Закон о государственной безопасности Бахрейна (1974–2001)

Введение

Закон о безопасности Бахрейна

После обретения Бахрейном независимости от Великобритании в 1971 году правительство Бахрейна начало длительный период политических репрессий, опираясь на Закон о государственной безопасности 1974 года, вскоре после принятия первой официальной Конституции страны в 1973 году. Массовые протесты против государственной власти привели к насильственному роспуску Национального собрания эмиром Иса бин Салманом Аль-Халифой и приостановке действия Конституции до 2001 года. Закон о государственной безопасности 1974 года использовался правительством Бахрейна для подавления политической нестабильности с 1974 по 2001 год. Именно в этот период, как сообщается, имели место наиболее серьезные нарушения прав человека и случаи пыток. Закон о государственной безопасности предусматривал меры, позволяющие правительству арестовывать и заключать в тюрьму лиц без суда на срок до трех лет за преступления, связанные с государственной безопасностью. Последующий указ к закону 1974 года учредил суды государственной безопасности, что создало условия для произвольных арестов и пыток. Ситуация с правами человека в Бахрейне, по сообщениям, достигла своего пика в середине 1990-х годов (см. Восстание в Бахрейне в 1990-х годах), когда тысячи мужчин, женщин и детей были незаконно задержаны, задокументированы случаи пыток и жестокого обращения с задержанными, а судебные процессы не соответствовали международным стандартам. Отчеты международных правозащитных организаций, таких как Human Rights Watch и Amnesty International, показывают, что на протяжении почти 25 лет Закон о государственной безопасности способствовал систематическому применению пыток к политическим заключенным и приводил к серьезным нарушениям прав человека. В 2001 году нынешний глава государства Бахрейна, король Хамад бин Иса Аль Халифа, отменил этот закон и провозгласил Бахрейн конституционной монархией после проведения национального референдума.

Статья 1

Если имеются серьезные доказательства того, что лицо совершило действия, сделало заявления, осуществляло деятельность или участвовало в контактах внутри или за пределами страны, носящих характер нарушения внутренней или внешней безопасности страны, религиозных и национальных интересов государства, его социальной или экономической системы; или являющихся подстрекательством к мятежу, затрагивающим или способным затронуть существующие отношения между народом и правительством, между различными государственными институтами, между социальными группами или между лицами, работающими в организациях, распространяющих подрывную пропаганду или атеистические идеи; министр внутренних дел может распорядиться арестовать это лицо, заключить его в одну из тюрем Бахрейна, произвести обыск лица, его жилища и места работы, а также принять любые меры, которые он сочтет необходимыми для сбора доказательств и завершения расследования. Срок задержания не может превышать трех лет. Обыски и меры, предусмотренные в первом абзаце, могут производиться только на основании судебного приказа. Любой, арестованный на основании положений первого абзаца, может подать жалобу на приказ об аресте в Верховный апелляционный суд по истечении трех месяцев с даты его исполнения. Жалоба может быть продлена в конце каждого шестимесячного периода с даты вынесения постановления об отклонении жалобы.

Статья 2

Судебное разбирательство всегда проводится за закрытыми дверями и в нем присутствуют только сторона обвинения, заявитель и его представитель. Разбирательство проводится в здании Верховного апелляционного суда. Оно может проводиться в другом месте в Манаме или за ее пределами, если Суд сочтет это необходимым для обеспечения безопасности страны или по соображениям общественной политики.

Статья 4

Если арестованный не подает жалобу в порядке, установленном статьей один, прокуратура должна представить документы в компетентный суд в течение срока, предусмотренного для подачи жалобы, с ходатайством о продлении срока содержания под стражей.

Статья 5

Министр внутренних дел в любое время может отдать приказ об освобождении лица, в отношении которого ранее был издан ордер на арест в соответствии с положениями настоящего закона. Задержанное лицо в любом случае должно быть освобождено в последний день трехлетнего срока, указанного в статье 1.

