Интеграционизм: Теория коммуникации Роя Харриса

Введение

Подход в теории коммуникации, разработанный Роем Харрисом. Интеграционизм (также известный как интеграционная лингвистика) – это подход в теории коммуникации, который акцентирует внимание на творческом участии коммуникантов в контексте и отвергает модели языка, основанные на правилах. Он был разработан группой лингвистов в Оксфордском университете в 1980-х годах, в частности Роем Харрисом. Международная ассоциация интеграционного изучения языка и коммуникации была основана в 1998 году и насчитывает членов в более чем двадцати пяти странах мира.

Интеграционизм и язык

Хотя интеграционные взгляды Харриса и доктора Адриана Пабле, среди прочих, отличаются от тех, кто считает, что познание распределено (например, Александр Кравченко и Найджел Лав), взгляд на язык в обеих областях довольно схож. Обе стороны критикуют точку зрения, рассматривающую язык как индивидуальную внутреннюю психологическую проблему, принимающую письменный язык в качестве основы для начала анализа. Вместо этого интеграционисты рассматривают знание (включая язык) как (i) связанное с опытом индивида и, следовательно, зависящее от «доказательств, доступных» этому конкретному индивиду, но в то же время (ii) непредсказуемое, поскольку любая интеграционная задача, включающая создание знаков и их интерпретацию, выполняется в реальных, временных ситуациях, которые также не являются просто «данными». Иными словами, использование языка по своей сути и безоговорочно контекстуально во всех своих проявлениях. Более того, Пабле, Хаас и Кристе задаются вопросом, поддается ли язык даже научному описанию, учитывая его контекстуальную природу. Контекстуальный характер языка приводит к отказу от представления о языке как о «фиксированном коде». Харрис подробно об этом рассуждает: «Когда мы сталкиваемся со словами, которые мы не знаем, словами, которых, по-видимому, не существовало несколько лет назад, трудно не прийти к двум выводам. Первый заключается в том, что если существуют словесные «коды», то они не могут быть фиксированными: наоборот, они должны постоянно меняться. Второй вывод заключается в том, что если такие коды существуют, то разные люди используют разные, и они тоже меняются. До вчерашнего дня в моем словаре не было слова «мошпит», а сегодня оно есть. Но если код проявляет такую нестабильность, как внезапное появление новых слов и значений, то какая гарантия стабильности существует для «старых» слов и значений? Интеграционист не видит никакой. И если это действительно так, то сама жизнеспособность концепции кода подвергается сомнению, поскольку она явно не выполняет ту теоретическую функцию, которая требуется от кода в семантике, а именно – обеспечивать источник общедоступных инвариантных значений, которые предположительно лежат в основе вербального общения в сообществе и, следовательно, могут быть как «закодированы», так и «декодированы» теми, кто знает код». Вместо частей фиксированного кода, язык рассматривается как ресурс для осуществления действий, идея, перекликающаяся с представлениями, выдвинутыми теоретикам речевых актов, такими как Дж. Л. Остин и Джон Сёрл, интеракционными социолингвистами, такими как Джон Дж. Гамперц, аналитиками разговора, такими как Харви Сакс, Эмануэль Шеглофф и Гудвин, а также другими, такими как Эрвинг Гоффман, все из которых были или являются активными в областях за пределами лингвистики, включая философию языка, социологию и антропологию. Харрис утверждает, что не знать, что означает слово, значит не знать, что с ним делать, не знать «как интегрировать появление слова в достаточном количестве нашего лингвистического опыта, чтобы удовлетворить требованиям [данного] случая». Пабле исследует интеграционные взгляды на язык с точки зрения практики наименования, связанной с замками в Беллинзоне, Швейцария. Спрашивая местных жителей о направлении к замкам, используя нестандартные названия, Пабле выявил различные формы, которыми местные жители их называли, подчеркивая идею о том, что ссылки на эти места были «высококонтекстуальными» и что «смысл» создается на месте. Интеграционная лингвистика пересекается с прагматическими и феноменологическими подходами, такими как этнометодология и анализ разговора. Последний, справедливо, подвержен предвзятости письменного и устного слова, однако предпринимаются текущие попытки расширить и включить в анализ более широкий спектр семиотических факторов. Более фундаментальное пересечение – эпистемологическое. Этнометодологическая политика Гарольда Гарфинкеля (1994) приоритизирует контекст взаимодействия, с резким возражением против аналитических предпосылочных систем любого рода, кроме тех, которые создаются последовательно упорядоченными взаимодействиями участников. Аналитики разговора разработали эмпирический подход, вытекающий из этой политики, где устные и письменные слова занимают центральное место. Недавний переход к децентрализации в анализе и теоретизации мультимодального последовательного анализа вполне соответствует интеграционистской точке зрения.

