Тринадцать фабрик: История западной торговли в Гуанчжоу (XVIII-XIX вв.)

Введение

Территория Гуанчжоу, Китай, ок. 1684–1856 гг.

Тринадцать фабрик, также известные как Кантонские фабрики, представляли собой район вдоль Жемчужной реки в юго-западной части Гуанчжоу (Кантона) в империи Цин с ок. 1684 по 1856 год, в районе современного Сигуана, в районе Ливань города Гуанчжоу. Эти склады и магазины были основным и единственным законным местом для осуществления большей части западной торговли с Китаем с 1757 по 1842 год. Фабрики были уничтожены пожарами в 1822 году по небрежности, в 1841 году во время Первой опиумной войны и в 1856 году в начале Второй опиумной войны. Значение фабрик уменьшилось после открытия договорных портов и отмены Кантонской системы в соответствии с условиями Нанкинского договора между Англией и Китаем 1842 года. После Второй опиумной войны фабрики не были восстановлены на прежнем месте к югу от старого обнесенного стеной города Гуанчжоу, а были перемещены сначала на остров Хэнань, расположенный через Жемчужную реку, а затем на остров Шамиан к югу от западных пригородов Гуанчжоу. Их прежнее местоположение сейчас является частью Культурного парка Гуанчжоу.

