Гностическая космология восьми небес

Введение

Гностическая космология восьми небес – концепция в гностицизме.

Концепция Огдоада (греч. ὀγδοάς) встречается в гностических системах раннехристианской эпохи и была далее развита теологом Валентином (ок. 160 г. н.э.). Число восемь играет важную роль в гностических системах, и необходимо различать различные формы, в которых оно проявлялось на разных этапах развития гностицизма. В самых ранних гностических системах существовала теория о семи небесах и сверхнебесной области, называемой Огдоад. Астрономические теории ввели понятие семи планетарных сфер, над которыми располагалась восьмая – сфера неподвижных звезд. В системе Валентина семь небес и даже область над ними рассматривались лишь как самая низкая и последняя ступень проявления творческой силы. Над ними находилась Плерома, где являлись первые проявления эволюции подчиненных сущностей от великого Первого Принципа.

Семь небес

Все ранние гностики, о взглядах которых сообщает Ириней в своем труде, в разделе (i. 23 и далее), вероятно, заимствованном у более раннего автора, согласны с учением о том, что мир был создан посредством архонтов (ангелов). Краткое изложение учения первых двух в списке, Симона и Менандра, не указывает, определяли ли они число этих архонтов; однако прямо говорится о третьем, Сатурнине (гл. 24), что он считал их семью. В конце первой книги Иринея содержится раздел, по всей видимости, происходящий из источника, отличного от ранее упомянутого. Здесь (ок. 29) он излагает мнения еретиков, которым сам не дает названия, но которых его переписчик Феодорит (Haer. Fab. I. 14) называет Офитами. Учение Офитов может быть использовано для иллюстрации учения Сатурнина, поскольку его связь с этой школой была теснее, чем с какой-либо другой. Естественно было предположить, что число семь архонтов было предложено Сатурнину астрономическими соображениями; это предположение подтверждается заявлением в более поздней главе (ок. 30), что святая Гебдома – это семь звезд, называемых планетами. Фактически, сферой семи звезд – Сатурна, Юпитера, Марса, Солнца, Венеры, Меркурия и Луны – предположительно управляли разные архонты. Их имена указываются по-разному: Ириней (ок. 30) называет их Иалдабаоф, главного, Иао, Саваофа, Адонаия, Элоая, Орея и Астафея. С этим тесно согласуется Ориген, который, рассуждая об Офитах (Adv. Cels. VI. 31, 32), называет Иалдабаофа, Иао, Саваофа, Адонаия, Астафея, Элоая, Орея. Эпифаний (Haer. 26, стр. 91), излагая мнения, очевидно принадлежащие к той же школе, помещает в высшие небеса Иалдабаофа или, по некоторым сведениям, Саваофа; в следующих – Илилая по одной версии, Иалдабаофа по другой; далее – Адонаия и Элоая; под ними – Дадеса, Сефа и Сакласа; в самом низу – Иао. Считалось, что каждый из еврейских пророков был послан одним из этих семи архонтов, чью особую славу этот пророк должен был провозгласить. Таким образом (Ириней, I. 30, стр. 109) первый архонт послал Моисея, Иисуса Навина, Амоса и Аввакума; второй – Самуила, Натана, Иону и Михея; третий – Илью, Иоиля и Захарию; четвертый – Исаию, Иезекииля, Иеремию и Даниила; пятый – Книгу Товита и Аггея; шестой – Михея (вероятно, Малахию?) и Нахума; седьмой – Ездру и Софонию.

All the early Gnostics of whose opinions Irenaeus gives an account, in a section (i. 23 sqq.) probably derived from an earlier writer, agree in the doctrine that the world was made by the instrumentality of archons (angels). The brief account given of the teaching of the first two in the list, Simon and Menander, does not state whether or not they defined the number of these archons; but it is expressly told of the third, Saturninus (ch. 24), that he counted them as seven. At the end of the first book of Irenaeus is a section to all appearance derived from a source different from that just referred to. He here (c. 29) relates the opinions of heretics to whom he himself gives no title, but whom his copyist Theodoret (Haer. Fab. i. 14) calls Ophites. The Ophite teaching may be used to illustrate that of Saturninus, his connexion with that school being closer than with any other. It would have been natural to think that the number of seven archons was suggested to Saturninus by astronomical considerations; and this supposition is verified by the statement in the later chapter (c. 30) that the holy Hebdomas are the seven stars called planets. In fact, the sphere of the seven stars, Saturn, Jupiter, Mars, the Sun, Venus, Mercury, and the Moon, were supposed to be presided over, each by a different archon. Their names are differently given; Irenaeus (c. 30) giving them, Ialdabaoth, the chief, Iao, Sabaoth, Adonaeus, Eloaeus, Oreus, and Astaphaeus. With this closely agrees Origen, who, writing of the Ophites (Adv. Cels. vi. 31, 32), gives the names Ialdabaoth, Iao, Sabaoth, Adonaeus, Astaphaeus, Eloaeus, Horaeus. Epiphanius (Haer. 26, p. 91), relating the opinions of what was clearly a branch of the same school, places in the highest heaven Ialdabaoth or, according to others, Sabaoth; in the next, Elilaeus according to one version, Ialdabaoth according to the other; in the next Adonaeus and Eloaeus; beneath these Dades, Seth, and Saclas; lowest of all Iao. It was thought that each of the Jewish prophets was sent by a different one of these seven archons, whose special glory that prophet was to declare. Thus (Irenaeus, i. 30, p. 109) the first archon sent Moses, Joshua, Amos, and Habakkuk; the second Samuel, Nathan, Jonah, and Micah; the third Elijah, Joel, and Zechariah; the fourth Isaiah, Ezekiel, Jeremiah, and Daniel; the fifth Book of Tobit and Haggai; the sixth Micah (qu. Malachi?) and Nahum; the seventh Ezra and Zephaniah.

