Сан-Хосе-Моготе: древний центр цивилизации сапотеков в долине Оахака.

Введение

Доколумбовый археологический памятник сапотеков Сан-Хосе-Моготе – доколумбовый археологический памятник сапотеков, мезоамериканской культуры, процветавшей в регионе, который сейчас является мексиканским штатом Оахака. Являясь предшественником более известного сапотеческого памятника Монте-Альбан, Сан-Хосе-Моготе был самым крупным и важным поселением в долине Оахака в ранний и средний формативный периоды (ок. 1500–500 гг. до н.э.) мезоамериканского культурного развития. Расположенный в плодородных низинах рукава Этла долины Оахака, этот участок окружен современной деревней Сан-Хосе-Моготе, примерно в 12 км к северо-западу от города Оахака (Эванс, 2004: 122). Сан-Хосе-Моготе считается старейшей постоянной сельскохозяйственной деревней в долине Оахака и, вероятно, первым поселением в этом районе, где использовалась керамика. Здесь также были обнаружены самые древние известные в Мексике оборонительные частоколы и церемониальные сооружения (1300 г. до н.э.), раннее использование сырцового кирпича (850 г. до н.э.), первые свидетельства сапотеческого иероглифического письма (600 г. до н.э.) и ранние примеры архитектурных террас, ремесленной специализации и ирригации (1150–850 гг. до н.э.). Археологические исследования, проведенные в конце XX века на протяжении двух десятилетий (например, Кентом Фланнери и Джойс Маркус), позволили сформировать представление о Сан-Хосе-Моготе как о раннем центре культуры сапотеков, который впоследствии был вытеснен или превзойден Монте-Альбаном. Начавшись как группа семейных жилищ, Сан-Хосе-Моготе развился, включив в себя монументальные общественные сооружения, свидетельствующие о более крупном и сложном политическом центре, который управлял рядом зависимых поселений в долине Оахака, получая дань и услуги из региона. По причинам, которые пока не ясны, его статус снизился, и он стал платить дань новому политическому центру и столице сапотеков – Монте-Альбану.

Региональная планировка

Сан-Пабло-Уитсо, Санта-Марта-Этла, Хасиенда-Бланка, Томальтепек, Саачила, Абасоло, Митла, Тилькаджете, Сегаче и Санта-Ана-Тлапакоян – лишь некоторые из небольших поселений, поддерживавших Сан-Хосе-Моготе, который находился в наиболее развитой, северо-центральной части долины Оахака.

Развитие цивилизации в долине Оахака

Между 1500 и 1150 годами до н.э. Сан-Хосе-Моготе вырос из нескольких построек в деревню площадью около 2000 м2 (пять акров) – самую большую из примерно 25 деревень в долине Оахака и единственное поселение в этом районе с общественными зданиями (Price and Feinman 2005:320–321). Внедрение двух методов орошения могло способствовать повышению продуктивности сельского хозяйства. К ним относились оросительные каналы, подведенные от ручьев, и “капельное орошение”, заключавшееся в зачерпывании воды из нескольких неглубоких колодцев и поливе ею посевов (Evans 2004, с. 145). Поселение состояло из ряда отдельных домохозяйств, которые являлись основными социальными единицами в Сан-Хосе-Моготе. Типичное домохозяйство в Сан-Хосе-Моготе включало жаровни, земляные печи и/или очаги для приготовления пищи, каменные ручные мельницы (манос) и зернотерки (метаты) для измельчения зерна, а также почерневшую керамику. Продукты питания, включая кукурузу, хранились в ямах колоколообразной формы, расположенных за пределами стен домов. Позже эти ямы использовались для сброса мусора, образуя культурные отложения. Погребения и другие места деятельности также находились вблизи жилых построек. Свидетельства ритуальной практики включают человеческие и анималистические фигурки, связанные с погребениями. Основными индикаторами торговли на дальние расстояния являются изделия из обсидиана. Обсидиан – материал, не добываемый в долине Оахака. После 1150 года до н.э. другие поселения в этом районе оставались небольшими, но деревня Сан-Хосе-Моготе увеличилась в численности населения и в масштабах своих общественных сооружений, что свидетельствует о ее роли как контролирующей столицы над другими деревнями. Между 900 и 600 годами до н.э. население долины увеличилось втрое – до 2000 человек, проживающих в 40 общинах, причем половина из них (1000 человек) проживала в Сан-Хосе-Моготе, который вырос до (Evans 2004, с. 145). Общественное здание, известное как “дом мужчин”, предположительно служило местом собраний для мужчин деревни в целях общественной и церемониальной деятельности. Церемониальное значение здания подчеркивается его ориентацией на восемь градусов к западу от севера. Ла-Вента, важный ольмекский центр, имеет ту же ориентацию, что указывает на понимание астрономии и календарной системы (Evans 2004, с. 122–123). Только в Сан-Хосе-Моготе изготавливались зеркала из полированного магнетита и обменивались на побережье Ольмекского залива, расположенном в 402 км от города. О торговле с другими регионами свидетельствуют большие количества обсидиана и церемониальных предметов, таких как барабаны из черепашьего панциря, трубы из раковин морских улиток и шипы скатов, а также орнаменты на керамике, связанные с ольмекскими группами, особенно на территории Сан-Хосе-де-Моготе (Price and Feinman 2005, с. 321). К 700 году до н.э. население Сан-Хосе-Моготе продолжало расти. Между 700 и 500 годами до н.э. в долине Оахака проживало 3500 человек, из которых около 1000 жили в Сан-Хосе-Моготе, который занимал площадь примерно (Evans 2004, с. 187). Крупные общественные здания, построенные из кирпича-сырца и больших каменных блоков, возводились на искусственных насыпях. Крупнейшим комплексом в этом районе до 500 года до н.э. была насыпь 1 в Сан-Хосе-Моготе, построенная на вершине холма, высота которого была увеличена до .

