Патидары: история и социальная структура землевладельческой касты Гуджарата.

Введение

Индийская каста землевладельцев и крестьян

Патидар (Pāṭidār, гуджарати: Pāṭidār), ранее известная как Канби (гуджарати: Kaṇabī), — это индийская каста и община, занимающаяся земледелием и владеющая землей, родом из штата Гуджарат. Община включает в себя множество подкаст, наиболее заметными из которых являются Лева и Кадва. Они составляют одну из доминирующих каст в Гуджарате. Изначально титул "Патидар" присваивался землевладельческой аристократии гуджаратских Канби; однако впоследствии он был массово распространен на все население Канби, заявлявшее о своей принадлежности к земле, отчасти благодаря земельным реформам, проведенным во времена британского правления.

История

Канби/патидары были разделены на несколько подкаст. Левы происходили из центрального Гуджарата, а Кадавы – из северного Гуджарата. Мати, являвшиеся подкастой лева, жили в южном Гуджарате. Чуллия проживали в определенных районах Саураштры. Бхакты составляют еще одну подкасту. Анджана Канби схожи с раджпутами, употребляют мясо и алкоголь. Уда Канби – последователи Удабхагата, нео-вайшнавского святого. Матия, также известные как Пирана, – это канби, происходящие от обращенных в исламский тарикат имама Шаха в XV веке. Эти канби были отлучены от общества и переселились в округ Куч. Позже некоторые из них были обращены в секту Сваминараян Нараяном Мистри. Начиная с XVII века, лева канби контролировали большую часть земли в округе Кхеда посредством системы совместного владения землей, называемой нарвадари, при которой лева разделяли выплаты налогов, причитающихся правительству. Они делали это для защиты своей общины от эксплуатации со стороны правительства. Патидары изначально были титулом для канби, ставших деревенскими сборщиками налогов при империи Моголов, а затем при империи Маратхов. Эти канби также носили титулы Десаи, Амин и Патель. Канби были группой западноиндийских крестьян, имевших различные подкланы, например, маратха канби в центральном Декане и элитные патидар канби в Гуджарате. Подъем канби в Гуджарате и изменение их идентичности на патидар можно объяснить земельными реформами британского периода. Администрация Раджа стремилась обеспечить поступления от высокоплодородных земель центрального Гуджарата, проводя реформы, которые коренным образом изменили отношения между двумя общинами региона – крестьянами канби и воинами коли. Ранее обе общины имели примерно равный социально-экономический статус, но земельные реформы больше подходили сельскохозяйственным крестьянам, чем воинам. Правительства Индии всегда полагались на доходы от земли как на основной источник дохода. С упадком империи Моголов существующие административные системы рухнули, и воцарился хаос. Британская колонизация страны происходила на протяжении многих лет и должна была адаптироваться к различным местным формам землевладения, возникшим с ослаблением власти Моголов. Эти системы владения можно было классифицировать как основанные на землевладельцах (заминдари, ванта или магульзари), деревенские (махалвари, нарва) и индивидуальные (рётвари). В Гуджарате британские администраторы обнаружили, что все три системы существуют. Канби склонялись к деревенской модели, а коли – к модели, основанной на землевладении. Деревенская система подразумевала, что организации совместно владели деревней и разделяли ответственность за земельные налоги в определенной пропорции. Разделение ответственности могло быть организовано по количеству земли, принадлежащей каждому члену (метод бхайачары) или по происхождению (система патидари). Работа с этой деревенской моделью