Введение

Англосаксонский резной ларец

Коробка Франка (или Коробка Аузона) – небольшой англосаксонский ларец, вырезанный из китовой кости (не "китовый ус" в значении пластин китового уса), датируемый началом VIII века и хранящийся в настоящее время в Британском музее. Ларец густо украшен рельефными сценами, вырезанными ножом, в плоском двухмерном исполнении, и надписями, выполненными преимущественно англосаксонскими рунами. Считается, что он имеет нортумбрийское происхождение и представляет собой уникальную ценность для понимания раннего англосаксонского искусства и культуры. Идентификация изображений и интерпретация рунических надписей вызвали значительные научные дискуссии. Изображения отличаются большим разнообразием сюжетов и источников, включая один христианский мотив – Поклонение волхвов, а также сцены, заимствованные из римской истории (император Тит) и римской мифологии (Ромул и Рем), а также изображение как минимум одной легенды, свойственной германским народам: о Вейланде-кузнеце. Предполагается также, что на нем может быть изображен эпизод из саги о Сигурде, утраченный эпизод из жизни брата Вейланда Эгила, гомеровский сюжет об Ахиллесе и, возможно, даже намек на легендарное основание Англии Хенгистом и Хорсой. Надписи "демонстрируют сознательное лингвистическое и алфавитное мастерство; хотя они в основном написаны на древнеанглийском языке рунами, они переходят на латынь и римский алфавит, а затем снова на руны, при этом продолжая использовать латынь". Некоторые из них написаны вверх ногами или зеркально. Ларец назван в честь его бывшего владельца, сэра Августа Волластона Фрэнкса, который передал его в дар Британскому музею.

История

Монастырское происхождение ларя обычно признается, и предполагается, что он мог быть изготовлен для дарения влиятельному светскому лицу, при этом конкретно упоминается основание Вильфрида в Рипоне. История ларя в период после Средневековья до середины XIX века оставалась неизвестной до недавних исследований, проведенных В. Х. Дж. Уилом, которые показали, что ларь принадлежал церкви Сен-Жюльен в Бриуде, Верхняя Луара (Франция); возможно, он был разграблен во время Французской революции. В то время он находился во владении семьи из Озона, деревни в Верхней Луаре. Ларем пользовались как шкатулкой для шитья, пока серебряные петли и фурнитура, соединявшие панели, не были обменены на серебряное кольцо. Без этой поддержки ларь распался. Его части были показаны профессору Матье из близлежащего Клермона-Феррана, который продал их в антикварный магазин в Париже, где в 1857 году их приобрел сэр Август Волластон Франкс, который впоследствии пожертвовал панели в 1867 году в Британский музей, где он был хранителем британской и средневековой коллекций. Отсутствующая правая боковая панель позднее была обнаружена в ящике семьей в Озоне и продана музею Барджелло во Флоренции, где в 1890 году ее идентифицировали как часть ларя. В Британском музее представлена его гипсовая копия.

Описание и интерпретации

Ковчег имеет длину 22,9 см, ширину 19 см и высоту 10,9 см – 9 × 7 1/2 на 5 1/8 дюймов, и его можно датировать по языку надписей и другим особенностям первой половине VIII века нашей эры. Присутствуют и другие надписи, "tituli", идентифицирующие некоторые фигуры, которые не описаны подробно ниже и располагаются в поле изображения. Отсутствуют оправы из драгоценного металла, которые, несомненно, первоначально присутствовали, и, "вероятно", ковчег изначально был расписан красками. Конструкция ковчега явно основана на образцах поздней античности – ковчегах из слоновой кости, таких как ковчег из Брешии; ковчег из Вероли, хранящийся в музее V&A, представляет собой византийскую интерпретацию этого стиля, выполненную в возрожденном классическом стиле примерно в 1000 году. Лесли Вебстер полагает, что ковчег, скорее всего, был создан в монастырской мастерской, где его создатель "очевидно обладал обширными знаниями и изобретательностью, чтобы создать столь сложный визуально и интеллектуально предмет. Общепризнано, что сцены, взятые из различных традиций, были тщательно отобраны для контрастного сопоставления, чтобы создать единую систему христианских посланий. То, что ранее рассматривалось как эклектичное, почти случайное сочетание языческих германских и христианских сюжетов, теперь понимается как продуманная программа, полностью соответствующая церковному представлению об универсальной истории". Возможно, ковчег предназначался для хранения книги, например, псалтыря, и был предназначен для дарения "светскому, вероятно, королевскому лицу".