Восьмая сфера

Древняя астрономия учила, что над семью планетарными сферами была восьмая, сфера неподвижных звезд (Клемент. Алекс., Strom. IV. 25, XXV. стр. 636: см. также его цитату, V. 11, стр. 692, об упоминании пятого неба в апокрифических писаниях, приписываемых Софонии). В восьмой сфере, как учили гностики, обитала Мать, которой все эти архонты обязаны своим происхождением, София или Пруник по версии Иринея, Барбело по версии Эпифания. В языке этих сект слово hebdomad обозначает не только семь архонтов, но также является названием места, указывая на небесные области, над которыми председательствовали семь архонтов; в то время как Ogdoad обозначает сверхнебесные области, лежащие выше их власти. Помимо высшего hebdomad семи архонтов, система Офитов повествовала о низшем hebdomad. После того как змей был низвергнут в этот низший мир в наказание за то, что научил первых родителей нарушать заповеди Иалдабаота, он породил себе шестерых сыновей, которые вместе с ним образуют hebdomad, аналог того, во главе которого стоит его отец Иалдабаот. Это семь демонов, чья деятельность направлена на эту низшую землю, а не на небеса, и которые наслаждаются причинением вреда человеческому роду, из-за которого их отец был низвергнут. Ориген (Adv. Cels. 30) приводит их имена и образы из диаграммы Офитов: Михаил в образе льва, Суриэль в образе быка, Рафаэль в образе дракона, Гавриил в образе орла, Таутабаот в образе медведя, Эратаот в образе собаки, Оноэль или Тартараот в образе осла. Не представляется, чтобы восточная философия или самые ранние гностические системы признавали какое-либо место выше восьмой сферы; и именно здесь, согласно рассказу Эпифания (Haer. 26, стр. 91), обитала Барбело, Мать всех. Однако греческая философия стала учить, что над чувственным миром лежит еще более высокая сфера, и Клемент. Алекс. (IV. 25) говорит о восьмой сфере как о ближайшей к noeto kosmo. Соответственно, те гностические системы, которые испытывают влияние греческой философии, не затрагивая доктрину о семи или восьми материальных небесах, развивают различными способами теорию области над ними. В системе Василида, как сообщает Ипполит (VII. 20 и след.), Ogdoad и Hebdomad – это лишь названия мест. В этой системе вселенная разделена на Kosmos и гиперкосмическую область. На вершине Kosmos стоит великий архонт, правящий Ogdoad, или эфирной областью, которая, как говорят, простирается до Луны. Под Ogdoad находится Hebdomad, возглавляемый своим архонтом. В одном месте (стр. 238) имена Ogdoad и Hebdomad, кажется, даны самим архонтам. В любом случае, названия свидетельствуют о происхождении из предыдущей системы, поскольку сама система Василида не содержит информации о числах семь или восемь; и число небес не ограничено семью, их насчитывается до 365. В Pistis Sophia учение о высших областях получает такое развитие, что семь планетарных сфер считаются презренно низкими; и Иалдабаот, некогда их правитель, в этой книге низводится до демона. Слово Hebdomad встречается также в Климентиновых посланиях, но его употребление там совершенно не связано с до сих пор описанным учением. Тайна Hebdomad, раскрытая там (Hom. XVII. 10), представляет собой самостоятельное изложение шести дней творения и седьмого дня покоя, иллюстрированное шестью направлениями, в которых простирается бесконечное пространство, а именно: вверх, вниз, вправо, влево, назад, вперед, вместе с центральной точкой, считающейся седьмой. Тайны числа семь рассматриваются Клементом. Алекс. (Strom. VI. 16) и в источнике, из которого он заимствовал (Филон, de Op. Mund. et Leg. Allegor., где эта тема расширяется: khairei he physis hebdomadi).