Статья 6

Все лица, помещенные в указанные тюрьмы в исполнение ордера о задержании, выданного в соответствии с Постановлением об общественной безопасности № 1, считаются задержанными на основании настоящего закона, и к ним применяются сроки подачи жалоб; они вправе подавать такие жалобы с даты вступления в силу настоящего закона.

Статья 7

Закон об общественной безопасности 1965 года, Декларация от 22 апреля 1965 года и Постановление № 1 об общественной безопасности настоящим отменяются.

История

Государство Бахрейн получило полную независимость от Великобритании в 1971 году и находилось под управлением эмира Исы бин Салмана Аль-Халифы. Аль-Халифа представляли собой суннитское меньшинство, правящее преимущественно шиитским населением. В 1972 году эмир издал указ о создании Конституционного собрания, которому было поручено разработать первую конституцию страны. В июне 1973 года этот орган, состоящий из 22 членов, завершил работу над конституцией, предусматривающей создание Национальной ассамблеи из 30 депутатов и проведение национальных выборов в ноябре того же года. Политическая разрядка между семьей Аль-Халифа и различными силами гражданского общества сошла на нет всего через два года. Деятельность Национальной ассамблеи была недолгой: она собралась всего на две сессии, после чего в 1975 году была насильственно распущена эмиром за отказ ратифицировать Закон о мерах государственной безопасности (Закон о государственной безопасности), который позволял арестовывать и заключать под стражу на срок до трех лет без суда любого, кто подозревается в создании угрозы внутренней или внешней безопасности Бахрейна посредством неопределенных «действий» или «заявлений». На вопрос о причинах роспуска Национальной ассамблеи министр информации Мухаммад Ибрагим аль-Мутава ответил, что она «мешала правительству» и будет восстановлена «когда мы почувствуем в этом необходимость, когда это будет соответствовать потребностям нашего общества и развития».

Закон о государственной безопасности был введен в действие вместе с указом об отсрочке выборов в Национальную ассамблею, приостановлении действия 40 конституционных статей, касающихся Национальной ассамблеи, и передаче законодательных полномочий эмиру и его Совету министров. После этого новые выборы в Национальную ассамблею не проводились в течение 27 лет – до 2001 года, когда новая конституция была разработана под эгидой преемника эмира, нынешнего короля Бахрейна Хамада бин Исы Аль-Халифы. Отсутствие контроля со стороны Национальной ассамблеи давало эмиру возможность назначать членов семьи Аль-Халифа на ключевые политические посты в правительстве Бахрейна, включая должности премьер-министра, министров внутренних дел, обороны, иностранных дел и юстиции. Политические партии были запрещены, и хотя конституция гарантировала основные права человека, новые указы, подрывающие авторитет конституции, серьезно ограничивали свободу слова, вероисповедания, печати, права на публичные и частные собрания, а также права лиц, лишенных свободы. Закон о государственной безопасности вместе с Амирским указом № 7 от 1976 года учредил Суд государственной безопасности, в котором отсутствовали большинство процессуальных гарантий.

