Введение
Книга 1961 года, критикующая американскую политику городской перепланировки "Смерть и жизнь великих американских городов" - книга 1961 года писателя и активиста Джейн Джейкобс. Книга критикует политику городского планирования 1950-х годов, которую она считает ответственной за упадк многих городских районов в Соединенных Штатах. Книга является самым известным и влиятельным произведением Джейкобса. Джейкобс был критиком "рационалистских" планировщиков 1950-х и 1960-х годов, особенно Роберта Мозеса, а также ранних работ Ле Корбюзье. Она утверждала, что модернистское городское планирование упускает из виду и чрезмерно упрощает сложность человеческой жизни в различных сообществах. Она выступала против крупномасштабных программ городского обновления, которые затрагивали целые районы и строили автомагистрали через внутренние города. Вместо этого она выступала за плотное развитие с смешанным использованием и прогулочные улицы, с "глазами на улице" прохожих, помогая поддерживать общественный порядок.
The Death and Life of Great American Cities is a 1961 book by writer and activist Jane Jacobs. The book is a critique of 1950s urban planning policy, which it holds responsible for the decline of many city neighborhoods in the United States. The book is Jacobs' best known and most influential work. Jacobs was a critic of "rationalist" planners of the 1950s and 1960s, especially Robert Moses, as well as the earlier work of Le Corbusier. She argued that modernist urban planning overlooked and oversimplified the complexity of human lives in diverse communities. She opposed large scale urban renewal programs that affected entire neighborhoods and built freeways through inner cities. She instead advocated for dense mixed use development and walkable streets, with the "eyes on the street" of passers by helping to maintain public order.
Православный урбанизм
Джейкобс начинает работу с прямого заявления: "Эта книга - нападение на современное планирование и восстановление городов". Она описывает поездку в бостонский район Норт-Энд в 1959 году, обнаружив, что он дружелюбный, безопасный, яркий и здоровый, и противопоставляет свой опыт ее беседам с элитными планировщиками и финансистами в этом районе, которые жалуются на него как на "ужасный трущобный район", нуждающийся в обновлении. Охарактеризовав основную теорию городов как "сложно выученное суеверие", которое теперь проникло в мышление планировщиков, бюрократов и банкиров в равной мере, она кратко прослеживает истоки этого "ортодоксального урбанизма".
Описание
В сводке развития современной теории городского планирования она начинает с движения "Садный город" Эбенезера Говарда. Садовый город был задуман как новая форма мастер-плана, самодостаточный город, удаленный от шума и нищеты Лондона конца 19-го века, окруженный сельскохозяйственными зелеными поясами, со школами и жильем вокруг коммерческого центра. В "город-саду" было предусмотрено, что в каждом городе может проживать не более 30 000 жителей, и требовалось создание постоянного государственного органа, который бы тщательно регулировал использование земли и отгонял соблазны увеличить коммерческую активность или плотность населения. Промышленные заводы были разрешены на периферии, при условии, что они были замаскированы за зелеными зонами. Концепция "город-сад" впервые была воплощена в Великобритании в развитии Летчворта и Уэлвина, а также в американском пригороде Рэдберна, штат Нью-Джерси. Джейкобс прослеживает влияние Говарда через американских знаменитостей Льюиса Мамфорда, Кларенса Стейна, Генри Райта и Кэтрин Бауэр, коллекцию мыслителей, которых Бауэр называл "децентристами". Децентристы предложили использовать региональное планирование как средство для облегчения бед перегруженных городов, привлекая жителей к новой жизни в периферии и пригородах с более низкой плотностью и, таким образом, истончив переполненное городское ядро. Джейкобс подчеркивает антигородские предубеждения сторонников "Садского города" и децентралистов, особенно их общую интуицию о том, что сообщества должны быть самодостаточными единицами; что смешанное землепользование создало хаотичную, непредсказуемую и негативную среду; что улица была плохим местом для человеческих взаимодействий; что дома должны быть отклонены от улицы в сторону защищенных зеленых пространств; что суперблоки, питаемые артериальными дорогами, превосходят небольшие блоки с перекрывающимися перекрестными дорогами; что любые значительные детали должны диктоваться постоянным планом, а не формироваться органической динамикой; и что плотность населения должна быть предотвращена или, по крайней мере, замаскирована, чтобы создать ощущение изоляции. Джейкобс продолжает свое исследование ортодоксального урбанизма с Ле Корбюзье, чья концепция "Радиативного города" предусматривала двадцать четыре высоких небоскреба в Великом парке. Поверхностно не согласуясь с идеалами децентралистов о низком росте и низкой плотности, Ле Корбюзье представил свой вертикальный город с 1200 жителями на акр как способ расширения основных концепций города-сада - суперблока, упорядоченного планирования района, легкого доступа автомобилей и введения больших травянистых пространств, чтобы удержать пешеходов от улиц - в сам город, с явной целью переосмысления застоявшихся центров. Джейкобс завершает свое введение ссылой на движение City Beautiful, которое усеило центральные районы города гражданскими центрами, барочными бульварами и новыми памятниками. Эти усилия заимствовали концепции из других контекстов, таких как одноразовое общественное пространство, отключенное от естественных пешеходных маршрутов, и имитация выставочных площадок на Всемирной выставке в Чикаго.