The ancient astronomy taught that above the seven planetary spheres was an eighth, the sphere of the fixed stars (Clem. Alex. Strom. iv. 25, xxv. p. 636: see also his quotation, v. 11, p. 692, of a mention of the fifth heaven in apocryphal writings ascribed to Zephaniah). In the eighth sphere, these Gnostics taught, dwelt the mother to whom all these archons owed their origin, Sophia or Prunikos according to the version of Irenaeus, Barbelo according to that of Epiphanius. In the language of these sects the word hebdomad not only denotes the seven archons, but is also a name of place, denoting the heavenly regions over which the seven archons presided; while Ogdoad denotes the supercelestial regions which lay above their control. Again, beside the higher hebdomad of the seven archons, the Ophite system told of a lower hebdomad. After the serpent in punishment for having taught the first parents to transgress the commands of Ialdabaoth was cast down into this lower world, he begat himself six sons, who with himself form a hebdomad, the counterpart of that of which his father Ialdabaoth is chief. These are the seven demons, the scene of whose activity is this lower earth, not the heavens; and who delight in injuring the human race on whose account their father had been cast down. Origen (Adv. Cels. 30) gives their names and forms from an Ophite diagram; Michael in form as a lion, Suriel as an ox, Raphael as a dragon, Gabriel as an eagle, Thauthabaoth as a bear, Erataoth as a dog, Onoel or Thartharaoth as an ass. It does not appear that the Oriental philosophy, or the earliest Gnostic systems, recognised any place higher than the eighth sphere; and it is here that according to the account of Epiphanius (Haer. 26, p. 91) dwelt Barbelo the mother of all. But Grecian philosophy came to teach that above the sensible world there lay a still higher, and Clem. Alex. (iv. 25) speaks of the eighth sphere as lying nearest to noeto kosmo. Accordingly, those Gnostic systems which are tinctured by Grecian philosophy, while leaving untouched the doctrine of seven or eight material heavens, develop in various ways the theory of the region above them. In the system of Basilides, as reported by Hippolytus (vii. 20 sqq. ), Ogdoad and Hebdomad are merely names of place. In that system the universe is divided into the Kosmos and the hypercosmical region. At the highest point of the Kosmos presides the great archon, ruling over the Ogdoad, or ethereal region, which is described as reaching down to the moon. Beneath the Ogdoad is the Hebdomad presided over by its own archon. In one place (p. 238) the names Ogdoad and Hebdomad seem to be given to the archons themselves. In any case the names shew marks of having been derived from a previous system, for the system of Basilides itself gives no account of the numbers seven or eight; and the number of heavens is not limited to seven, as many as 365 being counted. In Pistis Sophia, the doctrine of the higher regions receives such enormous development that the seven planetary spheres are thought of as contemptibly low; and Ialdabaoth, once their ruler, in this book sinks to a demon. The word Hebdomad occurs also in the Clementine Homilies, but its use there is quite unconnected with the teaching hitherto described. The mystery of the Hebdomad there unfolded (Hom. xvii. 10) is an independent exposition of the six days' work of creation, and the seventh day's rest; illustrated by the six directions, into which infinite space extends, viz. up, down, right, left, backward, forward, together with the central point considered as making a seventh. The mysteries of the number seven are treated of by Clem. Alex. (Strom. vi. 16), and in the source whence he borrowed (Philo, de Op. Mund. and Leg. Allegor., where the theme is enlarged on, khairei he physis hebdomadi).

Система 6 + 2

В системе Валентина имена Огдоад и Хебдомад вновь встречаются в том же значении. Над этим низшим миром расположены семь небес, где обитает их создатель, сам Демиург, также по этой причине называемый Гебдомасом (Ирен. I. v. с. 24). Марк более подробно изложил учение об этих семи небесах (Ирен. I. XIV. 7, с. 72). Над этими небесами находится Огдоад, также называемый мезотесом, и Иерусалим Вышний, обитель Ахамота, которая сама также называется Огдоад (Ирен. I. v. 2, с. 24; Гипполит. VI. с. 191). Над Огдоадом находится Плерома, обитель эонов. Таким образом (Гипполит. с. 195), мы имеем тройное разделение: сферы по временам, сферы Огдоада и сферы Хебдомады. Использование слов Хебдомад и Огдоад также несет следы происхождения из предшествующей системы, слово Огдоад встречается в ином смысле в самой системе Валентина, где Огдоад внутри Плеромы, вероятно, должен был соответствовать Огдоаду вне её. Ириней (II. 107) приводит в качестве аргумента рассказ о вознесении Павла в третье небо, опровергая низкое положение, отводимое небесам в валентинианской схеме.

