"Один за дорогу": Пьеса Пинтера о тоталитаризме и пытках

Введение

1984 Гарольд Пинтер, одноактная пьеса.

«Один за дорогу» – открыто политическая одноактная пьеса Гарольда Пинтера, премьера которой состоялась 13 марта 1984 года в Lyric Studio, Hammersmith, Лондон, а впервые опубликована она была издательством Methuen в 1984 году.

Предыстория

"Один за дорогу", считающийся "заявлением Пинтера о нарушениях прав человека тоталитарными режимами", был вдохновлен, по словам Антонии Фрейзер, прочтением 19 мая 1983 года книги Джакобо Тимермана "Преступник без имени, камера без номера" – произведения о пытках при аргентинской военной диктатуре. Позже, в январе 1984 года, он приступил к ее написанию после спора с двумя турецкими девушками на семейном праздновании дня рождения по поводу темы пыток. В год, последовавший за публикацией, Пинтер вместе с Артуром Миллером посетил Турцию "для расследования сообщений о пытках и преследованиях турецких писателей". Как он далее объясняет в интервью с Николасом Эрном "Пьеса и ее политика", состоявшемся в феврале 1985 года и опубликованном в 1985 году в переизданном и переработанном издании Eyre Methuen в твердом переплете, а в 1986 году – в Grove Evergreen в мягкой обложке и иллюстрированном фотографиями с премьеры, сделанными Иваном Кинклом, пытки политических заключенных в таких странах, как Турция, "являются систематическими". В связи с терпимостью и даже поддержкой подобных нарушений прав человека правительствами западных стран, таких как Соединенные Штаты, Пинтер подчеркивает (что оказалось пророческим, учитывая последующие разоблачения о внесудебных выдачах) в пьесе "Один за дорогу", как подобные злоупотребления могут происходить в этих демократиях или по их указанию. В пьесе само физическое насилие происходит за кулисами; Пинтер косвенно драматизирует этот террор и насилие посредством вербальных и невербальных намеков на повторное изнасилование Гилы, физическое увечье Виктора и, в конечном итоге, убийство их сына Ники. Однако последствия насилия, происходящего за кулисами, изображаются на сцене вербально и невербально. Хотя в интервью Пинтер признается, что всегда считал "агитпроп оскорбительным и неприемлемым, но теперь, конечно, я делаю то же самое". Он отмечает, что "когда пьеса была поставлена в Нью-Йорке как вторая часть триптиха [Other Places, режиссер Алан Шнайдер, в Манхэттенском театральном клубе (1984)], использование некоторых распространенных английских разговорных выражений (например, заглавного "Один за дорогу", повторяемого Николасом в связи с желанием выпить еще) подразумевает, что действие может происходить в Великобритании или Америке, или в другой англоязычной стране среди "цивилизованных" людей.

One for the Road, considered Pinter's "statement about the human rights abuses of totalitarian governments", was inspired, according to Antonia Fraser, by reading on May 19, 1983, Jacobo Timerman's Prisoner Without a Name, Cell Without a Number, a book about torture on Argentina's military dictatorship; later, in January 1984, he got to write it after an argument with two Turkish girls at a family birthday party on the subject of torture. The year following the publication, Pinter would visit Turkey with Arthur Miller "to investigate allegations of the torture and persecution of Turkish writers"; as he explains further in his interview with Nicholas Hern, "A Play and Its Politics", conducted in February 1985 and published in 1985 in the revised and reset Eyre Methuen hardback and in 1986 in the Grove Evergreen paperback and illustrated with production photographs taken at the premiere by Ivan Kyncl, torture of political prisoners in countries like Turkey "is systematic". Due to the tolerance and even support of such human rights abuses by the governments of Western countries like the United States, Pinter emphasizes (prophetically it turned out given later revelations about extraordinary rendition) in One for the Road how such abuses might happen in or at the direction of these democracies too. In this play the actual physical violence takes place off stage; Pinter indirectly dramatizes such terror and violence through verbal and non verbal allusions to off stage acts of repeated rape of Gila, physical mutilation of Victor, and the ultimate murder of their son, Nicky. The effects of the violence that takes place off stage are, however, portrayed verbally and non verbally on stage. Though in the interview, Pinter says that he himself "always find[s] agitprop insulting and objectionable [ ] now, of course I'm doing the same thing". He observes that "when the play was done in New York, as the second part of a triple bill [Other Places, directed by Alan Schneider, at the Manhattan Theatre Club (1984)], The use of some common English colloquial expressions (e. g., the titular "One for the Road" repeated by Nicolas regarding having another drink) implies that the action could take place in Great Britain or America, or another English speaking country among "civilised" people.