позволила британцам установить фиксированную сумму налога, которая подлежала уплате независимо от того, обрабатывалась земля или нет, и давала землевладельцам право субаренды и управления своими землями с минимальным вмешательством властей. Это упростило сбор налогов и увеличило доход по сравнению с системой, основанной на индивидуальной ответственности за налоги, где необходимо было учитывать невозделанные земли. Это также позволило установить определенную степень общинного самоуправления, что способствовало подъему экономической элиты, не заинтересованной в политических вызовах, и, следовательно, подъему общин, известных как канби. Некоторые канби стали достаточно богатыми, чтобы войти в мир финансов, предоставляя кредиты другим членам своей общины. Ситуация гуджаратских коли, с их предпочтительной системой владения землей, не была столь взаимовыгодной. Они подвергались вмешательству со стороны британских сборщиков налогов, которые вмешивались, чтобы гарантировать перечисление причитающихся налогов правительству до того, как излишек пойдет землевладельцу. Поскольку они не стремились активно заниматься сельским хозяйством лично и, таким образом, максимизировать доходы от своих земель, земли коли часто оставались необработанными или недоиспользованными. Эти земли постепенно переходили к крестьянам канби, а коли были классифицированы как преступное племя из-за невыполнения налоговых обязательств и склонности к набегам на деревни канби для выживания. Захват земли канби также превратил коли в арендаторов и сельскохозяйственных рабочих канби, а не в землевладельцев, что увеличило экономическое неравенство между общинами. Разница еще больше усугублялась тем, что канби предоставляли лучшие условия аренды членам своей общины, чем коли. В XVIII веке канби также упоминались как ткачи в Сурате. В 1740-х годах губернатор Сафдар Хан разрешил некоторым канби производить сари, что традиционно было прерогативой кхатри. Кунби переняли искусство ткачества у кхатри, которые их наняли. Кхатри были недовольны этим, и между кастами развилось соперничество, которое нарушило бизнес Ост-Индской компании. Это привело к тому, что компания убедила наваба отменить лицензию кунби на ткачество сари в 1800 году и гарантировать кхатри исключительное право на производство сари при условии, что они будут работать только для Ост-Индской компании. Экономическое благосостояние канби еще больше улучшилось с 1860-х годов благодаря улучшению отбора культур, методов ведения сельского хозяйства и транспорта. Они начали диверсифицировать свои деловые интересы, а некоторые представители высшего сословия заменили ручной труд своих семей – особенно женщин – на наемный труд, стремясь подражать баниям, которые имели статус вайшьев в варна-ранге. Канби принадлежали к низшей касте шудр. Канби также заявляли о равенстве в статусе с раджпутами, которые ранее были доминирующей кастой в регионе. Традиционно барды и брамины утверждали, что канби всегда были фермерами, но в 1912 году канби опубликовали «Происхождение и история канби кшатрия» на гуджарати, пытаясь связать канби с кланом Икшваку кшатриев. По словам Дьётиндры Джайна, канби никогда не правили никакими территориями, кроме поместий Патади, Дхаса, Раи и Санкали. Патидары начали торговать индиго в XIX веке. В 1891 году около десяти процентов лева и кадва канби были грамотными. Кадва раньше имели уникальный обычай заключения браков, при котором браки проводились только раз в десять лет. К 1911 году этот обычай заключения браков стал приходить в упадок. В 1922 году Кадва Сева Мандал организовал кастовую конференцию, которая отменила десятилетний обычай заключения браков.