Between 1500 and 1150 BCE San José Mogote grew from a few house structures to a village occupying a land area of about 2000 m2 (five acres), the largest of some 25 villages in the Valley of the Oaxaca and the only community in the area with public buildings (Price and Feinman 2005:320 321). The introduction of two methods of irrigation may have been responsible for improving agricultural productivity. These included running irrigation ditches from streams and "pot irrigation", which consisted of dipping water out of a number of shallow wells to pour onto the crops (Evans 2004, p. 145). Settlement at the site consists of a number of distinct households that form the basic social units at San José Mogote. A typical household unit at San José Mogote contained braziers, earth ovens and/or hearths for cooking, stone manos and metates for grinding, and blackened pottery. Food, including maize, was stored in pits that were bell shaped and located outside the house walls. Later, trash was dumped into these pits, forming midden deposits. Burials and other activity areas were also located in areas adjacent to the house structures. Evidence of ritual includes human and animal figurines associated with burials. Basic indicators of long distance trade include obsidian chipped stone artifacts. Obsidian is a material not locally available in the Valley of Oaxaca. After 1150 BCE other settlements in the area remained small, but the village of San José Mogote increased in population and in the elaboration of its public structures, an indication of its role as the controlling capital over the other villages. Between 900 and 600 BCE, the population in the valley increased threefold to 2000 people living in 40 communities, with half of that number residing in San José Mogote, which grew to in size (Evans 2004, p. 145). A community building, which has been called a "men's home", is believed to have served as a place where the men of the village could gather for civic and ceremonial purposes. The building's ceremonial importance is signified by its orientation of eight degrees west of north. La Venta, an important Olmec site, has the same orientation, which indicates an understanding of astronomy and a calendar system (Evans 2004, pp. 122–123). Exclusively at San José Mogote mirrors of polished magnetite were made and traded to the Olmec Gulf Coast, some 250 mile (402 km) distant. Trade with other areas is also suggested by the greater quantities of obsidian and ceremonial objects, such as drums made from turtle shells, conch shell trumpets, and stingray spines, as well as pottery designs associated with the Olmec groups, especially at the site of San José de Mogote (Price and Feinman 2005, p. 321). By 700 BC the population of San José Mogote continued to increase. Between 700 and 500 BC, 3500 people occupied the Valley of Oaxaca, with about 1000 living at San José Mogote, which covered approximately (Evans 2004, p. 187). Major public buildings constructed with adobe bricks and large blocks of stone were built on top of dirt mounds. The largest complex of the area prior to 500 BCE was Mound 1 at San José Mogote, which was constructed atop a hill that was augmented to a height of .