Критика Джейкобса
Джейкобс признает, что идеи Садового города и децентралистов имели смысл на своих условиях: пригородный город, привлекающий к конфиденциальности, ориентированный на автомобили, любящие личности должны рекламировать свое зеленое пространство и жилье с низкой плотностью. Антиортодоксальное разочарование Джейкобса проистекает из того факта, что их антигородские предубеждения каким-то образом стали неотъемлемой частью основного академического и политического консенсуса о том, как проектировать сами города, закрепленные в учебных программах и федеральном и государственном законодательстве, затрагивающих, среди прочего, жилье, ипотечное финансирование, обновление городов и решения о зонировании. "Это самое удивительное событие во всей этой печальной истории: что люди, искренне желающие укрепить великие города, должны принять рецепты, откровенно разработанные для подрыва их экономики и их уничтожения". Она менее симпатизирует Ле Корбюзье, с ужасом отмечая, что город мечты, хотя и непрактичный и отделенный от реального контекста существующих городов, "был безумно приветствован архитекторами и постепенно воплощался в десятках проектов, начиная от общественного жилья с низким доходом до проектов офисных зданий". Она выражает дальнейшую обеспокоенность тем, что, стремясь избежать загрязнения "городским городом", изолированные усилия "Город прекрасен" плачевно не смогли привлечь посетителей, были склонны к неприятному блужданию и унылому разложению и, по иронии судьбы, ускорили темпы городской гибели.
Значение тротуаров
Джейкобс рассматривает тротуар как центральный механизм поддержания порядка в городе. "Весь этот порядок состоит из движения и перемен, и хотя это жизнь, а не искусство, мы можем причудливо назвать его художественной формой города и сравнить его с танцем". Для Джейкобса тротуар - это ежедневная сцена "сложного балета, в котором отдельные танцоры и ансамбли имеют отличительные части, которые чудесным образом усиливают друг друга и составляют упорядоченное целое". Джейкобс считает, что города принципиально отличаются от городов и пригородов, главным образом потому, что они полны незнакомцев. Точнее, соотношение незнакомцев и знакомых неизбежно неравномерно везде, куда бы человек ни пошел в городе, даже за пределами своего порога, "из-за огромного количества людей в небольшом географическом компасе". Поэтому главная задача города - заставить его жителей чувствовать себя в безопасности и социально интегрированы среди огромного количества постоянно перемещающихся незнакомцев. Здоровый тротуар является важнейшим механизмом достижения этих целей, учитывая его роль в предотвращении преступности и облегчении контакта с другими. Джейкобс подчеркивает, что городские тротуары следует рассматривать в сочетании с физической средой, окружающей тротуары. Как она сказала: "Городской тротуар сам по себе - ничто. Это абстракция. Оно имеет значение только в сочетании с зданиями и другими видами использования, которые граничат с ним или граничат с другими тротуарами, расположенными очень близко к нему".
