Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Введение
Кристина – роман 1917 года, написанный Элизабет фон Арним под псевдонимом Алиса Чолмондели. Это единственный роман, написанный фон Арним под этим именем. Он написан в форме сборника писем Кристины, английской девушки, обучающейся в Германии, к её матери в Британии. Роман охватывает период с мая по август 1914 года. В письмах Кристина становится свидетельницей настроений в Германии накануне Первой мировой войны. Изначально книга продавалась как документальная проза. Две дочери фон Арним, Беатрикс и Фелицитас, проживали в Германии во время Первой мировой войны. Фелицитас умерла в Бремене в 1916 году в возрасте 16 лет от пневмонии, как и героиня Кристина в романе. В романе использована риторическая структура, предложенная Аристотелем, с акцентом на пафос, этос и логос как средства убеждения аудитории. Фон Арним в основном апеллирует к пафосу в письмах, воздействуя на эмоции читателей. Предисловие к роману начинается с сентиментального описания предполагаемого происхождения писем:
Christine is a 1917 novel written by Elizabeth von Arnim using the pen name Alice Cholmondeley. It is the only novel von Arnim wrote under that name. It is written in the style of a compilation of letters from Christine, an English girl studying in Germany, to her mother in Britain. It covers the period of May–August 1914. In the letters Christine is a witness to the mood in Germany leading up World War I. The book was initially marketed as non fiction. Two of von Arnim's daughters, Beatrix and Felicitas, were living in Germany during World War I. Felicitas died in Bremen in 1916, aged 16. She died of pneumonia, as does the character Christine in the novel. The novel utilized the rhetorical framework laid out by Aristotle that focused on pathos, ethos, and logos as a means to persuade the audience. Von Arnim mostly appeals to Pathos in the letters, which focuses on and plays on the emotions of the audience. The novel's foreword begins with a sentimental summary of the supposed origin of the letters:
"Моя дочь Кристина, автор этих писем, умерла в больнице Штутгарта утром 8 августа 1914 года от острого двустороннего воспаления легких. Я держала эти письма в тайне почти три года, потому что, помимо любви, которая делала их священными в дни, когда каждый из нас бережно хранил то немногое хорошее, что у него было, они казались мне, не знавшей немцев и относившейся к ним, как большинство англичан в течение долгого времени, без злобы и с большой склонностью к объяснению и оправданию, слишком категоричными и обобщающими в своих суждениях." Алиса Чолмондели, Кристина.
My daughter Christine, who wrote me these letters, died at a hospital in Stuttgart on the morning of August 8th, 1914, of acute double pneumonia. I have kept the letters private for nearly three years, because, apart from the love in them that made them sacred things in days when we each still hoarded what we had of good, they seemed to me, who did not know the Germans and thought of them, as most people in England for a long while thought, without any bitterness and with a great inclination to explain away and excuse, too extreme and sweeping in their judgments. Alice Cholmondeley, Christine
Уже предисловие к роману оказывает эмоциональное воздействие на читателя и вызывает привязанность к главной героине, с которой он ещё не знаком. Большая часть романа состоит из подобных цитат, апеллирующих к материнским инстинктам и надеждам молодых семей в военное время. Описания немецкого народа глазами Кристины являются примером логоса, придающего достоверность повествованию. Изображение героини как юной, невинной, усердной и независимой, а также описательный и наблюдательный стиль письма демонстрируют использование этоса фон Арним. Письма также следуют риторической структуре Рональда Рида, в частности, принципу этноцентризма, который заключается в создании образа "мы" посредством противопоставления "они". Описание Кристиной немецкого народа, перекликающееся с ранее упомянутыми предрассудками, формирует образ "мы", отделяя её от реакции немцев на начало войны и определяя её как иностранку. Её изображение немецкого народа контрастирует с её спокойным и зрелым характером, сформированным британским воспитанием, и представляет немцев как варварский народ. После публикации письма были широко восприняты британской и американской аудиторией как правдивые. Несмотря на то, что было общеизвестно, что это художественное произведение, многие источники рассматривали его как достоверное изображение немецкого народа. Описания в романе отражали существующие предрассудки британских и американских граждан по отношению к немцам. Британская пропаганда изображала их как варваров и язычников, что во многом было связано с насилием против Бельгии в ходе плана Шлиффена. Эти стереотипы облегчили публике восприятие романа как факта, а не вымысла. В одной статье "Нью-Йорк Таймс" описывает эти письма как "книгу, которая, хотя и носит маску вымысла, по сути правдива, настолько реалистична, что возникает сомнение, является ли она вообще вымыслом".
Even the foreword to the novel creates an emotional impact on the reader and an attachment to the main character, whom they have not yet met. Most of the novel consists of similar quotations that play on the maternal instincts of mothers and the hopes and expectations of young families during the war time era. The character Christine’s eyewitness accounts of the German people is an example of logos, which lends a sense of validity to the narration. Both the portrayal of the heroine as young, innocent, studious, and independent as well as the descriptive and observant writing style give an example of the use of ethos by von Arnim. The letters also follow the rhetorical framework of Ronald Reid, particularly the use of ethnocentrism, which is the creation of an “us” by way of constructing a definitive “them.” Christine's depiction of the German people, which parallels the prejudices previously mentioned, creates a definitive “us” by separating her from the Germans’ reactions to the outbreak of the war and defining herself as a foreigner. Her depiction of the German people creates juxtaposition with her quiet and mature nature from her British upbringing and portrays them as a wholly barbaric people. After publication, the letters were widely accepted as true by the British and U. S. audiences. Despite the fact that it was widely known to be fiction, it was reviewed by many sources as being a truthful depiction of the German people. The portrayals in the novel mirrored the pre existing prejudices held by the British and U. S. citizens against the Germans. A lot of British propaganda portrayed them as being barbarians and heathens, which was largely contributed to by the violence against Belgium during the Shlieffen Plan. These stereotypes made it easier for the public to consider the novel to be more fact than fiction. One article from the New York Times describes the letters as "a book that is true in essentials though it wears the garb of fiction, so real is it that one is tempted to doubt whether it is fiction at all".