Политическая организация

В этот относительно короткий период времени зарождающаяся цивилизация сапотеков в регионе пережила сдвиг в социальной иерархии – трансформацию от автономной, эгалитарной племенной общины к обществу с социальной стратификацией – «определяющий момент» в истории, который повторился по всему мезоамериканскому миру на таких памятниках, как Пасо-де-ла-Амада и Сан-Лоренцо-Теночтитлан, и многих других. По словам Джона Э. Кларка, «к концу фазы Сан-Хосе, Сан-Хосе-Моготе несомненно был вождеством». Точно не известно, когда и как возникли наследственные неравенства в Сан-Хосе-Моготе (или где-либо еще в Мезоамерике), но есть ряд убедительных индикаторов, позволяющих понять, как произошла эта трансформация и как она использовалась в Сан-Хосе-Моготе. Одна из широко принятых теорий о превращении автономных общин в вождества заключается в том, что отдельный человек или группа людей должны были прибегнуть к определенной степени принуждения, чтобы начать контролировать других членов своей общины. Более сильные группировки могли использовать принуждение, чтобы заставить более слабые подчиниться их воле, и для этого они могли получить силу различными способами. Во-первых, продуманный выбор земельных участков позволял отдельному человеку или группе людей систематически получить преимущество в производстве урожая. Во-вторых, могли применяться эффективные тактики создания союзов для отражения атак конкурирующих группировок. И, наконец, здоровое потомство обеспечивало бы сохранение родословной человека на долгое время после его смерти, позволяя сильным наследственным связям контролировать судьбу династии. Теория взаимности могла быть использована одним из членов общины для установления контроля над другими. Например, если у отдельного фермера в какой-то сезон был особенно обильный урожай, он мог использовать излишки пищи для организации общинного пира, во время которого он мог подсознательно убеждать других, используя принцип взаимности, отдать ему труд или товары, которые фермер затем мог использовать для постепенного получения экономического преимущества перед своими сверстниками. Также предполагается, что член одной из этих ранних мезоамериканских общин мог заявить о владении духовными и/или сверхъестественными силами. Это позволило бы ему подняться по социальной лестнице, поскольку он стал бы единственным посредником между обычными членами общества и миром духов. Поскольку духовность играла такую важную роль в древней Мезоамерике, заявления о владении сверхъестественными силами, независимо от их истинности, были бы решающим фактором для достижения более высокого социального статуса в обществе. Считается, что все или некоторые из этих факторов напрямую способствовали социальной стратификации в Сан-Хосе-Моготе. Точно не известно, когда произошли эти события, хотя предполагается, что это был постепенный процесс, а не одномоментное изменение. После того, как Сан-Хосе-Моготе стал вождеством, он начал использовать свою власть для контроля над местными общинами. Поддерживаемый небольшими деревнями, такими как крошечное фермерское поселение Тиеррас-Ларгас, расположенное примерно в 16 км к юго-востоку, Сан-Хосе-Моготе стал известен как своего рода «столица», или центральный пункт торговли и управления для десятков окружающих поселений. Чтобы Сан-Хосе-Моготе достиг этого регионального экономического и политического доминирования, и чтобы сам Сан-Хосе-Моготе стал региональным лидером, жители Сан-Хосе-Моготе должны были сначала выбрать человека, достаточно влиятельного, чтобы убедить жителей местных деревень сотрудничать с ними. Масштаб построек и импортированные материалы, использованные для их возведения, ясно указывают на то, что правители Сан-Хосе-Моготе могли контролировать людей в окрестностях.

