон против Канады (министр занятости и иммиграции), [1999] 1 SCR 497 является знаковым решением Верховного суда Канады по статье 15 Канадской хартии прав и свобод. Это решение примечательно тем, что суд разработал тест Лоу, важный новый инструмент, который впоследствии использовался канадскими судами для оценки обоснованности исков о равенстве, основанных на статье 15. Однако впоследствии Верховный суд отверг тест Лоу.

Предыстория

Дело касалось Нэнси Лоу, 30-летней женщины, которая обращалась за пособием по потере кормильца в рамках Канадского пенсионного плана (CPP), выплаты которого ограничены лицам старше 35 лет, инвалидам или лицам, имеющим иждивенцев на момент смерти. В противном случае, заявитель на пособие не имеет права на его получение до достижения 65 лет. Она обжаловала решение в Пенсионный трибунал по рассмотрению пенсионных планов, утверждая, что возрастное ограничение нарушает ее право на равенство, гарантированное статьей 15(1) Хартии прав и свобод (которая прямо указывает возраст как основание для защиты от дискриминации). Трибунал постановил, что законодательство не нарушает права Лоу. Большинство членов трибунала сочли, что даже если бы нарушение имело место, оно было бы оправдано в соответствии с разделом 1 Хартии. Однако в отдельном мнении было указано, что разграничение по возрасту является произвольным, и парламент мог бы более эффективно оказывать поддержку нуждающимся. Федеральный апелляционный суд оставил решение трибунала в силе. Вопрос, поставленный перед Верховным судом, заключался в следующем: "нарушают ли пункты 44(1)(d) и 58 Канадского пенсионного плана статью 15(1) Хартии прав и свобод на основании дискриминации по признаку возраста в отношении вдов и вдовцов младше 35 лет, и если да, то является ли такое нарушение обоснованным в свободном и демократическом обществе в соответствии с разделом 1?". До дела Лоу в суде существовали серьезные разногласия в толковании критериев статьи 15, установленных в деле Эндрюс против Юридического общества Британской Колумбии. Этот спор достиг апогея в настоящем деле, в котором критерии были переформулированы с учетом обеих сторон.

В этом деле в некоторых отношениях противоречило предыдущему делу по статье 15 «Эндрюс против Юридического общества Британской Колумбии», в котором было решено, что дифференцированное, наносящее ущерб обращение, непосредственно затрагивающее перечисленное или аналогичное основание, является нарушением статьи 15, и что любое обсуждение цели или разумности закона должно тогда происходить в рамках анализа статьи 1. Как пишет ученый по конституционному праву Питер Хогг, исследуя, подрывает ли оспариваемый закон достоинство, при этом все еще рассматривая раздел 15, а не раздел 1, дело Law переместило большую часть анализа цели закона и его разумности из традиционного теста раздела 1 в раздел 15. Это означает, что лицо, утверждающее о нарушении его прав по статье 15, должно само доказать, что его достоинство было подорвано. Реакция на дело Law была неоднозначной, но в основном отрицательной. Решение вызвало множество критических замечаний со стороны ученых-правоведов, сосредоточенных вокруг третьего этапа анализа раздела 15: неуловимого понятия человеческого достоинства. В попытке перейти к пониманию равенства как существенного, а не формального, Суд в деле Law заменил свое прежнее внимание на аналогичные основания в деле Andrews на акцент на идее человеческого достоинства. Это подверглось критике по ряду причин: это расплывчатый и абстрактный термин, лишенный последовательности, субъективный, смешивающий различные понятия, представляющий собой круговой аргумент, ставящий под сомнение вопрос о равенстве и наделенный чрезмерной важностью и центральной ролью в требованиях о равенстве. Тест на человеческое достоинство подвергся критике за то, что он является расплывчатым, абстрактным и общим термином. Понятие человеческого достоинства характеризуется как принципиально противоречащее анализу требований о равенстве и считается «слишком абстрактным и общим, чтобы определить конкретную сферу действия статьи 15 или помочь в разрешении споров о равенстве». Кроме того, в адрес Суда была высказана критика на том основании, что тест на человеческое достоинство является запутанным и недостаточно последовательным понятием для эффективного решения проблем заявителей о равенстве. Эта путаница может быть связана с круговой природой понятия человеческого достоинства как фактора, подлежащего рассмотрению в требованиях о равенстве. Например, Суд в деле Eldridge v British Columbia (AG) указал, что целью статьи 15(1) является выражение «приверженности равной ценности и человеческому достоинству всех людей». Человеческое достоинство не может быть одновременно фактором и определением равенства. «Достоинство требует уважения, а уважение – это признание человеческого достоинства». Другой ученый указывает на ту же проблему, утверждая, что вред, причиненный достоинству, сам по себе является видом вреда, поэтому он не может быть фактором, определяющим, действительно ли был причинен вред. Многие критические замечания, направленные против акцента на человеческом достоинстве, указывают на несоответствия в собственном определении этого термина Верховным судом. Судья Якобуччи по-разному характеризовал этот термин как относящийся к «личной автономии и самоопределению», «физической и психологической целостности и расширению прав и возможностей», а также «самоуважению и самооценке», что указывает на смешение различных представлений о равенстве. Один ученый отмечает, что эта путаница «создает беспорядочное смешение и переплетение достоинства», и что она наносит ущерб нашему пониманию равенства, не проводя различий между человеческим достоинством и человеческими интересами. Один ученый объяснил это явление тем, что дело Law не создало новый тест на человеческое достоинство, а скорее, что суд закрепил уже существующий, но неявный критерий в законе. Хотя Верховный суд принял к сведению эту критику, он не отверг человеческое достоинство как фактор в требованиях о равенстве. Суд отметил центральную роль этого понятия, но смягчил решение по делу Law, указав, что тест на человеческое достоинство не следует рассматривать как отдельный и прямой критерий или тест. Скорее, Суд подразумевал, что понятие человеческого достоинства следует рассматривать в целом как важный фактор при принятии решений по делам о равенстве в соответствии с разделом 15 и что оно должно оставаться центральной идеей. Более того, несмотря на многочисленные утверждения о том, что дело Law способствовало формалистическому пониманию равенства в ущерб существенному равенству, Верховный суд в деле Kapp прямо отметил, что тест на человеческое достоинство и решение по делу Law в целом подтвердили «интерпретацию статьи 15 в деле Andrews как гарантии существенного, а не только формального равенства. Более того, дело Law внесло важный вклад в наше понимание концептуальных основ существенного равенства».