Отмена политических и гражданских свобод

Бывшее правительство Бахрейна выработало практику систематических нарушений прав человека в отношении граждан, требовавших восстановления национальной конституции и возобновления работы Национального собрания, оба из которых были упразднены на основании Закона о государственной безопасности. Произвольные аресты, принудительные «признания», полученные под давлением, предварительное заключение, несправедливые судебные процессы и законное введение уголовных наказаний, включая смертную казнь, были широко распространены, особенно в отношении шиитского большинства населения Бахрейна. В 1976 году правительство Бахрейна приняло новый уголовный кодекс, который аннулировал многие гражданские свободы и политические права, гарантированные Конституцией 1973 года, и фактически криминализировало широкий спектр ненасильственной политической деятельности. В течение последующих двух десятилетий последовали новые указы, которые еще больше подрывали основные политические и гражданские права. Граждане Бахрейна подвергались обыскам и задержаниям или заключению в тюрьму без предъявления обвинений или суда за публичные высказывания, которые правительство считало враждебными или критическими. Все внутренние и внешние коммуникации с гражданами Бахрейна контролировались, политические партии и организации были запрещены, свобода собраний требовала разрешения, которое редко выдавалось, а государство осуществляло контроль над прессой посредством цензуры внутренней политической информации или любых упоминаний о соседних странах Бахрейна, а также инициировало поток обвинений в отношении граждан, предположительно связанных с международными террористическими организациями или экстремистскими группировками, связанными с правительством Ирана. Правительство Бахрейна последовательно отвергало межконфессиональные беспорядки как дело рук боевиков «Хезболлы», подстрекаемых и поддерживаемых Ираном. Члены шиитской общины Бахрейна систематически подвергались преследованиям во время мирных протестов и не спровоцированных собраний, таких как похоронные процессии. Жестокость, с которой власти пытались подавить восстания, характеризовалась неоднократным применением боевых патронов для разгона толпы и последующим убийством безоружных гражданских лиц. После войны в Персидском заливе в 1991 году улучшение ситуации с правами человека позволило нескольким гражданам, находившимся в изгнании, вернуться в Бахрейн, и по меньшей мере двадцать заключенных, осужденных за участие в предполагаемой попытке государственного переворота в Бахрейне, были освобождены. Этот период затишья был недолгим, поскольку широко распространенное недовольство в связи с продолжающимся отсутствием политических и гражданских прав сохранялось, а правительство оставалось бездействующим. В январе 1993 года петиция с требованием о возобновлении диалога по восстановлению демократических прав была подписана ведущими суннитскими и шиитскими деятелями и представлена эмиру, но получила отрицательный ответ. За два месяца до этого обращения эмир призвал к созданию Меджлиса аш-Шура (Верхней палаты) – фиктивного демократического органа, 30 членов которого назначались правительством и не имели законодательных полномочий. Совет существует и сегодня в исполнительной власти Бахрейна, где члены назначаются и играют более функциональную роль в качестве верхней палаты парламента. В декабре 1994 года протестующие вышли на улицы, требуя восстановления демократических прав и возобновления работы Национального собрания. Правительство Бахрейна отреагировало, проигнорировав требования и подавляя призывы к политическим изменениям посредством грубых нарушений прав человека. Тысячи мужчин, женщин и детей (в возрасте от девяти до десяти лет) были задержаны в течение десяти месяцев, с декабря 1994 года по октябрь 1995 года, по произвольным обвинениям на основании Закона о государственной безопасности. По меньшей мере 100 человек были впоследствии обвинены и приговорены к тюремному заключению, а в одном случае – к смертной казни. Двое заключенных умерли под стражей. Полицейские силы и отряды специального назначения были направлены против протестующих и использовали насилие для разгона толпы. К 1995 году было зафиксировано десять подтвержденных случаев смерти граждан Бахрейна, обстоятельства которых указывают на то, что они могли быть подвергнуты внесудебной казни, и по меньшей мере двадцать граждан Бахрейна были высланы или им было отказано во въезде при попытке вернуться в страну. Правительство Бахрейна не предоставило информацию об именах задержанных или местах их содержания под стражей. Подавляющему большинству этих лиц была отказана защита адвоката или доступ к членам семьи во время содержания под стражей, и они судились в закрытом режиме Государственным судом по безопасности, где отсутствовали большинство процессуальных гарантий. Правительство не представило никаких доказательств в поддержку этих заявлений или других, доказывающих иностранное вмешательство во внутренние дела Бахрейна в качестве источника внутренних напряжений или в качестве оправдания действий властей в отношении политических беспорядков. Кроме того, нет никаких доказательств того, что лица, ответственные за поощрение пыток, были привлечены к ответственности за эти действия. Действующее правительство ввело указ об амнистии, который предотвращает безнаказанность за преступления, совершенные в соответствии с прежней конституцией. На сегодняшний день ни один предполагаемый виновник не был привлечен к суду за пытки или жестокое обращение, хотя практика пыток в Бахрейне в 1980-х и 1990-х годах хорошо задокументирована.

