Завет Господень: Церковный устав V века.

Введение

Христианский текст V века; церковный устав.

Testamentum Domini ("Завет Господа нашего") – христианский трактат, относящийся к жанру древних церковных уставов. Работа датируется приблизительно V веком нашей эры, хотя иногда предлагается датировка IV веком. Считается, что происхождение текста – Сирия, хотя также возможны Египет или Малая Азия.

Автор и дата

Автор неизвестен, даже если в труде утверждается, что это наследие, оставленное самим Иисусом Христом Его Апостолам перед Вознесением, и содержит Его собственные слова и наставления относительно управления Церковью. Поздняя датировка – IV или, вероятнее, V век нашей эры – прослеживается в интерполяциях в молитвах, возможно, в упоминании о первом диаконе, поскольку нигде более не упоминается ни один диакон по имени до конца IV века, а также в упоминании о Богоявлении, о котором впервые упоминается в других источниках в начале IV века. Высказывалось предположение, что последняя редакция была выполнена в школе Аполлинария Лаодикийского (умер ок. 390 г. н.э.).

Рукописное предание

Завещание было первоначально написано на греческом языке, однако оригинал не сохранился, хотя небольшой фрагмент был идентифицирован в 2011 году. Выдержки были опубликованы Полом де Лагардом в 1856 году, а латинский фрагмент, отредактированный Монтегью Родсом Джеймсом, появился в 1893 году. Впервые вся книга была издана на сирийском языке в 1899 году, с латинским переводом Эфрема Рахмани, сирийского католического патриарха Антиохии. Его текст основан на рукописи XVII века из Мосула, в коллофоне которой указано, что сирийский текст был переведен с греческого оригинала "a Jacobo paupere", то есть Яковом из Эдессы, в 687 году н.э.; при этом он использовал и другие источники, включая арабский перевод, выполненный с коптской копии, датированной 927 годом н.э. Мосульская рукопись содержит полную Библию в пешитском переводе, за которой следует сирийский Клементианский октаух. Английский перевод был опубликован в 1902 году Купером и Маклином. В 1975 году Артур Воубус опубликовал рукопись, принадлежащую к другой семье, чем использованная Рахмани – MS 8/11 Сирийского православного патриархата в Дамаске, датированную 1204 годом. В 1984 году Роберт Бейлот опубликовал первое критическое издание геэзского перевода.

Содержание

Testamentum обычно включается в сборник церковных уставов, известный как Клементианская октауха. В нём Завет составляет первые две книги; и, согласно названию, содержит «завет, или слова, которые Господь наш произнёс Своим святым Апостолам, когда воскрес из мёртвых». Однако деление на книги явно не является первоначальным. Текст подразделяется на три чётко выраженные части: апокалиптическое введение, собственно «церковный устав» и заключение, имеющее тот же апокалиптический характер, что и введение. Введение (книга 1:1–18) утверждает, что содержит запись откровения Господа о Себе Своим Апостолам, вместе с которыми были Марфа, Мария и Саломия, вечером после Его воскресения. Он изображён разъясняющим им, по их просьбе, знамения конца и дающим наставления по различным другим вопросам. При этом становится очевидным, что этот раздел составлен с точки зрения Малой Азии и Сирии, датируется периодом вскоре после правления Максимина (235–238) и Деция (249–251) и происходит из христианской общины с очень строгими моральными принципами. Церковный устав (книга 1:19–книга 2:24) следует общим принципам, изложенным в Канонах Ипполита и подобных документах. В нём описывается Церковь и её здания (1:19); должность епископа и его обязанности (1:19–27); мистагогическое наставление (1:28), общее для этого текста и Арабской Дидаскалии, где оно встречается в более ранней форме и частично основано на гностических Деяниях Петра; пресвитер (1:29–32); диакон (1:33–38); исповедники (1:39); «вдовы, имеющие преимущество в сидении» (1:40–43), по-видимому, те же лица, которые упоминаются в других местах как «пресвитерши» (1:35, 2:19); субдиакон (1:44) и чтец (литургист) (1:45), порядок служений которых, по-видимому, был изменён; девственники обоих полов (1:46); и те, кто обладает харизматами или духовными дарами (1:47). Далее следуют правила для мирян, включая весь процесс подготовки и принятия крещения (2:1–8), миропомазания (2:9) и Евхаристии (2:10), после чего приводится ряд различных правил относительно Пасхи и Пятидесятницы (2:11–12), агапы (2:13), церковных средств (2:17–20), посещения больных (2:21), использования псалмодии (2:22), погребения умерших (2:23) и часов молитвы (2:24). Заключение (книга 2:25–27) возвращает нас к наставлениям Господа относительно соблюдения этих заповедей, особому поручению Иоанну, Андрею и Петру, и заявлению о том, что Иоанн, Пётр и Матфей сделали копии Завета и отправили их в Иерусалим через Досифея, Силлу, Магнуса и Акилу.