The Kanbi/Patidars were divided into several subcastes. The Levas were from central Gujarat and the Kadavas were from northern Gujarat. The Matis, who were a sub subcaste of the Levas, lived in southern Gujarat. The Chullias lived in certain areas of Saurashtra. The Bhaktas form another subcaste. The Anjana Kanbis are similar to Rajputs, and eat meat and drink alcohol. The Uda Kanbis are followers of Udabhagat, a neo Vaishnav saint. The Matiyas, also known as Piranas are Kanbis who descend from converts to the Islamic sect of the Imam Shah in the 15th century. These Kanbis were ostracised and moved to Kutch district. Later some of these Kanbis were in turn converted to the Swaminarayan sect by Narayan Mistri. Since the 17th century, the Leva Kanbis controlled the majority of the land in the Kheda district through a coparcenary system of land tenure called narwadari in which Levas would share the payments of revenue owed to the government. They did this to protect their community against exploitations by the government. The Patidar were originally a title for the Kanbis who had become village tax collectors under the Mughal Empire, and later the Maratha Empire. These Kanbis also took the titles of Desai, Amin and Patel. The Kanbis were a group of western Indian peasant farmers that had various subclans, for example in the central Deccan the Maratha Kanbis and in Gujarat the then elite Patidar Kanbis. The rise to socio economic prominence of the Kanbi community in Gujarat and its change of identity to that of Patidar can be attributed to the land reforms of the British Raj period. The Raj administrators sought to assure revenue from the highly fertile lands of central Gujarat by instituting reforms that fundamentally changed the relationship between the two communities of the region, the peasant Kanbi and the warrior Kolis. The two had previously been of more or less equal socio economic standing, but the land reforms better suited the agricultural peasantry than the warriors. Governments in India had always relied on revenue from land as their major source of income. With the decline of the Mughal Empire, the extant administrative systems fell apart and anarchy prevailed. The British colonisation of the country took place over a period of many years and had to adapt to the various local land tenure arrangements that had arisen as Mughal power waned. These systems of ownership could be broadly classified as landlord based (zamindari, vanta or magulzari), village based (mahalwari, narva) and individually based (ryotwari). In Gujarat, the British administrators found that all three systems existed. The Kanbis tended to adopt the village based model and the Kolis the landlord based variant. The village based system entailed that organisations jointly owned a village and shared responsibility in some fixed proportion for the land revenues. The division of responsibility might be arranged by the amount of land held by each member (the bhaiachara method) or by ancestry (the pattidari system). Working with this village model enabled the British to impose a fixed revenue demand that was payable whether or not the land was cultivated and that gave landholders the right to sublet and otherwise manage their lands with minimal official interference. It simplified revenue collection and maximised income when compared to a system based on individual responsibility for revenue, in which allowances had to be made for land being out of cultivation. It also allowed a degree of communal self determination that permitted the rise of economic elites with no reason to engage in political challenges, and hence the rise of the communities then known as Kanbis. Some Kanbis became wealthy enough to enter the world of finance, providing lines of credit to others in their community. The situation experienced by the Gujarati Kolis, with their preferred landlord based tenure system, was not so mutually beneficial. They were subject to interference from the British revenue collectors, who intervened to ensure that the stipulated revenue was remitted to the government before any surplus went to the landlord. Being less inclined to take an active role in agriculture personally and thus maximise revenues from their landholdings, the Koli possessions were often left uncultivated or underused. These lands were gradually taken over by Kanbi cultivators, while the Kolis became classified as a criminal tribe due to their failure to meet the revenue demands and their tendency to raid Kanbi villages to survive. The Kanbi land takeovers also reduced the Kolis to being the tenants and agricultural labourers of Kanbis rather than landowners, thus increasing the economic inequality between the communities. The difference was further exacerbated by the Kanbis' providing better tenancy arrangements for members of their own community than for Kolis. In the 18th century, Kanbis were also mentioned as working as weavers at Surat. In the 1740s, some Kanbis were granted permission by the governor, Safdar Khan, to manufacture Saris, which traditionally was the domain of Khatris. The Kunbis had learned the art of weaving from the Khatris who had employed them. The Khatris were annoyed by this, and a rivalry developed between the castes, which disrupted the business of the East India Company. This led the Company to persuade the Nawab to revoke the Kunbi's license to weave saris in 1800, and guarantee to the Khatris the sole license to manufacture saris, on the condition that they would only work for the East India Company. The Kanbis' economic well being was enhanced further from the 1860s due to improvements in crop selection, farming methods and transportation. They began to diversify their business interests and some with higher status also replaced the field labour of their families – especially the women – with hired labour in an attempt to emulate the Bania communities, who had Vaishya status in the varna ranking system. The Kanbis had been of the low caste Shudra rank. The Kanbis also claimed equal status with the Rajputs, who had formerly been the dominant caste in the region. Traditionally the bards and brahmins had maintained that the Kanbis had always been farmers, but in 1912 the Kanbis published Origin and History of Kanbi Kshatriya in Gujarati, attempting to link the Kanbis with the Ikshvaku clan of Kshatriyas. According to Jyotindra Jain, the Kanbis have never ruled any territory except the estates of Patadi, Dhasa, Rai, and Sankali. The Patidars began trading indigo in the 19th century. In 1891, around ten percent of Leva and Kadva Kanbis were literate. The Kadvas used to have a unique marriage custom in which marriages were only conducted once every ten years. This marriage custom was noted to be in decline by 1911. In 1922, the Kadva Seva Mandal organized a caste conference which abolished the deccenial marriage custom.