The former government of Bahrain developed a pattern of systemic human rights violations against citizens who raised demands for the reinstitution of the national constitution and the reconvening of the National Assembly, both of which were abolished under the State Security Law. Arbitrary arrests, coerced “confessions” under duress, pre trial detention, unfair trials, and legal introduction of capital law offences were widespread, especially towards the majority Shia population of Bahrain. In 1976, the Bahraini government instituted a new penal code that nullified many of the civil liberties and political rights protected under the 1973 Constitution and effectively criminalized a wide range of nonviolent political activities. Over the subsequent two decades, more decrees followed that further undermined fundamental political and civil rights. Bahrain's citizens were prone to search and seizure, or incarceration without charge or trial for speaking out publicly in a manner that the government considered hostile or critical. All internal and external communications with Bahraini citizens were monitored, political parties and organizations were proscribed, freedom of assembly required authorization that was rarely given, and the state controlled the press by censorship of domestic political material or any mention of Bahrain's neighboring countries. and initiated an influx of accusations against citizens allegedly involved with international terrorist organizations or extremist groups tied to Iran's government. The Bahraini government consistently dismissed sectarian unrest as the work of Hezbollah militants instigated and supported by Iran. Members of Bahrain's Shia community were systematically targeted in peaceful protests and unprovoked gatherings like funerals processions. The brutality with which authorities sought to quell uprisings was characterized by the repeated use of live ammunition to disperse crowds, and the consequent killing of unarmed civilians. Following the Gulf War in 1991, a climate of improved human rights allowed for several citizens in exile to return to Bahrain and at least twenty prisoners convicted for their involvement in Bahrain's alleged coup attempt were released. This period of acquiescence was short lived as widespread discontent in the continued absence of political and civil rights persisted and the government remained idle. In January 1993, a petition requesting new dialogue on restoring democratic rights was signed by leading Sunni and Shia personalities and submitted to the Amir but was met with a negative response. Two months prior to this petition, the Amir called for the establishment of a Majlis al Shura (Upper House); a placebo democratic body whose 30 members were appointed by the government and had no legislative powers. The Council still exists today under Bahrain's executive branch, where members are appointed and play a more functional role as a parliamentary upper house. In December 1994, protestors took to the streets demanding the restoration of democratic rights and the reconvening of the National Assembly. The Bahraini government responded by ignoring the demands and stifled calls for political change through rampant human rights violations. Thousands of men, women and children (as young as nine and ten years of age) were detained in a ten month period between December 1994 and October 1995 under arbitrary accusations under the State Security Law. At least 100 were subsequently charged and convicted to terms of imprisonment, and in one case death. Two prisoners died while in police custody. Police forces and riot police were deployed against protestors and used violent means to disperse crowds. By 1995, ten confirmed deaths of Bahraini nationals presented circumstances that suggest they may have been extrajudicially executed, and at least twenty Bahraini nationals were exiled or denied entry when trying to return to the country. The Bahraini government failed to release the names of individuals who were arrested or the locations where they were detained. The vast majority of these individuals were denied defense attorneys or access to family members during their detention, and were tried privately by the government's State Security Court, where most due process protections were absent. No evidence was produced by the government to support these statements or others proving foreign involvement in Bahrain's domestic affairs as the source of domestic tensions or as justification for the manner in which authorities handled political unrest. Furthermore, there is no evidence that persons responsible for condoning acts of torture were disciplined for those acts. The current government introduced an Amnesty Decree that prevents impunity for crimes committed under the former constitution. To date, no alleged perpetrator has been tried for torture or ill treatment even though the practice of torture in Bahrain during the 1980s and 1990s has been well documented.

