Введение

Религиозное общество друзей, обычно известное как квакеры, поощряло некоторые ценности, которые могли способствовать развитию научных способностей. Теория, предложенная Дэвидом Хэкетом Фишером в его книге «Семя Альбиона», указывает на то, что ранние квакеры в США предпочитали «практические занятия» более традиционному изучению греческого или латинского языка, популярному среди элиты. Другая теория предполагает, что их неприятие догм или духовенства обеспечивало им большую гибкость в отношении науки. Несмотря на эти аргументы, общепризнанным основным фактором является то, что квакерам изначально было отказано в доступе к ведущим юридическим и гуманитарным школам в Великобритании из-за Закона о присяге. Они также сталкивались с аналогичной дискриминацией в Соединенных Штатах, поскольку многие колониальные университеты придерживались пуританских или англиканских взглядов. Это привело к тому, что они посещали «безбожные» учебные заведения или были вынуждены полагаться на практические научные эксперименты, а не на академическую деятельность. В связи с этим утверждается, что квакеры представлены в науке лучше, чем большинство других религий. Некоторые источники, включая Пендлехилл и «Британскую энциклопедию», указывают на то, что на протяжении более двух столетий они были чрезмерно представлены в Королевском обществе. Эта возможность упоминается в исследованиях, цитируемых в работах о религиозности и интеллекте, а также в книге Артура Райстрика. Независимо от того, насколько это актуально сегодня, в науке было несколько выдающихся членов этой деноминации. Другие известные ученые имели квакерские корни, но сами не были практикующими квакерами. Среди них Джон Бардин, чья мать была квакером, и Карл Барри Шарплесс, который учился в школе квакеров и заявил, что квакерские ценности способствовали его успеху в качестве химика. Вместе с Фредериком Сэнгером (упомянутым ниже) это означает, что три из четырех человек, получивших к 2023 году две Нобелевские премии в научных категориях, были воспитаны в семьях квакеров.