Первый Огдоад

На самых ранних стадиях эволюции мы имеем (Ирен. I. i.) восемь первичных Эонов, составляющих первый Огдоад. Высшее представление о Боге, именуемом Неизречимым Отцом и существовавшем до начала времен, описывается как Глубина или Бездна (Бытос). Вокруг Него существует женская сила, названная Тишиной (Сиге). Эти два божества, Глубина и Тишина, становятся причиной, посредством процесса эманации, других изначальных существ, или Эонов. Эоны всегда рождаются в мужско-женских парах (как сизигии), каждая из которых сама по себе является божественным принципом, но в то же время представляет собой один аспект Неизречимого Отца, Которого иначе невозможно описать или постичь, поскольку Он выше всех имен. Эманация происходит следующим образом: Глубина и Тишина рождают Ум и Истину (Ноус и Алетэя), которые рождают Слово и Жизнь (Логос и Зоэ), которые рождают Человека и Церковь (Антропос и Экклесия). Эти эонические пары составляют Полноту Божества (Плерома), а первые восемь Эонов, изложенные здесь, – Валентинская Огдоада. Хотя этот Огдоад является первым в порядке эволюции, если теория Валентина будет признана истинной, тем не менее, для нас, прослеживающих историю развития этой системы, низший Огдоад должен быть однозначно признан первым, а высший – лишь последующим расширением ранее принятого действия Огдоада. Возможно также, что египетская доктрина о восьми изначальных богах (см. выше) могла способствовать формированию теории, родиной которой был Египет. В любом случае, Огдоад 7 + 1 был бы несовместим с теорией, неотъемлемой частью которой является соединение её персонажей в пары, мужские и женские. Гипполит Римский (Ref. vi. 20, с. 176) связывает систему Валентина с системой Симона, в которой происхождение вещей возводится к центральному первому принципу вместе с шестью "корнями". Если заменить один первый принцип на мужской и женский принцип, то 6 + 1 у Симона превращается в 6 + 2 у Валентина. Однако сам вопрос о том, следует ли считать первый принцип единым или двойственным, был предметом разногласий среди самих валентиниан; и их расхождения в способе подсчета чисел первичного Огдоада подтверждают сказанное о более позднем происхождении этой доктрины.

In the earliest stages of that evolution we have (Iren. I. i.) eight primary Aeons constituting the first Ogdoad. The ultimate conception of God, named the Ineffable Father and who has existed since before the beginning, is described as Depth or Profundity (Bythos). All around him exists a female power that has been named Silence (Sige). These two deities, Depth and Silence, become the cause, through a process of emanation, of the other archetypal beings or Aeons. The Aeons are always born in male female pairs (as syzygies), each of which is in itself a divine principle but at the same time represents one aspect of the Ineffable Father, who otherwise could not be described nor comprehended as he is beyond all names. The emanation takes place in the following manner: Depth and Silence gives birth to Mind and Truth (Nous and Aletheia), who gives birth to Word and Life (Logos and Zoe), who gives birth to Man and Church (Anthropos and Ecclesia). These Aeonic pairs comprise the Fullness of Godhead (Pleroma), and the first eight Aeons that have been expounded here are the Valentinian Ogdoad. Though this Ogdoad is first in order of evolution, if the Valentinian theory be accepted as true, yet to us who trace the history of the development of that system the lower Ogdoad must clearly be pronounced the first, and the higher only as a subsequent extension of the previously accepted action of an Ogdoad. Possibly also the Egyptian doctrine of eight primary gods (see above) may have contributed to the formation of a theory of which Egypt was the birthplace. In any case an Ogdoad 7 + 1 would have been inconsistent with a theory an essential part of which was the coupling its characters in pairs, male and female. Hippolytus of Rome (Ref. vi. 20, p. 176) connects the system of Valentinus with that of Simon, in which the origin of things is traced to a central first principle, together with six "roots." If for the one first principle we substitute a male and female principle, the 6 + 1 of Simon becomes the 6 + 2 of Valentinus. This very question, however, whether the first principle were to be regarded as single or twofold was one on which the Valentinians themselves were not agreed; and their differences as to the manner of counting the numbers of the primary Ogdoad confirm what has been said as to the later origin of this doctrine.

4 + 4 Система

Учение об Огдоаде как начале конечного бытия было установлено Валентином, и последователи его, проникнутые философией Пифагора, внесли в него изменение. В этой философии Тетрада почиталась особенно и считалась основой воспринимаемого мира. Пифагорейская клятва Тетрадой широко известна. Валентиниан Секунд разделил Огдоаду на правую и левую Тетради (Ирен. I, XI); а у Марка, который обильно использует пифагорейские умозаключения о числах, Тетрада занимает высшее место в системе.