Смерть эмира и отмена закона о государственной безопасности

После смерти шейха Исы бин Салмана Аль-Халифы в 1999 году его сын, шейх Хамад бин Иса Аль-Халифа, взошел на престол как эмир. Вскоре после восшествия на престол шейх Хамад начал новую эру демократических реформ и к ноябрю 2000 года учредил комитет для разработки плана преобразования Бахрейна из наследственного эмирата в конституционную монархию в течение двух лет. В результате "Национальный пакт действий" был представлен общественности Бахрейна на первом всеобщем референдуме в стране после роспуска парламента в 1974 году, где 98,4% избирателей подавляющим большинством одобрили пакт. 5 февраля 2001 года шейх Хамад издал Указ об амнистии, помиловав всех политических заключенных, обвиняемых в преступлениях против государственной безопасности, независимо от того, находились ли они под стражей, были ли обвиняемы или осуждены в Бахрейне или за границей в изгнании. Указ об амнистии позволил всем гражданам, вовлеченным в политические и дела безопасности в период господства силовых структур, вернуться в Бахрейн без предъявления обвинений, что привело к репатриации сотен граждан. 21 октября 2010 года правительство Бахрейна сообщило, что с 2001 года было издано 43 указа об амнистии, помиловавшие 2639 осужденных, обвиняемых в причастности к терроризму или преступлениям против государственной безопасности. После вступления в силу Закона об амнистии от 5 февраля шейх Хамад официально отменил Закон о государственной безопасности и суды государственной безопасности, действовавшие во время правления его отца. Год спустя, в феврале 2002 года, после национального референдума шейх Хамад провозгласил Бахрейн конституционной монархией и изменил свой титул с эмира на короля. С момента публикации этого доклада сотни молодых людей и 23 известных гражданина, включая четырех шиитских духовных лиц, были арестованы всего за несколько недель до парламентских выборов в стране по обвинению в распространении ложной информации, подстрекательстве к насилию, разжигании терроризма или заговоре с целью свержения правительства. Независимые наблюдатели считают обвинения в пытках арестованных достоверными и полагают, что правительство чрезмерно реагирует, не имея никаких доказательств того, что оппозиция планирует свержение действующего правительства. Согласно статье в The Economist от августа 2010 года, "рост межконфессиональной напряженности, чрезмерная реакция правительства на протесты и явные преследования оппозиционных партий, особенно главной шиитской, подрывают репутацию Бахрейна как развивающейся, хотя и ограниченной демократии".

Following the death of Sheikh Isa bin Salman Al Khalifa in 1999, his son, Sheikh Hamad bin Isa Al Khalifa ascended to the throne as Amir. Shortly after his succession, Sheikh Hamad embarked on a new era of democratic reform, and by November 2000, established a committee to draft a blueprint to transform Bahrain from a hereditary emirate to a constitutional monarchy within two years. A resulting "National Action Charter" was presented to the Bahraini public in the country's first comprehensive referendum vote since the dissolution of Parliament in 1974, where 98.4% of voters overwhelmingly endorsed the charter. On February 5, 2001, Sheikh Hamad issued a Decree of Amnesty that pardoned all political prisoners indicted for state security crimes whether they were detained, facing charges, or convicted either in Bahrain or while exiled abroad. The Amnesty Decree enabled all citizens involved in political and security cases during the security state era to return to Bahrain without having to face charges, resulting in the repatriation of hundreds to the country. On October 21, 2010, the Bahraini government reported that 43 Amnesty Decrees Laws have been issued since 2001 pardoning 2,639 convicts indicted for involvement in terror or state security cases. Following the implementation of the February 5 Amnesty Law, Sheikh Hamad officially abolished the State Security Law and State Security Courts that were implemented during his father's rule. One year later in February 2002 after the national referendum, Sheikh Hamad pronounced Bahrain a constitutional monarchy and changed his title from Amir to King. Since the release of this report, hundreds of young men and 23 more prominent citizens, including four Shia clerics were arrested just weeks before the country's parliamentary elections on charges of spreading false information, inciting violence, fomenting terrorism or plotting the government's overthrow. Independent observers reckon that the accusations of torture against those who have been arrested are credible and believe that the government is overreacting without a shred of evidence to support that the opposition is plotting to overthrow the current government. According to an August 2010 article featured in The Economist, “Rising sectarian tension, the government’s overreaction to the protests and the blatant harassment of opposition parties, particularly the main Shia dominated one, are all tarnishing Bahrain’s reputation as a fledgling if limited democracy.”