The Testamentum is usually incorporated in the collection of Church Orders named Clementine Octateuch. Of this the Testament forms the first two books; and according to the title it contains the "testament, or words which Our Lord spake to His holy Apostles when He rose from the dead". The division into books, however, is clearly not original. It falls into three distinct parts: an apocalyptic introduction, a "church order" proper, and a conclusion of the same apocalyptic character as the introduction. The Introduction (book 1:1 18) professes to contain the record of the revelation of Himself by the Lord to his Apostles, with whom are Martha, Mary and Salome, on the evening after his resurrection. He is represented as unfolding to them, at their request, the signs of the end, and giving them instruction on various other topics. Incidentally, the fact becomes plain that this section is composed from the standpoint of Asia Minor and Syria, that it dates from soon after the time of Maximin (235 38) and Decius (249 51), and that it springs from a Christian community of a strictly morally rigorous type. The Church Order (book 1:19book 2:24) follows the general lines of the Canons of Hippolytus and similar documents. It describes the Church and its buildings (1:19) ; the office of the bishop and his functions (1:19 27) : the mystagogic instruction (1:28) common to this and the Arabic Didascalia, where it occurs in an earlier form, and based in part upon the Gnostic Acts of Peter; the presbyter (1:29 32); the deacon (1:33 38); confessors (1:39); the "widows who have precedence in sitting" (1:40 43), apparently the same persons who are spoken of elsewhere as "presbyteresses" (1:35,2:19); the subdeacon (1:44) and the reader (liturgy) (1:45), the order of whose offices seems to have been inverted; virgins of both sexes (1:46); and those who possess charismata or spiritual gifts (1:47). Next come the regulations for the laity, including the whole course of preparation for and admission to baptism (2:1 8), confirmation (2:9), and the Eucharist (2:10) after which there follows a series of miscellaneous regulations for Easter and Pentecost (2:11 12), the agape (2:13), the funds of the Church (2:17 20), the visitation of the sick (2:21), the use of psalmody (2:22), the burial of the dead (2:23), and the hours of prayer (2:24). The Conclusion (book 2:25 27) brings us back to the injunctions of the Lord as to the keeping of these precepts, a special charge to John, Andrew and Peter, and a statement that copies of the Testament were made by John, Peter and Matthew, and sent to Jerusalem by the hands of Dosithaeus, Sillas, Magnus and Aquila.

Доктрина

Есть много особенностей, присущих Завету или характерных для него. Прежде всего, это приписывание его самому Иисусу, что мы едва ли можем ошибочно рассматривать как попытку добиться более высокой санкции, чем та, на которую претендовали различные сборники, именуемые «апостольскими», так называемые церковные уставы. Весь тон Testamentum пронизан строгим аскетизмом, а предписания, своей суровостью, указывают на небольшую и строго организованную общину. Они – «мудрые», «совершенные», «сыны света»; однако эта несколько гностическая фразеология не сопровождается признаками гностического учения, и в целом произведение имеет ортодоксальный характер. Они находятся в среде «волков», презираемы и недооценены беспечными и мирскими людьми: часто упоминаются «гонимые» и долг «нести крест». Харизмы, и особенно экзорцизмы, занимают важное место: ярко ощущается служение ангелов, а ангельская иерархия представлена весьма полно. Большое внимание уделяется девственности (хотя признаков монашества нет), посту (особенно для епископа), регулярному посещению часов молитвы всем духовенством и «более совершенными» мирянами. Церковные здания отличаются сложностью, а крещальня имеет продолговатую форму, которая, по-видимому, встречается только здесь и в арабских Дидаскалиях. Среди упоминаемых праздников – Богоявление, Пасха и Пятидесятница. Молитвы основаны на формах, общих для этого и других церковных уставов, но содержат многочисленные пространные вставки витиеватого и патетического характера. Епископ, очевидно, занимает положение значительно выше пресвитеров (более заметно, чем, например, в канонах Ипполита), а пресвитеры по-прежнему делятся на два разряда: более образованные и престарелые. Диаконы участвуют в Евхаристии и при алтаре, что указывает на раннюю дату; они также выполняют много важной административной работы, и принимаются особые меры для заботы о больных и умерших, а также для погребения погибших в кораблекрушении. Один из диаконов избирается «главным диаконом» (Protodeacon, 1:19, 1:34) и отвечает за заботу о паломниках. Нет привратников и певчих, которые начинают появляться примерно в 340 г. н.э. Особое почтение, оказываемое исповедникам, бросается в глаза и указывает на раннюю дату. Но особенно примечательно положение, занимаемое женщинами. Здесь есть «вдовы, имеющие первенство», или пресвитериссы – их три, диакониссы, девственницы и вдовы, получающие милостыню от Церкви; и первые занимают место очень большого достоинства, которое почти не имеет себе равных где-либо еще (за исключением более ранней формы апокрифических и монтанистских Деяний и Мученичества Матфея), и которое было официально осуждено Лаодикийским собором.