Левая панель

На левой панели изображены мифологические близнецы-основатели Рима, Ромул и Ремус, которых кормит волчица, лежащая на спине в нижней части сцены. Тот же волк, или другой, стоит выше, и два человека с копьями приближаются с обеих сторон. Надпись гласит: транскрипция рун, транслитерация рун, стандартизированная для позднего западносаксонского языка, возможный перевод: ᚱᚩᛗᚹᚪᛚᚢᛋᚪᚾᛞᚱᛖᚢᛗᚹᚪᛚᚢᛋᛏᚹᛟᚷᛖᚾ ¶ ᚷᛁᛑᚱᚩᚦᚫᚱ ¶ ᚪᚠᛟᛞᛞᚫᚻᛁᚫᚹᚣᛚᛁᚾᚱᚩᛗᚫᚳᚫᛋᛏᚱᛁ ᛬ ¶ ᚩᚦᛚᚫᚢᚾᚾᛖᚷromwalusandreumwalus twœgen ¶ gibroðær ¶ afœddæhiæ wylifinromæcæstri : ¶ oþlæunnegRōmwalus and Rēomwalus, twēgen gebrōðera: fēdde hīe wylf in Rōmeceastre, ēðle unnēah. Ромул и Ремус, два брата, были вскормлены волчицей в Риме, вдали от родной земли. Кэрол Ньюман де Вегвар (1999) отмечает, что другие изображения Ромула и Рема встречаются в искусстве и на монетах Восточной Англии (например, очень ранний брактеат из Ундли). Она предполагает, что из-за сходства истории о Ромуле и Реме с историей о Хенгисте и Хорсе, братьях, которые, как считается, основали Англию, "легенда о паре изгнанников или странствующих братьев, которые возглавили народ и способствовали формированию королевства, вероятно, была хорошо знакома в англосаксонской среде Франкского ларца VIII века и могла служить отсылкой к предопределенному правлению".

Задняя панель

На задней панели изображено взятие Иерусалима Титом в Первой иудейско-римской войне. Надпись частично на древнеанглийском, частично на латинском языке, часть латинской части написана латинскими буквами (указана ниже заглавными буквами), а остальная часть транскрибирована фонетически руническими буквами. Два отдельных слова расположены в нижних углах. В центре панели изображено здание, вероятно, представляющее Иерусалимский храм. В верхнем левом квадранте римляне во главе с Титом в шлеме с мечом атакуют центральное здание. Сопровождающий текст гласит 'ᚻᛖᚱᚠᛖᚷᛏᚪᚦ | ᛭ᛏᛁᛏᚢᛋᛖᚾᛞᚷᛁᚢᚦᛖᚪᛋᚢ' (в латинской транслитерации herfegtaþ | +titusendgiuþeasu, и если нормализовать до позднего западносаксонского 'Hēr feohtaþ Tītus and Iūdēas'): 'Здесь Тит и иудеи сражаются'. В верхнем правом квадранте еврейское население бежит, бросая взгляды назад. Сопровождающий текст, написанный на латыни и частично использующий латинские буквы, а частично руны, гласит 'HICFUGIANTHIERUSALIM | ᚪᚠᛁᛏᚪᛏᚩᚱᛖᛋ' (в нормализованном классическом латинском: 'hic fugiant Hierusalim habitatores'): 'Здесь жители бегут из Иерусалима'. В нижнем левом квадранте сидящий судья объявляет приговор побежденным евреям, который, согласно Иосифу Флавию, заключался в продаже в рабство. Сопровождающий текст, расположенный в левом нижнем углу панели, гласит 'ᛞᚩᛗ' (если нормализовать до позднего западносаксонского: 'dōm'): 'приговор'. В правом нижнем квадранте рабы/заложники уводятся, а текст в правом нижнем углу панели гласит 'ᚷᛁᛋᛚ' (если нормализовать до позднего западносаксонского: 'gīsl'): 'заложники'.