While the integrationist views of Harris and Dr Adrian Pablé, among others, differ from those who believe that cognition is distributed (e. g. Alexander Kravchenko and Nigel Love), the view on language in the two fields is quite similar. Both sides criticize the view that holds language as an individual internal psychological concern that takes written language as the base from which to begin analysis. Instead, integrationists view knowledge (which includes language) as "(i) linked to an individual's experience, and therefore dependent on the 'evidence available' to that particular individual, but at the same time (ii) unpredictable because any integrational task involving sign making and sign interpreting is carried out in actual, time embedded situations, which are not simply 'given', either." In other words, language usage is intrinsically, and without fail, contextual in all of its uses. Furthermore, Pablé, Haas & Christe question whether language is even amenable to scientific description, based upon its contextual nature. The contextual nature of language leads to a rejection of the notion that language is a 'fixed code'. Harris discusses this extensively:

"When we come across words we do not know, words which apparently did not exist a few years ago, it is difficult to resist two conclusions. One is that if there are verbal 'codes', they cannot be fixed: on the contrary, they must be changing all the time. The other conclusion is that if there are such codes, different people use different ones, and these too change. Until yesterday, mine did not include the word moshpit: today it does. But if the code has the kind of instability evidenced by the sudden emergence of new words and meanings, what guarantee of stability is there for 'old' words and meanings? The integrationist sees none. And if indeed there is none, then it is the viability of the concept of the code that is itself called in question. For it conspicuously fails to fulfill the theoretical function that is required of a code in semantics; namely to provide a source for those publicly invariant meanings that supposedly underpin verbal communication in the community, and can consequently be both 'encoded' and 'decoded' by those who know the code." Instead of parts of a fixed code, language is looked at as a resource to conduct action with, an idea that echoes the notions put forth by speech act theorists such as J. L. Austin and John Searle, interactional sociolinguists such as John J. Gumperz, conversation analysts such as Harvey Sacks, Emanuel Schegloff, and Goodwin, as well as others such as Erving Goffman, all of whom were or are active in fields outside of linguistics, including language philosophy, sociology, and anthropology. Harris claims that to not know what a word means is to not know what to do with the words, to not know "how to integrate the occurrence of the word into enough of our linguistic experience to satisfy the requirement of the [present] case". Pablé explores the integrationist views of language in terms of the naming practices related to castles in Bellinzona, Switzerland. By asking locals the directions to castles using non standard names for the castles, Pablé elicited various forms by which the locals referred to them, highlighting the idea that references to the places were "highly context sensitive" and that the "meaning" is created on the spot,

Integrationist linguistics overlaps with pragmatic and phenomenological approaches such as ethnomethodology and conversation analysis. The latter being rightly susceptible to a written and spoken word bias yet this is not without current attempts to broaden and include a wider range of semiotic contingencies into analyses. The more fundamental overlap is epistemological. Harold Garfinkel's (1994) ethnomethodological policies prioritize the context of interaction with strict objection to analytic presupposed systems of any kind other than that which is made so by the sequentially ordered interactions of participants. Conversation analysts have developed an empirical approach stemming from those policies where spoken and written words are centralized. A recent decentralizing move to the analysis and theorization of multimodal sequential analysis is very much consistent with an integrationist point of view.

