Введение

Кодекс закона, изложенный во Второзаконии 12–26

Деутерономический кодекс – это название, данное учеными кодексу закона, изложенному в главах 12–26 Книги Второзакония в еврейской Библии. Кодекс определяет особые отношения между израильтянами и Яхве и содержит наставления, охватывающие "разнообразные темы, включая религиозные обряды и ритуальную чистоту, гражданское и уголовное право, а также правила ведения войны". Кодекс, по-видимому, методично предусматривает юридическую компенсацию тем, кто становится жертвой несправедливости и жестокости, которые могут существовать в социальной системе. Особенно подчеркиваются обязанности, непосредственно связанные с применением моральных принципов, в частности справедливости, честности, беспристрастности, благотворительности и щедрости; например, настаивается на строгой беспристрастности и назначении судей в каждом городе, а также на том, что отцы не должны нести судебную ответственность за грехи своих детей, и наоборот – в резком контрасте с некоторыми другими местами Писания. Тем не менее, несмотря на этот общий благотворительный характер, нарушения морального кодекса наказываются сурово: смертная казнь предусмотрена не только за убийство, но и за прелюбодеяние, и даже за неуважительное поведение сына. Стиль деутерономических речей весьма отличителен, особенно в сравнении со стилем остальной части Торы. Не только отдельные слова и выражения, часто воплощающие характерные мысли автора, повторяются с поразительной частотой, придавая неповторимый колорит каждой части его произведения, но и длинные, развернутые предложения, в которых выражает себя автор, являются новым явлением в еврейской литературе. Нигде более в Ветхом Завете не ощущается такой атмосферы щедрой преданности или доброжелательности, и нет столь же сильного красноречия при изложении обязанностей.

Сравнение с другими кодексами Торы

Согласно текстологической критике, Второзаконие лишь отдаленно связано со Священническим кодексом и, безусловно, не содержит словесных параллелей. В Священническом кодексе действительно упоминаются некоторые институты и обряды, в основном всесожжения, мирные жертвы, хлебные приношения, разграничение между «чистым» и «нечистым», а также правила, касающиеся проказы. Однако они лишены того центрального значения, которое им придается в Священническом кодексе. Напротив, разделение священников и других левитов, левитские города, юбилейный год, приношение первых плодов, жертвы за грех и Йом-Кипур, являющиеся основополагающими институтами Священнического кодекса, вовсе не упоминаются во Второзаконии. В законах, имеющих общие точки соприкосновения, часто встречаются значительные расхождения, которые в некоторых случаях критическая наука считает непреодолимыми. В рамках документальной гипотезы это существенное различие объясняется тем, что кодекс рассматривается как работа группы священников, базировавшихся в Силоме, которые соперничали с ааронидской группой, которой приписывается Священнический кодекс. В отличие от Священнического кодекса, Второзаконие, подобно законам, содержащимся в Кодексе святости, имеет некоторые параллели, главным образом в сфере моральных предписаний. Тем не менее, хотя в таких случаях суть часто схожа, выражение почти всегда различается: например, заповедь о трауре во Второзаконии 14:1 перекликается с Левитом 19:28, а запрет на смешение различных видов в Левите 19:15 находит отражение во Второзаконии 16:19–20, но оба случая выражены совершенно по-разному. Таким образом, нельзя утверждать, что законодательство Второзакония в каком-либо смысле является расширением или развитием самого Кодекса святости, хотя лежащие в основе законы, по-видимому, имеют большее сходство. С точки зрения критической науки, Кодекс Завета и Ритуальный Декалог, частично повторяющий его, можно рассматривать как основу законодательства Второзакония. Это очевидно, во-первых, из многочисленных словесных совпадений, целых фраз и иногда даже целых законов, повторяющихся дословно, а во-вторых, из того факта, что часто закон во Второзаконии представляет собой расширение или применение принципа, более кратко изложенного в Кодексе Завета или Ритуальном Декалоге, к конкретным случаям. Это можно увидеть, например, во Второзаконии 16:1–17, касающемся трех ежегодных праздников, которые в Кодексе Завета описаны очень кратко в Исходе 23:14–17. Гражданские и социальные постановления, новые для Второзакония, предусматривают главным образом случаи, которые могут возникнуть в более организованном обществе, чем то, которое предполагается в законодательстве Кодекса Завета, и поэтому критическая наука рассматривает Второзаконие как развитие Кодекса Завета, отражающее возросшую организованность общества в период между ними. Более древние законы Кодекса Завета неоднократно и отчетливо перефразируются во Второзаконии в выражениях, которые неизбежно свидетельствуют о влиянии Амоса, Осии и Исаии. Разницу между этими двумя кодексами можно суммировать как дальнейшее смягчение закона в пользу преступника и более милосердный взгляд на слабых и бесправных. Остается предметом споров, знал ли автор Кодекс Завета и Ритуальный Декалог как отдельные произведения или после того, как они были объединены в JE, поскольку законы Второзакония, скорее, являются свободными модификациями или расширениями, чем простым копированием. Следовательно, среди критических ученых одни считают его просто расширенным изданием старого кодекса, а другие полагают, что он предназначался для замены последнего. Во Второзаконии строго предписано, что жертвоприношения должны совершаться в одном центральном святилище. Однако в Танахе, от Книги Иисуса Навина до Книг Царств (1 Царств 6), жертвоприношения часто описываются как совершаемые в различных частях страны, без каких-либо указаний со стороны персонажей повествования или самого рассказчика на нарушение какого-либо закона, например, закона Второзакония. Другие законы, по-видимому, более конкретно указывают на terminus post quem, то есть на дату, после которой кодекс должен был быть составлен. Закон о царе и запреты на «размножение лошадей», «размножение жен» и «размножение серебра и золота» во Второзаконии 17:14–20, по-видимому, окрашены воспоминаниями о Соломоне (ок. 950 г. до н.э.), а формы идолопоклонства, о которых идет речь, особенно поклонение «небесному воинству», как описано во Второзаконии 17:3, по-видимому, относятся к поведению во время правления Ахаза (ок. 730 г. до н.э.). Второзаконие состоит из множества мицвот, или заповедей, составляющих примерно треть мицвот в Торе и, следовательно, являющихся важной частью еврейского закона. Хотя некоторые законы повторяют те, что встречаются в других местах Торы, многие имеют заметные вариации, и есть также множество законов, уникальных для этого кодекса.