Крышка

Крышка, в том виде, в котором она сохранилась, неполна. Лесли Уэбстер предположила, что в недостающих областях могли быть рельефные панели из серебра. Пустое круглое пространство в центре, вероятно, служило местом для металлического навершия ручки. На крышке изображена сцена с лучником, обозначенным как ᚫᚷᛁᛚᛁ или Ægili, в одиночку защищающим крепость от отряда нападавших, которые, судя по большему размеру, могут быть великанами. В 1866 году Софус Бугге "развил свое объяснение изображения Веланда на лицевой стороне ларца, предположив, что лучник на верхней части – это Эгиль, брат Веланда, и полагает, что «резьба рассказывает историю о нем, которую мы не знаем. Мы видим, что он защищается стрелами. За ним, кажется, сидит женщина в доме; возможно, это супруга Эгиля Ёльрун». В скандинавской мифологии Эгиль назван братом Вейланда (Веланда), изображенного на лицевой панели ларца. В «Þiðrekssaga» Эгиль представлен как мастер-лучник, а в «Völundarkviða» говорится, что он был мужем лебединой девы Ольрун. На пряжке из Пфорцена, датируемой примерно тем же периодом, что и ларец, также упоминается пара Эгиль и Ольрун (Áigil и Áilrun). Веб-страница Британского музея и Лесли Уэбстер согласны с этим, причем первая утверждает, что «крышка, по-видимому, изображает эпизод, связанный с германским героем Эгилем, и содержит единственную надпись ægili = «Эгиль»». Йозеф Стржиговски (цитируется Виетором, 1904) предположил, что крышка представляет сцену, относящуюся к падению Трои, но не уточнил деталей. Карл Шнайдер (1959) отождествляет слово Ægili на крышке с англосаксонской формой имени греческого героя Ахиллеса. В именительном падеже единственного числа это указывает на то, что лучник – Ахиллес, а в дательном падеже единственного числа это может означать, что цитадель принадлежит Ахиллесу или что стрела, которую собираются выпустить, предназначена для Ахиллеса. Сам Шнайдер интерпретирует сцену на крышке как изображение резни братьев Андромахи Ахиллесом в Фивах, эпизод из «Илиады», где Ахиллес выступает в роли лучника, а мать Андромахи находится в плену в комнате позади него. Эми Вандерсалл (1975) подтверждает интерпретацию Шнайдера Ægili как относящегося к Ахиллесу, но предлагает, чтобы на крышке была изображена троянская атака на греческий лагерь, где греческий лучник Тевкр выступает в роли лучника, а человек за лучником (в большинстве других работ интерпретируемый как женщина) – Ахиллес в своей палатке. Другие авторы видят в крышке библейский или христианский смысл: Марижан Осборн полагает, что некоторые детали в 90-м Псалме, «особенно в его переводе на древнеанглийский язык, могут быть сопоставлены с деталями изображения на крышке ларца: душа, защищенная в 5-м стихе и безопасно укрытая в святилище в 9-м стихе, духовная битва за душу на протяжении всего текста, летающие снаряды в 6-м стихе и ангельский защитник в 11-м стихе». Леопольд Питерс (1996:44) предполагает, что крышка изображает поражение Агилы, арианского вестготского правителя Испании и Септимании, от римско-католических войск в 554 году н.э. Согласно Габриэле Кокко (2009), крышка, скорее всего, изображает историю Елисея и Иоаса из 2 Царств 13:17, в которой пророк Елисей повелевает царю Иоасу выстрелить стрелой из открытого окна, чтобы символизировать его борьбу против сирийцев: «Таким образом, лучник Эгили – это царь Иоас, а фигура под аркой – Елисей. Пророк, вероятно, носил капюшон, типичный для семитских народов, и держал в руке посох». Вебстер (2012b:46–48) отмечает, что двуглавое чудовище, расположенное как над, так и под фигурой в комнате за лучником, также появляется под ногами Христа как царя Давида на иллюстрации из нортумбрийского манускрипта VIII века, представляющего собой Комментарий Кассиодора к Псалмам.

Хенгист и Хорса?