Безопасность
Джейкобс утверждает, что городские тротуары и люди, которые используют тротуары, активно участвуют в борьбе с беспорядком и сохранении цивилизации. Они не просто "пассивные пользователи безопасности или беспомощные жертвы опасности". Чтобы город был безопасным, тротуар не нуждается в постоянном полицейском наблюдении, а в "сложной, почти бессознательной сети добровольных мер контроля и норм, установленных самими людьми". Отмечая, что хорошо используемая улица может быть относительно безопасной от преступности, в то время как пустынная улица может быть небезопасной, Джейкобс предполагает, что плотное количество людей сдерживает большинство насильственных преступлений или, по крайней мере, обеспечивает критическую массу первых реагирующих лиц для смягчения беспорядков. Чем более оживленная улица, тем интереснее для незнакомцев прогуляться по ней или наблюдать изнутри, создавая все больший пул неосведомленных помощников, которые могут заметить ранние признаки неприятностей. Другими словами, здоровые тротуары превращают большое количество незнакомцев в городе из пассива в актив. Механизм самопринуждения особенно силен, когда улицы контролируются их "естественными владельцами", людьми, которым нравится наблюдать за уличной деятельностью, которые чувствуют себя естественно вовлеченными в негласные кодексы поведения и уверены, что другие поддержат их действия, если это необходимо. Они составляют первую линию обороны для обеспечения порядка на тротуаре, дополненную полицейской властью, когда ситуация требует этого. Она также приходит к выводу, что три необходимых качества, которые необходимы для обеспечения безопасности на городских улицах: 1) четкая разграничение между общественным и частным пространством; 2) наблюдение за улицей и достаточное количество зданий, обращенных к улицам; 3) постоянные наблюдения за улицей для обеспечения эффективного наблюдения. Со временем значительное количество криминалистических исследований применило концепцию "глаз на улице" в предотвращении преступности. Джейкобс противопоставляет естественных владельцев "перелетным птицам", временным и неинвестованным жителям кварталов, которые "не имеют ни малейшего представления о том, кто заботится о своей улице или как". Джейкобс предупреждает, что, хотя в окрестностях может жить большое количество таких людей, "если и когда окрестности в конце концов станут такими, они постепенно обнаружат, что улицы менее безопасны, они будут смущены этим и отпадут". Джейкобс проводит параллель между пустыми улицами и пустыми коридорами, лифтами и лестничными клетками в многоэтажных общественных жилых домах. Эти "независимые" помещения, построенные по образцу стандартов жилья для высшего класса, но не имеющие удобств контроля доступа, портье, лифтеров, управляющих зданием или связанных с ними функций надзора, плохо оснащены для обращения с незнакомцами, и поэтому присутствие незнакомцев становится "автоматической угрозой". Они открыты для публики, но скрыты от общественного внимания, и поэтому "не имеют контроля и запретов, которые проявляются на городских улицах, охраняемых полицейскими", и становятся очагами разрушительного и злонамеренного поведения. По мере того, как жители чувствуют себя все более небезопасно за пределами своих квартир, они все больше отрываются от жизни в здании и проявляют тенденции перелетных птиц. Эти проблемы не необратимы. Джейкобс утверждает, что проект в Бруклине успешно сократил количество вандализма и краж, открыв коридоры для общественного обозрения, оснастив их как игровые площадки и узкие крыльцы, и даже позволив арендаторам использовать их в качестве места для пикника. Основываясь на идее, что оживленная пешеходная среда является необходимым условием безопасности города в отсутствие контрактных сил наблюдения, Джейкобс рекомендует значительное количество магазинов, баров, ресторанов и других общественных мест, "рассеянных по тротуарам", как средство для достижения этой цели. Она утверждает, что если городские планировщики будут продолжать игнорировать жизнь на тротуарах, жители прибегнут к трем механизмам преодоления, поскольку улицы становятся пустынными и небезопасными: 1) выехать из района, позволяя опасность сохраняться тем, кто слишком беден, чтобы переехать куда-либо еще, 2) отступить к автомобилю, взаимодействуя с городом только как водитель и никогда не пешком, или ...
Контактная информация
Жизнь на тротуаре позволяет проводить различные случайные общественные встречи, от вопросов о направлении и получения советов от продавца, до приветствия прохожих и восхищения новой собакой. "Большая часть этого, на первый взгляд, тривиальна, но сумма не тривиальна". Сумма - это "сеть общественного уважения и доверия", суть которой в том, что она "не предполагает никаких личных обязательств" и защищает драгоценную личную жизнь. Другими словами, городские жители знают, что могут вести обычную жизнь, не опасаясь "запутать отношения" или слишком много рассказывать о своих личных делах. Джейкобс противопоставляет это районам без тротуарной жизни, включая пригороды с низкой плотностью населения, где жители должны либо выставлять более значительную часть своей частной жизни небольшому количеству интимных контактов, либо вообще удовлетворяться отсутствием контактов. Чтобы сохранить первое, жители должны быть чрезвычайно осторожны в выборе своих соседей и их ассоциаций. По мнению Джейкобса, подобные договоренности могут хорошо работать "для людей из высшего среднего класса, которые сами выбрали", но не для кого-либо другого. Жители мест, где нет тротуара, обучены избегать основных взаимодействий с незнакомцами, особенно с теми, кто имеет другой доход, расу или образование, в той степени, в которой они не могут представить себе глубокие личные отношения с другими, настолько отличающимися от них. Это неправильный выбор на любом оживленном тротуаре, где каждому предоставляется одинаковое достоинство, право проезда и стимул взаимодействовать без страха компрометации личной жизни или создания новых личных обязательств. Таким образом, жители пригородов, по иронии судьбы, имеют меньше конфиденциальности в социальной жизни, чем их городские коллеги, в дополнение к резко уменьшенному объему общественных знакомств.