Интеграционизм и идентичность

Хотя интеграционизм существует уже более трех десятилетий, выступая против "языкового мифа" и указывая на то, что лингвистический знак сам по себе не может функционировать как основа независимой, самодостаточной формы общения, а зависит для своей эффективности от интеграции с невербальной деятельностью различных видов, некоторые интеграционисты недавно обратили эту перспективу к переосмыслению другого важного понятия в социолингвистике – "социальной идентичности". Этот интеграционный взгляд на идентичность согласуется с социокультурной перспективой, согласно которой идентичность – это не жесткая и статичная система, предопределенная на основе социального класса, пола, этнической принадлежности, возраста или образования, а скорее дискурсивный и постоянно возникающий опыт, разделяемый в конкретном контексте и актуализируемый ситуативно. Однако, подчеркивая, что идентичность нельзя изучать исключительно на основе интеграционной практики индивида (включая как лингвистическую, так и нелингвистическую практику), интеграционисты ставят под сомнение подход социокультурной теории к анализу идентичности, в частности, оспаривая три ее основополагающих принципа: (i) данные, (ii) феноменологический индуктивизм и (iii) косвенная индексикальность. Интеграционистам представляется проблематичным, что социолингвисты фокусируются исключительно на том, что говорится. Иными словами, они рассматривают язык как независимую структуру, которую можно изолировать от текущего разговора. Интеграционисты утверждают, что высказывания нельзя отделить от контекста, в котором они произносятся. Высказывания должны быть интегрированы с деятельностью – лингвистической и нелингвистической – происходящей в данный момент. В заключение, с точки зрения интеграционизма, "социальная идентичность" – это скорее "метадискурсивная метка, используемая обычными людьми для осмысления их повседневного опыта первого порядка". Грамотность определяется как способность идентифицировать, понимать, интерпретировать, создавать, общаться, вычислять и использовать печатные и письменные материалы, связанные с различными контекстами. Иными словами, умение читать и писать необходимо не только для удовлетворения личных потребностей, но и для общения с сообществом и обществом, в котором человек живет. В связи с этим, в данном разделе сначала рассматривается различие между устной речью (язык первого порядка) и письменной речью (язык второго порядка) и способы достижения понимания прочитанного, а затем – влияние технологий на понимание чтения. Традиционно устную и письменную речь рассматривают как две стороны одной медали. Другими словами, считается, что письменная речь полностью отражает соответствующую устную речь. Поэтому педагоги полагают, что, обучая словам, или символизации фонетических знаков, они обеспечивают учащихся грамотностью, необходимой для понимания письменных текстов. Однако часто бывает, что учащимся трудно понять и интерпретировать стихотворение, даже если они знают значение каждого слова. Этот яркий пример демонстрирует проблему отождествления устной и письменной речи и указывает на необходимость рассматривать их по-разному. По мнению Кравченко, устная речь временна и локальна, а письменная – вневременна и нелокальна. Другими словами, содержание можно легко хранить и извлекать с помощью технологий, поэтому процесс рассуждения сосредоточен на том, как генерировать, оценивать, интерпретировать и использовать электронные ресурсы. Различные электронные ресурсы предоставляют различные возможности, поэтому одна из целей обучения новой грамотности – помочь учащимся развить способность понимать, для каких функций тот или иной электронный ресурс наиболее подходит. Например, опосредованное компьютером создание текста может способствовать мышлению, рефлексии и пересмотру собственных мыслей. Видео, сочетающее визуальный и слуховой каналы, может лучше способствовать усвоению знаний, чем изображения, использующие только визуальный канал. Гипертексты, доступные в сети, позволяют читателям создавать собственные пути чтения и реконтекстуализировать ресурсы веб-сайтов. Благодаря реконтекстуализации тематические области и семиотические формации становятся более индивидуальными, чем фиксированными. Читатели играют роль в создании смысла посредством выбранных путей чтения. По мнению Харриса, лингвистические знаки следует понимать в связи с невербальной деятельностью. Помимо чтения гипертекстов, читатели имеют доступ к другим нетекстовым ресурсам в сети, таким как изображения, диаграммы, видео и т.д. Использование этих невербальных семиотических ресурсов в текстах выполняет определенную функцию и предоставляет читателям возможности для создания смысла.