История

С династии Мин (основанной в 1368 году) ряд морских запретов (хайдзин) ограничивал внешнюю торговлю Китая, временами стремясь к её полному запрету. В 1684 году император Канси династии Цин разрешил иностранцам торговать с Китаем в четырех городах: Гуанчжоу, Сямынь, Сунцзян и Нинбо. В случае с Гуанчжоу, первые торговцы были вынуждены следовать за муссонными ветрами, прибывая между июнем и сентябрем, осуществляя торговлю и отплывая между ноябрем и февралем. Иностранные суда стояли на якоре ниже по течению в Пачжоу (тогда известном как "Уампоа"), а торговля велась в западных пригородах города. Западные торговцы должны были работать через китайских купцов, которые гарантировали их благопристойное поведение и уплату налогов; эти купцы также были владельцами и арендодателями складов и помещений, которые торговцы были обязаны использовать. На практике частные торговцы часто могли обходить эти ограничения, но таможенный надзиратель, хоппо, всегда тщательно следил за их соблюдением крупными покупателями, такими как Ост-Индская компания. Обычно грузы доставлялись с кораблей и на корабли их собственными командами, за счет китайских купцов на их "чоп-ботах" (баржах). Чтобы избежать краж или пиратства, иностранные торговцы стали назначать нескольких своих моряков на эти суда в качестве охраны. В 1686 году иностранцам было разрешено арендовать жилье в фабричном квартале, чтобы избежать ежедневных поездок в Пачжоу. В основном, суперкарго, их помощники и бухгалтеры оставались на фабриках, команды – за исключением нескольких охранников или находящихся в отпуске – оставались на судах, а капитаны продолжали курсировать между ними. Китайский компрадор нанимал персонал для каждой фабрики из числа китайских слуг и закупал провизию у местных торговцев; старшие суперкарго иногда привозили с собой собственных слуг или рабов. Другой компрадор занимался снабжением кораблей в Пачжоу, где женщины-сампаны толпились вокруг судов, предлагая услуги прачек и выполняя мелкие поручения для моряков. За несколько недель до отплытия команды навещали фабрики посменно, на несколько дней, в сопровождении офицеров корабля. Хог-Лейн был уставлен открытыми лавками и магазинами, предлагавшими еду, напитки, одежду и "чоучоу" (новинки), и охранялся китайскими стражниками, размещенными на обоих концах аллеи. Поначалу суперкарго прибывали и отплывали вместе с кораблями, но в течение XVIII века компании стали арендовать фабричные помещения круглый год, чтобы избежать перемещения по возвращении. Суперкарго разрешалось оставаться на несколько недель дольше, чем их компаниям принадлежали суда, для ведения дел в следующем сезоне; после этого они были обязаны отправиться в Макао на весну и лето до прибытия следующего судна. К 1760-м годам каждая Ост-Индская компания имела постоянных суперкарго, а в Макао также круглый год сдавались в аренду помещения. В середине 1750-х годов Ост-Индская компания обнаружила, что сборы и цены в Нинбо выгоднее; он также был ближе к основным центрам производства китайского чая и шелка. Влияние этого перехода на налоговые поступления Гуанчжоу и опасения по поводу создания второго Макао побудили к попыткам заставить Нинбо стать менее привлекательным. Когда это не удалось, император Цяньлун издал указ 1757 года, закрывающий все порты, кроме Гуанчжоу, для большинства иностранцев. Чтобы удержать торговцев в фабричном районе и отделить их от остальных западных пригородов, 17 китайских купцов порта были обязаны создать гильдию, известную иностранцам как "Чохун" в 1760 году, каждый из которых платил вступительный взнос в размере около 10 000 испанских долларов (74 000 тл) и подчинялся налогу в размере около 3% на их будущую деятельность. Десять купцов согласились, а собранные средства пошли на создание фонда и зала Консу, пешеходных дорожек и новой улицы, на которую мелкие торговцы были обязаны переехать, чтобы продолжать продавать товары иностранным торговцам. Поскольку на этой улице было много торговцев фарфором, она стала известна как Китайская улица. Среди торговцев Хон были Хоукуа (Ву Бинцзянь), Пуанкхуа, Моукуа, Гокуа, Фаткуа, Кингкуа, Суншин, Минкуа, Саокуа и Пунбокуа. Несмотря на наличие синофонов, вторая миссия под руководством лорда Амхерста также не увенчалась успехом в 1816–1817 годах. Рост потребления чая в Европе (особенно в Великобритании) дополнял значительную торговлю шелком и фарфором. Баланс в торговле товарами из Европы был недостаточным, поэтому платежи должны были производиться большими объемами драгоценных металлов, пока торговля опиумом не заняла его место. В 1835 году медицинский миссионер Питер Паркер открыл офтальмологическую больницу в этом районе. Паркер заказал Ламу Куа, китайского художника, обученного европейскому искусству, который также имел мастерские в этом районе, написать портреты пациентов перед операцией, у которых были большие опухоли или другие серьезные деформации. Решительное подавление британской торговли опиумом вице-королем Линь Цзэсю привело к Первой Опиумной войне (1839–1842 гг.), во время которой фабрики были сожжены дотла. Нанкинский договор 1842 года, завершивший эту войну, вынудил британцев уступить остров Гонконг и открыть договорные порты Шанхай, Нинбо ("Нинпо"), Сямынь ("Амой") и Фучжоу ("Фучоу"). Он формально открыл окруженный стеной город Гуанчжоу для иностранцев, но этому впоследствии противились вице-короли города под различными предлогами. Фабрики были восстановлены на прежнем месте, но, утратив свою важность, после их разрушения в начале Второй Опиумной войны они больше не были восстановлены в третий раз. Вместо этого иностранные торговцы сначала работали с острова Хэнань на другой стороне Жемчужной реки, а затем, после окончания войны, восстановили свою деятельность в Гуанчжоу в новом анклаве на песчаной косе Шамянь к югу от западных пригородов города.

