Введение

Матфея 6:5 — пятый стих шестой главы Евангелия от Матфея в Новом Завете и часть Нагорной проповеди. Этот стих начинает обсуждение о том, как следует молиться.

Анализ

Предыдущие стихи были посвящены милостыне, и Иисус утверждал, что такое даяние должно быть тайным, а не совершаться ради похвалы от людей. В этом стихе этот аргумент распространяется на молитву – еще один из столпов еврейской набожности. В то время существовали как публичные молитвы в храме и синагогах, так и личные, совершаемые в одиночестве. Было также установлено регулярное время для молитвы. Швейцарский богослов Эдуард Швейцер отмечает, что когда приходило время молиться, следовало искать укромное место, а молитвы вне публичных мероприятий произносились тихо, шепотом. Как указано в этом стихе, принятой позой для молитвы было стояние. В этом стихе Иисус обличает лицемеров, стремящихся к показной набожности в молитве. Как и в Матфея 6:2, здесь прослеживается связь между лицемерием и синагогами, хотя слово «синагога» может употребляться в более широком смысле – как «любое место собрания». В этом стихе говорится, что те, кто молится напоказ, получат в награду лишь одобрение от окружающих. Подобно этому, в Луки 18:9-14 осуждается фарисей, который выбирает самое видное место в Храме для молитвы. Однако, как отмечает богослов М. Юджин Боринг, иудейские писания того времени также осуждают демонстративные молитвы, поэтому эти стихи не следует понимать как свидетельство распространенности такой практики. Уильям Хендриксен отмечает, что хотя в Матфея 6:2 слово, переведенное как «улица», может также означать «аллея», в этом стихе четко говорится, что молитва происходит на углу оживленных перекрестков.

Комментарии отцов церкви

Псевдо-Златоуст: "Соломон говорит: "Прежде молитвы приготовь душу свою" (Сир. 18:23). Это делает тот, кто приступает к молитве, творя милостыню; ибо добрые дела пробуждают веру в сердце и даруют душе уверенность в молитве к Богу. Итак, милостыня есть приготовление к молитве, и потому Господь, после изречения о милостыне, последовательно наставляет нас о молитве. Кто же молится, чтобы являться пред людьми, тот не к Богу взирает, но к человеку, и настолько, насколько его намерение, молится в синагоге. А тот, чей ум в молитве всецело сосредоточен на Боге, хотя и молится в синагоге, тем не менее кажется молящимся втайне с самим собой. На углу улиц, то есть, чтобы казалось, что они молятся уединенно; и таким образом приобретают двойную похвалу, и за то, что молятся, и за то, что молятся в уединении."