Ассимилирующие дети
Тротуары - это отличное место для игр детей под общим наблюдением родителей и других естественных владельцев улицы. Что еще более важно, на тротуарах дети учатся "первому принципу успешной городской жизни: люди должны нести за друг друга хоть какую-то общественную ответственность, даже если они не связаны друг с другом". За бесчисленное множество незначительных взаимодействий дети усваивают тот факт, что естественные владельцы тротуара заинтересованы в их безопасности и благополучии, даже не имея связей родства, близкой дружбы или официальной ответственности. Этот урок не может быть институционализирован или воспроизведен наемным помощником, поскольку это по сути органическая и неформальная ответственность. Джейкобс утверждает, что тротуары шириной от тридцати до тридцати пяти футов идеально подходят для любых требований к общей игре, деревьям, чтобы затенять деятельность, пешеходному движению, общественной жизни взрослых и даже бродяжничеству. Однако она признает, что такая ширина - роскошь в эпоху автомобилей, и находит утешение в том, что двадцатифутовые тротуары, которые не позволяют прыгать по веревке, но все же способны к оживленному смешанному использованию, все еще можно найти. Даже если у тротуара недостаточно широкий, он может быть привлекательным местом для детей, если местоположение удобное, а улицы интересные.
Роль парков
Православный урбанизм определяет парки как "благодеяния, предоставленные обездоленному населению городов". Джейкобс призывает читателя изменить эту связь и "считать городские парки местами, лишенными того, что им нужно, чтобы они были благословлены жизнью и признанием". Парки становятся живыми и успешными по той же причине, что и тротуары: "из-за функционального физического разнообразия между смежными использованиями, а следовательно, разнообразия среди пользователей и их расписаний". Джейкобс предлагает четыре принципа хорошего дизайна парка: сложность (стимулирование разнообразия использования и повторных пользователей), централизация (основной перекресток, точка остановки или кульминация), доступ к солнечному свету и ограждение (наличие зданий и разнообразие окружающей среды). Основное правило, которое существует на тротуаре, также применимо к парку: "жизненность и разнообразие привлекают больше жизненности; безжизненность и однообразие отталкивают жизнь". Джейкобс признает, что хорошо спроектированный парк в центре оживленного района может быть огромным преимуществом. Но поскольку многие достойные городские инвестиции остаются без финансирования, Джейкобс предостерегает от "различных затрат на парки, игровые площадки и использование земельных участков, которые слишком большие, слишком частые, слишком поверхностные, слишком плохо расположенные, и, следовательно, слишком скучные или слишком неудобные для использования".
Прием и наследие
Книга продолжает оставаться самой влиятельной в жизни Джейкобса и до сих пор широко читается как специалистами в области планирования, так и широкой общественностью. Она была переведена на шесть языков и продана тиражом более четверти миллиона экземпляров. Урбанист Льюис Мамфорд, находя ошибки в своей методологии, поощрял ранние труды Джейкобс в Нью-Йоркском обзоре книг. Книга Сэмюэля Р. Делани "Таймс-сквер красный, Таймс-сквер синий" в значительной степени опирается на "Смерть и жизнь великих американских городов" в своем анализе природы социальных отношений в области городских исследований. Книга сыграла важную роль в обращении общественного мнения против модернистских планировщиков, в частности, Роберта Мозеса. Роберт Каро назвал книгу Джейкобса самым сильным влиянием на "Силового брокера", его биографию Роберта Мозеса. Это также помогло замедлить безудержное восстановление Торонто, Онтарио, Канада, где Джейкобс участвовал в кампании по остановке скоростной дороги Spadina.