Синопсис

Виктор и его жена Гила, которые, очевидно, подверглись пыткам, так как их "одежда" "разорвана" и они "поцарапаны", а их семилетний сын, Ники, заключен в отдельные комнаты дома тоталитарным или демократическим режимом, представленным офицером по имени Николас. Хотя он контролирует ситуацию на местном уровне, он не является окончательным арбитром власти, поскольку он ссылается на внешние источники, чтобы подтвердить свои действия: "Вы знаете человека, который управляет этой страной? "Бог говорит через меня". Но в пьесе раскрывается, что Николас неуверен в себе и что он перекомпенсирует это агрессивными жестами и словами, угрожая как Виктору, так и Гиле особым жестом, машу и ударяя своим "большим пальцем" и "маленьким пальцем [ ] одновременно" перед их глазами; в то время как он пытается поговорить с Виктором, как будто они оба "цивилизованные" мужчины, он бесполезно подчеркивает, что "здесь меня уважают все", и придумывает извращенные фантазии о сексе с менструирующей Гилой, даже извращенно размышляя о том, что она "влюбилась" в него. Пинтер подчеркнул неуверенность Николаса в своем собственном исполнении роли, как в режиссуре Робина Леффера в 2001 году, добавив сценический бизнес в начале; как Майкл Биллингтон описывает в своем обзоре спектакля в театре New Ambassadors, "В долгой, молчаливой прелюдии мы видим, как Николас психологически подготавливает себя к последующему ритуалу". Когда Николас сталкивается с Гилой, он говорит о сексуальных пытках, которые происходили и будут происходить за пределами сцены: "Они [мои солдаты] насиловали тебя? Сколько раз? Сколько раз тебя насиловали? - Пауза. Сколько раз?" "Сколько раз тебя изнасиловали?" Хотя Николас, казалось бы, безобидно беседует с семьлетним сыном Виктора и Гилы, Ники, о том, "хочет ли мальчик быть солдатом", когда вырастет, он запугивает даже маленького мальчика: "Ты любишь солдат. - Хорошо. - Хорошо. Но ты плюнул на моих солдат и пинал их. Ты напал на них". О конкретных "преступлениях" Виктора и Гилы (если таковые есть) не сообщается. Николас обвиняет Гилу в упоминании своего отца, когда она отвечает на вопрос о том, где она встретила своего мужа, говоря, что встретила его в "комнате", в "комнате отца"; Николас преувеличивает это простое упоминание, как будто она "очерняет, унижает память о [своем умершем] отце"" замечательный человек [ ] человек чести ", которого, как он утверждает, "любил [ ] , как будто он был моим собственным отцом". В последнем разговоре с Виктором Николас использует прошедшее время, чтобы показать, что солдаты убили Ники и предвещают подобную страшную судьбу его родителей: "Твой сын. Я бы не беспокоился о нем. Он был маленьким ублюдком" (курсив добавлен), что привело к заключительным инструкциям Пинтера, когда Виктор "прямляется и пялится на" Николаса, за которым следуют "Тишина" и "Подключение".