While integrationism has been in existence for over three decades, advocating against the “language myth” and indicating that linguistic sign alone cannot function as the basis of an independent, self sufficient form of communication, but depends for effectiveness on its integration with non verbal activities of many different kinds, some integrationists have recently directed this perspective to revisit another important concept in sociolinguistics – “social identity”. This integrational view of identity concurs with the sociocultural perspective that identity is not a rigid and static system predetermined on the basis of either social class, gender, ethnicity, age or education, but rather a discursive and constantly emerging experience that is locally shared and situationally evoked. On the other hand, however, stressing that identity cannot be examined exclusively from an individual's integrational practice (including both linguistic and non linguistic practice), integrationists cast doubt on the way sociocultural approach analyzes identity by specifically questioning three of the latter's tenets: (i) data, (ii) phenomenological inductivism, and (iii) indirect indexicality. It is problematic to integrationists that sociolinguists only focus upon what is said. In other words, sociolinguists take language as an independent structure that can be isolated from the ongoing conversation. Integrationists argue that utterances cannot be dissociated from the context where he utters statements. Utterances have to be integrated with the activities, linguistic and non linguistic, at that moment. In conclusion, from an integrational view, “social identity” is rather a “meta discursive label used by lay speakers to cope with their everyday first order experience” literacy is defined as the ability to identify, understand, interpret, create, communicate, compute and use printed and written materials associated with varying contexts. In other words, the ability to read and write does not only to fulfill one's own need but also to communicate with the community and society where one stays. With regard to it, this section first focuses on the distinction between spoken language (first order language) and written language (second order language) and how reading comprehension is achieved, and then aims at the impact of technology enhanced interaction on reading comprehension. Traditionally, spoken language and written language are regarded as the two sides of the same coin In other words, written language is believed to fully represent its corresponding spoken language. Therefore, educators believe by teaching words, or the symbolization of phonetic signs, students are equipped with the literacy to understand the written texts. However, it is often the case that students have a hard time understanding and interpreting a poem even though they know every single word. The glittering example reveals the problem of treating spoken language and written language as the same and implies the need to treat them differently. According to Kravchenko, spoken language and written language are different in that spoken language is temporal and local, while written language is atemporal and non local. To put it another way, the content can be easily stored and retrieved by means of technologies, so the practice of reasoning centers on how to generate, evaluate, interpret, and deploy the electronic resources. Different electronic resources can provide different affordances, so one of the aims of teaching new literacy is to help students develop the ability of knowing what functions that the certain electronic resource is good at. For instance, the text mediation through computers can facilitate the thinking, reflecting, and revising of one's own thought. Videos, with the visual and auditory modality, can better help knowledge acquisition than pictures, which have the visual modality alone. The hypertexts available online enable readers to create their own reading paths and recontextualize the resources of websites. Through the recontextualization, the thematic regions and semiotic formations are more idiosyncratic than fixed. The readers play a role in picking up the meaning through the created reading paths. According to Harris, linguistic signs should be understood with non verbal activities. In addition to reading the hypertexts, the readers have access to other non textual resources online, such as pictures, diagrams, videos, etc. The use of those non verbal semiotic resources within the texts has its function and offers affordances to the readers to make meaning.