Переосмысление идентичности

Земельные участки, удерживаемые по системе сельской земельной собственности, известны как пати, а патидар – владелец одного из таких участков. В течение XIX века канби обычно стали использовать термин «патидар» для самоидентификации, подчеркивая тем самым высокий статус, связанный с их землевладением. Община также приняла фамилию Патель, традиционно присваиваемую сельским старостам. В этот период канби и патидары были социально стратифицированы. «Истинными» патидарами считались доминирующие землевладельцы, владевшие крупными поместьями, руководившие обработкой земли или сдававшие её в аренду. «Меньшие» патидары владели меньшими участками и обрабатывали часть земли самостоятельно. Канби сохранили свой более низкий статус как безземельные. Британская администрация отдавала предпочтение «истинным» патидарам перед раджпутами и коли, назначая их сборщиками налогов. Это благоприятное отношение, возросшее богатство и влияние привели к тесному взаимодействию «истинных» патидаров, «меньших» патидаров и канби. Развитие табака как товарной культуры и торговля с Африкой также принесли пользу как патидарам, так и канби, укрепив их единство и предотвратив раскол. Они сохранили некоторые местные обычаи, например, предпочтение пению народных бхакти-гимнов на местных языках, а не более брахманических санскритских вариантов. Однако высшие касты никогда не признавали за патидарами статуса выше шудры. Патидары не допускали эксплуатации со стороны брахманов и не позволяли им контролировать свою жизнь; более того, в округе Кхеда патидары обладали большей властью, чем брахманы. В частности, патидары утверждают, что лева и кадва происходят от Лавы и Куши соответственно, двух сыновей Рамы. Бароты утверждают, что Лава и Куша были прокляты своей матерью Ситой заниматься земледелием, после чего патидары предположительно мигрировали из Айодхьи в Гуджарат. Шах и Шрофф считают этот сценарий маловероятным, полагая, что это пример создания баротами мифов для легитимизации кастовых претензий на определенную варну (в данном случае – кшатриев). Патидары не носят священный шнур (джанеу) и нанимают брахманов любой касты в качестве своих жрецов. Покок отмечает различия в поведении патидарских мужчин в поле и дома. На полях допускалось употребление мяса и алкоголя, а также половые отношения с женщинами из неприкасаемых каст, но такое поведение строго запрещалось в доме. Патидары практиковали убийство новорожденных девочек до тех пор, пока британская администрация не запретила это в 1870 году. Патидарская практика гипергамного брака отличалась от практики коли: первые заключали браки относительно локально и внутри своей общины, а вторые рассеивались на большой территории, заключая браки с раджпутами. Система патидар привела к формированию эндогамных брачных кругов, основанных на группах деревень с равным статусом, известных как голы, что укрепляло связи. Одновременно система позволяла представителям относительно бедных кругов жениться гипергамно на представителях немногих, более богатых семей патидаров, социально-экономический статус которых мог снизиться, если бы они не прибегали к такой практике из-за недостатка подходящих невест. Ситуация с браками в Гуджарате в последние годы стала настолько острой из-за значительного дисбаланса полов, что в 2010-х годах организации общины патидаров в других частях Индии стали поощрять некоторых своих членов заключать браки с патидарами Гуджарата, а также браки патидаров Курми. Последнее они считают приемлемым, полагая, что много веков назад эти две касты имели общее происхождение. В настоящее время число таких браков невелико, но это рассматривается как значительный отход от традиции заключения браков за пределами касты и/или родного штата. Они утверждают, что такие браки также способствуют развитию новых деловых связей. В 1894 году другая каста фермеров, курми, создала свою собственную кастовую ассоциацию. Курми были земледельческой кастой в восточной равнине Ганга, которые, как и канби, относились к шудрам. В организации в Аваде курми попытались объединить под своим началом патидаров, маратхов, капу, редди и найду. Затем они начали кампанию за признание курми кшатриями в переписи населения 1901 года. Британская администрация впервые признала отдельный кастовый статус патидаров в переписи населения Индии 1931 года. В переписи все упоминания канби в Гуджарате были заменены на патидар. До 1950-х годов дети патидаров и брахманов не ели вместе и не пили из одних и тех же стаканов в начальных школах Старого Ахмедабада. В 1960-х годах альянс патидаров, брахманов и баниа контролировал политику Гуджарата. В посленезависимую эпоху патидары вместе с брахманами, раджпутами и баниа составляли высшие касты Ахмедабада. В 1985 году патидары и брахманы приняли активное участие в антирезервационных беспорядках. Они являются одной из доминирующих каст в Гуджарате.