Since the Ming dynasty (founded in 1368), a series of sea bans (haijin) restricted China's foreign commerce, at times attempting to ban it completely. In 1684, the Kangxi Emperor of the Qing Dynasty allowed foreigners to trade with China in the four cities of Guangzhou, Xiamen, Songjiang, and Ningbo. In the case of Guangzhou, early traders were obliged to follow the monsoon winds, arriving between June and September, conducting their business, and then departing between November and February. The foreign ships were anchored downstream at Pazhou (then known as "Whampoa"), with business conducted in the city's western suburbs. Western traders were further required to work through Chinese merchants who would guarantee their good behavior and tax obligations; they were also the owners and landlords of the warehouses and apartments the traders were obliged to use. In practice, private traders could often avoid these restrictions but the customs superintendent, the hoppo, was always careful to enforce them upon large volume purchasers such as the East India Company. Typically, cargo was ferried from the ships by its own crew and to the ships at the expense of the Chinese merchants on their "chop boats" (lighters). To avoid theft or piracy, foreign traders began assigning a few of their own seamen to these ships as guards. In 1686, Westerners were allowed to rent accommodations in the factory quarter to avoid the necessity of shuttling back to Pazhou each night. For the most part, the supercargos, their assistants, and the bookkeepers stayed at the factories, the crew—except for a few guards or those on shore leave—stayed with the ships, and the captains continued to ferry between the two. A Chinese comprador hired each factory's staff of Chinese servants and bought its provisions from local vendors; senior supercargos sometimes brought their own staff or slaves as well. Another comprador dealt with the ship's provisions at Pazhou, where sampan ladies crowded around the ships to do laundry and odd jobs for the sailors. A few weeks before departure, the crew came to the factories in shifts of a few days each for shore leave, chaperoned by some of the ship's officers. Hog Lane was lined with open fronted booths and shops catering to them, selling food, drink, clothing, and "chowchows" (novelties), and was policed by Chinese guards stationed at both ends of the alley. At first the supercargos came and left with the ships, but over the course of the 18th century companies began to rent their factory spaces year round to avoid being displaced on their return. The supercargos were then permitted to outstay their company's ships a few weeks to conduct business for the next season; after that, they were obliged to remove themselves to Macao through the spring and summer until the appearance of the next ship. By the 1760s, every East India company had permanent supercargos and rooms were being rented in Macao year round as well. In the mid 1750s, the East India Company realized that the fees and prices were both better at Ningbo; it was also nearer the main centres of Chinese tea production and silk manufacture. The impact of their shift on Guangzhou's tax receipts and a fear of a second Macao being created prompted attempts to force Ningbo to make itself less attractive. When that failed, the Qianlong Emperor issued a 1757 edict closing all ports but Guangzhou's to most Westerners. In order to keep the traders in the factory area and out of the rest of the western suburbs, the 17 Chinese merchants of the port were obliged to establish the guild known to foreigners as the "Cohong" in 1760, each paying an entrance fee of around 10,000 Spanish dollars (74,000 tls.) and submitting to a levy of about 3% on their future business. Ten of the merchants did so, the fees establishing the Consoo Fund and Hall, walkways, and a new street to which small scale merchants were obliged to move in order to continue selling to the foreign traders. Since the new street was particularly full of porcelain dealers, it came to be known as China Street. The Hong merchants included Howqua (Wu Bingjian), Puankhequa, Mowqua, Goqua, Fatqua, Kingqua, Sunshing, Mingqua, Saoqua, and Punboqua. Despite the existence of Sinophones A second embassy under Lord Amherst fared no better in 1816–1817. The growth of European (particularly British) tea consumption supplemented the port's heavy trade in silk and porcelain. The balancing trade in goods from Europe was poor so payments had to be settled in large volumes of bullion until the trade in opium rose to take its place. In 1835, the medical missionary Peter Parker opened an ophthalmic hospital in the area. Parker commissioned Lam Qua, a Western trained Chinese painter who also had workshops in the area, to paint pre operative portraits of patients who had large tumors or other major deformities. The viceroy Lin Zexu's vigorous suppression of the British opium trade precipitated the First Opium War (1839–1842), during which the factories were burnt to the ground. The 1842 Treaty of Nanking ending that war forced the ceding of Hong Kong Island to the British and opened the treaty ports of Shanghai, Ningbo ("Ningpo"), Xiamen ("Amoy"), and Fuzhou ("Fuchow"). It nominally opened the walled city of Guangzhou to the foreigners, but this was subsequently resisted by the city's viceroys on a number of pretexts. The factories were rebuilt at their former location but, with their diminished importance, they were not rebuilt a third time after their destruction at the onset of the Second Opium War. Instead, the foreign traders first operated off of Henan Island on the other side of the Pearl River and then, after the war's conclusion, rebuilt their Guangzhou operations at a new enclave on the Shamian sandbar south of the city's western suburbs.