In this relatively short period of time the region's emergent Zapotec civilization experienced a shift in social ranking – the transformation from an autonomous, egalitarian tribal community, to that of a socially stratified society – a "defining moment" in history that would be mirrored throughout the Mesoamerican world at sites like Paso de la Amada and San Lorenzo Tenochtitlán, among many others. According to John E. Clark, "by the end of the San Jose Phase, San Jose Mogote was clearly a chiefdom". It is not known precisely when or how hereditary inequalities emerged at San Jose Mogote (or anywhere else in Mesoamerica, for that matter) but there are some excellent indicators that give clues as to how this transformation took place and how it was exploited at San Jose Mogote. One widely accepted theory about the transformation of autonomous communities to chiefdoms is that an individual, or group of individuals must have used some degree of coercion to begin controlling others in their community. Stronger factions may have used coercion to force weaker factions to submit to their desires, and in order to do this they may have obtained their strength through a number of different ways. First, canny choices of farming plots allowed an individual or group of individuals to systematically gain an upper hand in crop production. Second, good alliance building tactics may have been performed to stave off attacks by competing factions. And, lastly, healthy offspring would have ensured that an individual's lineage was secure for long after they were gone, allowing strong hereditary associations to control the fate of the dynasty. The theory of reciprocity may have been utilized by one member of the community to gain control over others. For instance, if an individual farmer might have had an overly abundant crop one season, that farmer might have been able to use the excess food to hold a community feast, in which he may have been able to persuade others subconsciously, using the theory of reciprocity, to obtain from them labor or goods that the farmer than may have been able to use to slowly gain an economic advantage over his peers. It is also thought that a member of one of these early Mesoamerican communities may have also claimed to possess spiritual and/or supernatural powers. This would enable an individual to gain a foothold up in social ranking, as that individual alone would become the only link for ordinary members of a society to communicate with the spirit world. Since spirituality played such an important role in ancient Mesoamerica, claims, whether truly valid or not, to possessing supernatural powers would be a crucial determinant of higher social ranking within a society. Some or all of these factors are believed to have directly contributed to the social stratification at San José Mogote. It is not known exactly when these events may have occurred, although it is believed to be a gradual development instead of an overnight procedure. Once San José Mogote became a chiefdom, it began to use its authority to gain control over local communities. Supported by smaller villages, like the tiny farming community of Tierras Largas, located about 10 mile (16 km) to the southeast, San Jose Mogote became known as a sort of "capital", or central area of trade and command, for dozens of surrounding dwellings. In order for San José Mogote to attain this regional, economic and political dominance, in all likely events, for San José Mogote itself to become a regional leader, the people of San José Mogote must have first elected an individual powerful enough to influence and persuade people living in local villages to cooperate with them. The scale of buildings and the materials imported to erect them clearly indicate that San José Mogote's leaders were able to control people in the surrounding countryside.

Структуры, численность и население

В Сан-Хосе-Моготе располагалось множество небольших жилищ, разбросанных по территории площадью 20 гектаров (около 50 акров), в которых проживало около 1000 человек – примерно половина населения всей долины Оахака в период фазы Сан-Хосе. В границах Сан-Хосе-Моготе был найден специальный зал для собраний мужчин, который, очевидно, неоднократно перестраивался на протяжении многих лет. Комплекс сооружений 1 и 2 в Сан-Хосе-Моготе представляет собой впечатляющее многоуровневое общественное здание, которое, предположительно, служило местом для встреч и обсуждения важных вопросов того времени представителями различных этнических групп.

Инновации и искусство

Железные руды были местным продуктом долины Оахака. Поскольку Сан-Хосе-Моготе был центральным торговым районом в этом регионе, он использовал свои богатые запасы железной руды для изготовления полированных каменных зеркал, многие из которых были найдены вплоть до ядра цивилизации ольмеков на побережье Мексиканского залива. На керамических сосудах из долины Оахака встречаются два основных мотива: силы земли и неба, символически представленные землетрясениями и молнией соответственно. В небольших деревнях чаще всего встречались сосуды с мотивами молнии или неба. В Террас-Ларгас преобладали мотивы землетрясений или земли, а в Сан-Хосе-Моготе – сочетание обоих. Урожайность сельскохозяйственных культур в Сан-Хосе-Моготе, возможно, возросла благодаря внедрению двух простых методов орошения: капельного орошения с использованием горшков и орошения по канавам. Капельное орошение заключалось в выкапывании множества неглубоких колодцев для сбора воды, которую затем черпали для полива растений. Орошение по канавам представляло собой небольшие системы, используемые для подключения к ручьям, чтобы вода могла стекать на растения.

Памятник 3

Плоский, резной камень, обозначенный как Памятник 3, был установлен в качестве порога к церемониальному сооружению (Price and Feinman 2005, p. 321). Резьба изображает обнаженного мужчину с "припухлым, щелевидным глазом, губами, оттянутыми в гримасе, общей позой уязвимости, округлыми выступами на груди и животе, напоминающими внутренности после вскрытия". Глифы изображают капли крови и, возможно, название календарного дня "1 Землетрясение". Это самые ранние известные сапотекские глифы. В то время как о личных кровопусканиях свидетельствовали шипы скатов и аналогичные предметы из обсидиана или нефрита, фигура на Памятнике 3 изображает принесение в жертву пленника, вероятно, на общественном уровне. Позднее общественные постройки на Кургане 1 были перестроены в резиденцию для высокопоставной семьи.