This case in some respects contradicted the earlier section 15 case Andrews v Law Society of British Columbia, in which it was ruled that differential, detrimental treatment directly affecting an enumerated or analogous ground constituted a violation of section 15, and that any discussion about the law's purpose or reasonableness should then take place in the section 1 analysis. As constitutional legal scholar Peter Hogg has written, by examining whether the challenged law undermines dignity while still looking at section 15, and not yet section 1, Law moved much of the analysis of the law's purpose and reasonableness from the traditional section 1 test, and into section 15. This means that a person who claims his section 15 rights are violated must himself prove his dignity was undermined. Reactions to Law have been varied, but responses for the most part have been negative. The decision provoked many criticisms by legal scholars centered around the third stage of the section 15 analysis: the elusive concept of human dignity. In an attempt to move towards an understanding of equality as substantive rather than formal, the Court in Law replaced its earlier focus on analogous grounds in Andrews with one focused around the idea of human dignity. This has been criticized on a variety of grounds: it is a vague and abstract term, lacks coherence, is subjective, conflates multiple concepts, is a circular argument that begs the question of equality and has been imbued with undue importance and centrality in equality claims. The human dignity test has notably been criticized for being a vague, abstract, and general term. The concept of human dignity has been characterized as being fundamentally inimical to equality claims analyses and has been deemed " too abstract and general to demarcate the specific province of section 15 or to assist in resolving equality litigation." Similarly, criticisms have been levelled against the Court on the ground that the human dignity test is muddled and is not sufficiently coherent a concept so as to effectively address concerns of equality claimants. This confusion may be due to the circularity of the concept of human dignity as a factor to consider in equality claims. For example, the Court in Eldridge v British Columbia (AG) wrote that the purpose of section 15(1) was to express "a commitment to the equal worth and human dignity of all persons". Human dignity cannot be both a factor in and a definition of equality. "Dignity requires respect, and respect is acknowledgment of human dignity." Another scholar identifies the same problem, arguing that harm to dignity is itself a type of harm, so it cannot be a factor in determining whether there has indeed been harm. Many criticisms levelled against the focus on human dignity point to inconsistencies in the Supreme Court's own definition of the term. Iacobucci J has variously characterized the term as referring to "personal autonomy and self determination", "physical and psychological integrity and empowerment", as well as "self respect and self worth", indicating a conflation of different understandings of equality. One scholar notes that this confusion "[forms] a haphazard amalgamation and intermingling of dignity", and that it is a disservice to our understanding of equality by failing to distinguish between human dignity and human interest. One scholar has explained this phenomenon by suggesting Law did not create a new test of human dignity, but rather that the court crystallized a pre existing yet implicit criterion into law. While the Supreme Court noted these criticisms, it did not explicitly reject human dignity as a factor in equality claims. It noted the centrality of the concept but read down the Law decision by noting that the human dignity test should not be seen as a separate and straightforward criterion or test. Rather, the Court implied that the concept of human dignity should instead be considered generally as an important factor in deciding s. 15 equality claims and that it should remain a central idea. Moreover, despite many claims that Law furthered a formalistic understanding of equality at the expense of substantive equality, the Supreme Court in Kapp explicitly noted that the human dignity test and the Law decision in general confirmed "Andrews’ interpretation of s. 15 as a guarantee of substantive, and not just formal equality. Moreover, Law made an important contribution to our understanding of the conceptual underpinnings of substantive equality."

Введение

Предыстория

Комментарии