А. К. Буман (1965) и Симон д’Арденн (1966) предлагают иную интерпретацию: скорбный жеребец (староанглийский *hengist*) в центре правой панели, по их мнению, изображает Хенгиста, который вместе со своим братом Хорсой впервые привёл старых саксов, англов и ютов в Британию и впоследствии стал первым англосаксонским королём в Англии, согласно «Церковной истории народа англов» Беды и «Англосаксонской хронике». Миниатюрная фигура внутри погребального кургана, о котором скорбит жеребец, – это Хорса, погибший в битве при Эгелестрепе в 455 году н.э. и похороненный в кремневом кургане близ Хорстеда, недалеко от Айлсфорда. Буман предполагает, что скорбящая женщина может быть знаменитой дочерью Хенгиста, Ренвейн. Буман и д’Арденн отождествляют странное существо слева – с головой лошади, одеждой и позой человека, а также крыльями духа – с Хорсой, предстающим в образе духа, восседающего на своём погребальном кургане. Хорса (имя которого на древнеанглийском означает «конь») отождествляется с «Хосом», упомянутым в надписи на панели, сидящим на «кургане скорби». Они отмечают, что в каждом углу панели изображена миниатюрная лошадь, что соответствует теме двух знаменитых «коней».

Божество рощи?

Обычно herhos sitæþ читается как «здесь сидит лошадь». Однако Вильгельм Краузе (1959) предлагает разделять herh (храм) и os (божество). Альфред Беккер (1973, 2002), следуя Краузе, интерпретирует herh как священную рощу, место, где в языческие времена поклонялись Æsir, а os – как богиню или валькирию. Слева воин «встретил свою судьбу в облике ужасающего чудовища». В результате воин покоится в своей могиле, изображенной в средней части. Там (слева от кургана) мы видим лошадь, отмеченную двумя трилистниками – божественными символами. Над курганом изображена чаша, а справа от кургана – женщина с посохом в руке. Это его валькирия, покинувшая свое место и явившаяся к нему в образе птицы. Теперь она его прекрасная жена, добрая и даже любящая спутница героя, которая возвращает его к жизни глотком из этой чаши и ведет в Вальгаллу. Лошадь может быть Слейпниром, знаменитым конем Водена. Краузе и Беккер обращают внимание на значение двух трилистников или валкнута между ногами жеребца, обозначающих царство мертвых, которые можно встретить в аналогичном положении на картинных камнях с Готланда (Швеция), таких как камень Тенгельгарда и камни Стора Хаммарс. Этот символ встречается на двух других изображениях с гроба Франка. На лицевой стороне он отмечает третьего волхва, приносящего мирру. Он также появляется на крышке, где, по мнению Беккера, изображена Вальхалла.

Безумие Навуходоносора?

Леопольд Питерс (1996) предполагает, что правая панель представляет собой визуальную иллюстрацию библейской книги Даниила, глав 4 и 5: дикое существо слева изображает Навуходоносора после того, как он «был изгнан от людей и наделён умом животного; он жил с дикими ослами и ел траву, как скот». Фигура, стоящая перед ним, – это «страж», который предсказал судьбу Навуходоносора во сне (Дан. 4:13, 31), а четвероногое животное в центре – один из диких ослов, с которыми он жил. Некоторые детали, на которые ссылается Питерс, характерны для староанглийской поэмы, основанной на книге Даниила. По мнению Питерса, три фигуры справа могут изображать жену и наложниц Валтасара, «совершающих богохульные обряды надругательства (Дан. 5:1–4, 22)». Труп в центральном кургане, вероятно, представляет самого Валтасара, убитого в ту ночь, а оплакивающая его женщина – его мать, царица. Таинственные руны на этой панели, возможно, призваны напомнить о загадочной надписи, появившейся на стене дворца во время этих событий.

Смерть Балдера?

Дэвид Хоулетт (1997) соотносит изображения на правой панели с историей смерти Бальдра, изложенной датским историком конца XII века Саксоном Грамматикусом в его «Gesta Danorum». По словам Саксона, соперник Бальдра Хётр встречает трех женщин в темном лесу поздней ночью, которые дают ему пояс и подвенечник, дарующие ему победу над Бальдром. Хётр ранит Бальдра, который умирает через три дня и погребен в кургане. Хоулетт отождествляет три фигуры справа с тремя лесными девами (которые могли быть тремя Норнами), а фигуру, укрытую плащом в центральном кургане – с Бальдром. «Женщина справа от кургана – Хель, Прозерпина Саксона, предсказывающая смерть Бальдра и обрекающая Водена на скорбь и унижение. Жеребец слева от кургана – отец Бальдра, Воден». В истории Саксона Воден затем порождает второго сына, Бё (Буа или Вали), чтобы отомстить за смерть Бальдра. Хоулетт интерпретирует воина слева как Бё, и делает вывод, что курган изображен дважды, а скорбящий жеребец в центре панели тождественен фигуре, сидящей на левом краю, где он сохраняет голову и копыта своего коня.