There is much that is peculiar to the Testament or characteristic of it. First and foremost is its ascription to the Jesus himself, which we can hardly be mistaken in regarding as an attempt to claim yet higher sanction than was claimed by the various compilations which were styled "apostolic", the so called Church Orders. The whole tone of the Testamentum is one of highly strung asceticism, and the regulations are such as point by their severity to a small and strictly organized body. They are "the wise", " the perfect", "sons of light"; but this somewhat Gnostic phraseology is not accompanied with any signs of Gnostic doctrine, and the work as a whole is orthodox in tone. They are set in the midst of "wolves", despised and slighted by the careless and worldly: there is frequent mention of "the persecuted," and of the duty of "bearing the cross" There appears to be no place for penitence for serious sins excepting in the case of catechumens, and there is a notable "perfectionist" tone in many of the prayers. Charismata, and above all exorcisms, occupy a very important place: there is a vivid realization of the ministry of angels, and the angelic hierarchy is very complete. Great stress is laid upon virginity (although there is not a sign of monasticism), upon fasting (especially for the bishop), upon the regular attendance of the whole clerical body and the "more perfect" of the laity at the hours of prayer. The Church buildings are very elaborate, and the baptistery is oblong, a form found apparently only here and in the Arabic Didascalia. Amongst the festivals mentioned are the Epiphany, Easter and Pentecost. With regard to the prayers, they are based upon forms common to this and other Church Orders, but have many lengthy interpolations of an inflated and rhapsodic kind. The bishop appears to rank far above the presbyters (more conspicuously so, for example, than in the Canons of Hippolytus), and the presbyters are still divided into two classes, those who are more learned and those who are of mature age. The deacons have functions in the Eucharist and about the altar which point to an early date; they have also much administrative work of an important kind, and especial provisions are made for the care of the sick and the dead, and the burial of those who perish by shipwreck. One of the deacons is to be chosen as "chief deacon" (Protodeacon, 1:19, 1:34), and is charged with the care of pilgrims. There are no doorkeepers or singers, who begin to appear about 340 CE. The honour given to confessors is very conspicuous, and points back to an early date. But remarkable above all is the position given to women. We have "widows having precedence" or presbyteresses, three in number, deaconesses, virgins, and widows who are in receipt of the alms of the Church; and the first named occupy a place of very great dignity, which is almost unequaled elsewhere (excepting in the earlier form of the apocryphal and Montanistic Acts and Martyrdom of Matthew), and which was formally condemned by the Council of Laodicea.

Исследования

Сперри Уайт, Г. Завещание Господне. Кембридж, 1991, Совместные литургические исследования. (Английский перевод)
Пост, П., "Является ли литургия архитектурой? Замечания о связи между "Testamentum Domini Jesu Christi" и архитектурой церквей в восточном Илирике", Bijdragen, 42,4 (1981), 392–420. Гейн, Б., "Неизданные греческие фрагменты "Testamentum Domini", приписываемые святому Василию", Augustinianum, 32,2 (1992), 261–277 [экзорцизм]. Сперри Уайт, Г., "Образы ангельской хвалы и небесной топографии в Завете нашего Господа", Ecclesia orans, 19,2 (2002), 315–332. Крейдер, А., "Военная служба в церковных чинах", Журнал религиозной этики, 31,3 (2003), 415–442. Трупо, Г., "Арабская версия анафоры "Testamentum Domini"" в C. Chartouni (ред.), Восточное христианство: Кергма и история: Сборник статей, посвященный отцу Мишелю Хайеку (Париж, 2007), 247–256. Хронц, Т., Х. Бракман, "Фрагменты "Testamentum Domini" в грузинском переводе", Zeitschrift für antikes Christentum, 13,3 (2009), 395–402 [Молитва об освящении масла и воды].