Изображение немцев
Персонаж Кристины был представлен британской и американской публике как свидетель событий, объясняющих немецкий менталитет, приведший к войне. Кристина описывает, как немецкие мужчины, женщины, дети и даже младенцы подчиняются целям нации накануне Первой мировой войны. Она рассказывает об интенсивности чувств немецкого народа, начинающего испытывать жажду крови при перспективе обогащения посредством войны с Францией и Россией: «Немцы обезумели. [Улицы] кажутся полными пьяных людей, кричащих вверх и вниз с покрасневшими, вздувшимися от возбуждения лицами». Кристина также жалуется на бессмысленное марширование и бесчувственность немцев, описывая их как рабов, «униженных, жадных и жалких». В статье в журнале Nation отмечалось, что если книга окажется точной в своих описаниях, то она «стерла бы грань между отношением немецкого народа и немецкого правительства», не оставляя сомнений в том, что у немецкого народа и его правительства были разные взгляды. Рецензия получила заслуженное признание после того, как издатели подтвердили авторство. Лесли Де Шармс в своей биографии отмечает успех Кристины, говоря, что «Кристину будут широко читать не только дома, но и за рубежом, и ее будут хвалить или критиковать в зависимости от политических симпатий читателей». В другой рецензии, опубликованной в The New Republic, говорилось: «Если бы 'Кристина' была подлинной, это было бы впечатляюще». Стиль письма в первом письме заставляет читателя задуматься о предполагаемой аудитории. На протяжении всего первого письма 'Кристина' описывает свою предысторию, что нетипично для человека, впервые пишущего домой матери, особенно если она пишет в спешке, не распаковав вещи. Кроме того, хотя Арним, возможно, и приложила все усилия, чтобы сохранить свою анонимность, некоторые подозревали ее в авторстве писем: «По стилю и настроению 'Кристина' сильно напоминает 'Фраулейн Шмидт и мистер Анструтер' и другие произведения баронессы фон Арним» (Athenaeum London, Book Review Digest 1917). Еще одним фактором, делающим Кристину неправдоподобной, был уровень осведомленности о представителях каждого немецкого социального класса. «Письма, таким образом, показывают четыре различных класса людей: обитателей пансиона среднего класса, состоятельных сельских жителей, представителей художественной богемы и аристократических юнкеров; каждый из этих различных кругов, их мнения, манеры и точки зрения мы видим через призму этих писем». Такая перспектива маловероятна в письмах, написанных для матери девушкой, выросшей в бедности. В другой рецензии на Кристину, опубликованной в Boston Transcript, отмечалось: «Нечасто бывает, что сборник писем, предназначенных только для глаз любимой матери, оказывается удивительно точным откровением о реальной, скрытой природе великого народа» (Boston Transcript Book Review Digest 1917).
The character of Christine was introduced to the British and American public as an eyewitness to the events that explain the German mindset leading into the war. Christine describes how the German men, women, children, and babies all conform to the aims of the nation leading into World War I. She discusses the intensity of the German people as they begin to develop bloodlust at the prospect of gaining wealth through warfare with France and Russia: "[The] Germans have gone mad [The streets] seem full of drunken people, shouting up and down with red faces all swollen with excitement." Christine also complains of the mindless marching and the callousness of the Germans as she describes them as slaves, "abject, greedy, and pitiful". An article in Nation stated if this book was accurate in its descriptions, then it would "wipe out distinction between attitude of German people and the German government", leaving little doubt in the minds of the American people that the German people and their government had different views. The review received proper appreciation once the definite authorship was confirmed by the publishers. Leslie De Charms addresses the success of Christine in her biography commenting that "Christine would not only be widely read at home, but would be heard of across the Channel and praised or abused according to the political sympathies of readers". Another review from The New Republic, published "were 'Christine' genuine, it would be impressive". The style of writing in the first letter forces the reader to question the intended audience. Throughout the first letter 'Christine' sets up the scene explaining her background; something one would not expect an individual to do when writing home to her mother for the first time; especially if she is writing in a hurry before she unpacks. Also, while Arnim might have gone to great lengths to keep her identity secret, some suspected her as the one writing the letters, "in style and feeling 'Christine' reminds one strongly of 'Fraulein Schmidt and Mr. Anstruther' and other works of the Baroness von Arnim". (Athenaeum London, Book Review Digest 1917). Another aspect that made Christine unbelievable was the level of awareness for individuals in each German social class. "The letters thus show four different classes of people the middle class inhabitants of the boarding house; the well to do country folk, the artistic set, and the aristocratic Junker set; each one of these different sets, its opinions and manners and point of view, we see through the medium of these letters". This was an unlikely perspective to be found in letters written for her mother by a girl who grew up poor. Another review of Christine by the Boston Transcript remarked that "it is not often that a collection of letters intended for no eyes but those of a beloved mother turns out to an amazingly accurate revelation of the real, hidden nature of a great people," (Boston Transcript Book Review Digest 1917).