Victor and his wife Gila, who have obviously been tortured, as their "clothes" are "torn" and they are "bruised", and their seven year old son, Nicky, are imprisoned in separate rooms of a house by a totalitarian or democratic regime represented by an officer named Nicolas. Though in control locally—"I can do absolutely anything I like" —he is not the final arbiter of power, since he refers to outside sources to validate his actions: "Do you know the man who runs this country? "; "God speaks through me." But the play reveals that Nicolas is insecure and that he overcompensates by aggressive gestures and words, threatening both Victor and Gila with a peculiar gesture, waving and jabbing his "big finger" and his "little finger [ ] both at the same time" before their eyes; while he tries to converse with Victor as if they were both "civilised" men, he stresses gratuitously that "Everyone respects me here" and invents depraved fantasies of having sex with a menstruating Gila, even ruminating perversely that she has "fallen in love" with him. Pinter highlighted Nicolas' insecurities in his own performance of the role as directed by Robin Lefèvre in 2001, adding stage business at the start; as Michael Billington describes in his review of a performance at the New Ambassadors Theatre, "In a long, silent prelude we see Nicolas psyching himself up for the ensuing ritual." When Nicolas confronts Gila, he refers to sexual torture of her that has taken and will continue to take place off stage: "Have they [my soldiers] been raping you? [ ] How many times? How many times have you been raped? Pause. How many times?" [ ] "How many times have you been raped?" Though Nicolas chats in an ostensibly innocuous manner with Victor's and Gila's seven year old son Nicky about whether the child "Would like to be a soldier" when he grows up, he bullies even the little boy: "You like soldiers. Good. But you spat at my soldiers and you kicked them. You attacked them." Victor's and Gila's specific "offences" (if there are any) go unnamed. Nicolas accuses Gila of mentioning her father when she responds to a question about where she met her husband by saying that she met him in "a room", in her "father's room"; Nicolas exaggerates this mere mention as if she were "to defame, to debase, the memory of [her dead] father"—"a wonderful man [ ] a man of honour" whom he claims to have "loved [ ] as if he were my own father". In his final exchange with Victor, Nicolas' use of the past tense signifies that the soldiers have killed Nicky and portends his parents' similarly terrifying fate at their hands: "Your son. I wouldn't worry about him. He was a little prick" (italics added), leading to Pinter's final stage directions, as Victor "straightens and stares at" Nicolas, followed by "Silence" and "Blackout."

Известные произведения

Издание Grove Press указывает восемь иностранных стран, в которых пьеса была поставлена к моменту публикации в 1985 году, и приводит список из десяти дополнительных стран, где планировались будущие постановки. На официальном сайте Пинтера есть календарь более поздних постановок, а на странице, посвященной пьесе «One for the Road», можно найти ссылки на некоторые зарубежные постановки.

Цитируемые работы

Пинтер, Гарольд. Один на дорогу [Пьеса]. Лондон: Мэтхен, 1984. (10). (13). (Твердый переплет.) –––. Один на дорогу: с фотографиями постановки Ивана Кинкла и интервью о пьесе и ее политическом контексте. Переработанное и заново оформленное издание. Лондон: Мэтхен, 1985. (10). (13). (10). (13). ["С иллюстрациями и предисловием, впервые опубликованными в 1985 году" (с. 4). Включает "Пьесу и ее политику: беседу Гарольда Пинтера и Николаса Хэрна" (с. 5–23).] –––. Один на дорогу: с фотографиями постановки Ивана Кинкла и интервью о пьесе и ее политическом контексте. Нью-Йорк: Гров Пресс, 1986. (10). (13). (10). (13). (Издание в мягкой обложке "Evergreen".) ["Беседа «Пьеса и ее политика» между Гарольдом Пинтером и Николасом Хэрном", с. 7–23, датирована февралем 1985 года; включает «Постскриптум» Гарольда Пинтера, с. 24, датированный маем 1995 года.]