The parcels of land held under the village tenureship system are known as patis and a patidar is the holder of one of those allotments. During the 19th century, the Kanbis generally adopted the Patidar term to describe themselves and thus emphasise the high status associated with their ownership. The community also adopted the surname Patel, which was traditionally applied to village headmen. During this time, the Kanbis and Patidars were socially stratified. The "authentic" Patidars were those who were the dominant landowners. They owned large estates and supervised cultivation, or leased out land to tenants. The "lesser" Patidars were those who owned less land and cultivated part of their lands themselves. The Kanbis retained their lower status as those who did not own land. The British favoured the "authentic" Patidars over the Rajputs and Kolis, and gave them positions as revenue collectors. The favoured treatment and increased wealth and dominance led the "authentic" Patidars, "lesser" Patidars, and Kanbis to closely associate with each other. Additionally, the development of tobacco as a cash crop and African trade benefited both Patidars and Kanbis and reinforced their unity and prevent them from splitting. They also retained some of their local customs, such as a preference for singing vernacular bhakti devotional songs rather than the more Brahmanic Sanskrit variants. However, upper castes never recognised any claim of status above Shudra for the Patidars. The Patidars did not allow Brahmins to exploit them or allow Brahmins to control their lives; in fact, in the Kheda district the Patidars wielded more power than the Brahmins did. Specifically, the Patidars claim that the Levas and Kadvas are the descendants of Lava and Kusha, respectively, the two sons of Rama. The Barots record that Lava and Kusha were cursed by their mother Sita to become cultivators, and after which the Patidars supposedly migrated from Ayodhya to Gujarat. Shah and Shroff consider this scenario to be unlikely, and believe it to be an example of Barots creating myths to legitimize caste claims to a particular varna (in this case, Kshatriya). The Patidars do not wear the sacred thread, and employ any caste of Brahmins to act as their priests. Pocock notes differences in the behavior of Patidar men of Kheda district when in the fields versus the home. In the village fields the consumption of meat and liquor and sexual relations with untouchable women is possible, but such behavior is strictly forbidden in the house. The Patidars practised female infanticide until it was outlawed by the British in 1870. The Patidar practice of hypergamous marriage was also distinct from that of the Kolis, with the former marrying relatively locally and across boundaries within their own community while the latter dispersed over a wide area to marry with Rajputs. The Patidar system caused the creation of endogamous marriage circles based around groups of equal status villages known as gols, thus strengthening ties. Simultaneously, the system allowed someone from a relatively poor circle to marry hypergamously into one of the fewer, wealthier Patidar families, whose socio economic status would be diluted unless they adopted such practices because there were insufficient eligible brides. The marriage situation in Gujarat has become so severe in recent years, with such a significant skew of gender, that in the 2010s the Patidar community organisations elsewhere in India have been encouraging some of their number to contract marriages with Gujarati Patidars, and also encouraging some Kurmi Patidar marriages. The latter they hold to be acceptable because of a belief that, centuries ago, the two castes had a common origin. The numbers involved are at present reported to be very few but it is seen as a significant break with tradition to marry outside the caste and/or outside their home state. They claim that such marriages also develop new business ties. In 1894, another farmer caste, the Kurmis, formed their own caste association. The Kurmis were a farming caste in the eastern Gangetic plain who, like the Kanbis, were of Shudra status. In an organisation in Awadh, the Kurmis sought to draw the Patidars, Marathas, Kapus, Reddys, and Naidus under the Kurmi umbrella. They then campaigned to have Kurmis recognised as Kshatriyas in the 1901 census. The Raj administration first recognised the separate caste status of Patidars in the 1931 census of India. In the census, all instances of Kanbi in Gujarat were replaced with Patidar. Until the 1950s, Patidar and Brahmin children did not dine with each other or drink from the same glasses in Primary schools in Old Ahmedabad. In the 1960s, an alliance of Patidars, Brahmins, and Banias controlled Gujarati politics. In the post independence era, Patidars along with Brahmins, Rajputs, and Banias formed the upper castes of Ahmedabad. In 1985, Patidars and Brahmins violently participated in the anti reservation riots. They form one of the dominant castes in Gujarat.

Диаспора

Патидары начали мигрировать в Восточную Африку, находившуюся под контролем Великобритании, более века назад. Во время голода 1890 года в Южной Африке многие канби преуспели, работая наёмными рабочими и занимаясь торговлей. Значительная иммиграция из Индии в Соединенные Штаты началась после исторического Закона об иммиграции и гражданстве 1965 года. Первые иммигранты после 1965 года были высококвалифицированными специалистами. Поскольку иммиграционное законодательство США позволяет спонсировать иммиграцию родителей, детей и, особенно, братьев и сестер на основании воссоединения семьи, их число быстро росло в результате явления, известного как «цепочная миграция». Учитывая предпринимательские способности и деловую хватку патидаров, многие из них открыли магазины и мотели. В настоящее время, в 21 веке, более 40% индустрии гостеприимства в Соединенных Штатах контролируется патидарами и другими гуджарати. Патидарские самаджи также доминируют как франчайзи сетей ресторанов быстрого питания, таких как Subway и Dunkin' Donuts, и розничных сетей, таких как 7 Eleven.