Покаяние Райаннона?

Уте Шваб (2008), опираясь на интерпретацию Хайнера Эйхнера (1991), считает, что левая и центральная сцены на правой створке связаны с валлийской легендой о Рианноне. Согласно «Мабиногиону» – средневековому сборнику древних валлийских сказаний – Рианнон была ложно обвинена в убийстве и поедании своего новорожденного сына Прайдери, которого, по мнению Шваб, изображает завернутый в пеленки младенец в центральной сцене. В качестве искупления ей было предписано, как это показано на левой сцене, "сидеть у конского камня у ворот двора на протяжении семи лет, предлагая посетителям подносить их на спине во дворец, словно вьючное животное". Образ лошади, связанный с Рианнон, и ее великодушие побудили исследователей сопоставить ее с кельтской богиней лошадей Эпоной.

Рунологические и нумерологические соображения

Каждая англосаксонская руническая буква имела акрофоническое староанглийское имя, которое придавало самой руне смысловые оттенки этого имени, как описано в староанглийской рунической поэме. Надписи на ларце Франков представляют собой аллитеративные стихи, поэтому особое внимание уделяется одной или нескольким рунам на каждой стороне. Согласно Беккеру (1973, 2002), они повествуют о истории, соответствующей иллюстрациям, где каждая сцена символизирует определенный период жизни и загробной жизни короля-воина: лицевая надпись аллитерирует как на руне Ф ᚠ feoh (богатство), так и на руне Г ᚷ gyfu (дар), что соответствует ювелирным изделиям, созданным ювелиром Велундом, и дарам трех волхвов. «В этом ларце наш воин хранил свои сокровища – золотые кольца, ленты и браслеты, украшения, полученные от его господина, которые он передал своим дружинникам. Это феогифт – дар не только для сохранения верности того или иного соратника, но и для чествования его перед товарищем по оружию в зале». Надпись о Ромуле и Реме аллитерирует на руне Р ᚱ rad (путешествие или поездка), вызывая ассоциации как с тем, как далеко от дома отправились близнецы, так и с призывом владельца к оружию. На стороне с изображением Тита подчеркивается руна Т ᛏ Tiw (англосаксонский бог победы), что свидетельствует о том, что вершиной жизни короля-воина является слава, добытая победой над врагами. Правая сторона аллитерирует сначала на руне H ᚻ hagal (град или несчастье), а затем на руне S ᛋ sigel (солнце, свет, жизнь), иллюстрируя смерть героя и его конечное спасение, согласно Беккеру. Беккер также представляет нумерологический анализ надписей, обнаружив 72 = 3 x 24 знака на передней и левой панелях и в общей сложности 288 или 12 x 24 знаков на всем ларце. Все эти числа кратны 24 = 3 x 8, магическому числу рун в Старшем Футарке, раннем континентальном руническом алфавите, сохранившемся в расширенном англосаксонском Футорке. «Чтобы достичь определенных значений, резчику приходилось выбирать довольно необычные формы слов и способы написания, что занимало поколения ученых». Осборн (1991a, 1991b) согласен с тем, что количество рун в 72 единицы является намеренным. Однако «в то время как [Беккер] видит в этом указание на языческую магию, я считаю, что это дополняет такую магию, как еще один пример того, как художник ларца Франков адаптирует свои языческие мотивы к христианской евангельской цели в духе interpretatio romana. Художник очень тщательно манипулирует рунами, на передней стороне ларца дополняя их число точками, а на правой стороне уменьшая их число с помощью лигатур, так что каждая из трех надписей содержит ровно семьдесят два элемента. Наиболее очевидная христианская ассоциация числа семьдесят два для англосаксов, если не для нас, связана с миссионерскими учениками, назначенными Христом в дополнение к двенадцати апостолам. Число этих учеников упоминается в Писании только в Евангелии от Луки, глава 10, и существует две версии этого текста: в то время как протестантская Библия говорит, что Христос назначил еще семьдесят учеников, версия Вульгаты, известная англосаксам, указывает на семьдесят два. Комментируя это число, Беда связывает его с миссией к язычникам (то есть «всем народам»), поскольку семьдесят два – это число народов среди язычников, кратное двенадцати коленам Израилевым, представленным двенадцатью апостолами».