Введение

Концепция аналогии, связывающая исламские идеологические черты и европейский фашизм.

Термин "исламофашизм", впервые употребленный как "исламский фашизм" в 1933 году, получил широкое распространение в 1990-х годах и представляет собой аналогию между идеологическими характеристиками определенных исламистских или исламских фундаменталистских движений и кратковременными европейскими фашистскими движениями начала XX века, неофашистскими движениями или тоталитаризмом.

История и происхождение

Термин "исламофашизм" определяется в Новом Оксфордском американском словаре как "термин, отождествляющий некоторые современные исламские движения с европейскими фашистскими движениями начала XX века". Самое раннее известное употребление термина "исламский фашизм" датируется 1933 годом, когда Акхтар Хусейн, критикуя Мухаммада Икбала, охарактеризовал попытки добиться независимости Пакистана как форму исламского фашизма. Некоторые аналитики считают, что использование Манфредом Халперном фразы "неоисламский тоталитаризм" в его книге 1963 года "Политика социальных изменений на Ближнем Востоке и в Северной Африке" является предшественником концепции исламофашизма, поскольку он рассматривал исламизм как новую разновидность фашизма. Работа Халперна, выполненная по заказу ВВС США корпорацией RAND, представляет собой сочетание анализа периода Холодной войны и ориентализма. В 1978 году Максим Родинсон, выдающийся марксистский исследователь ислама, ответил в трех частях статьи для Le Monde на французский авангардный энтузиазм по поводу революции Рухоллы Хомейни, утверждая, что в ответ на последовательные нападения крестоносцев, монголов, турок и западного империализма исламские страны ощутили себя в осаде, а обедневшие массы стали считать свою элиту, связанную с иностранцами, лишенной традиционной набожности. И национализм, и социализм, импортированные с Запада, были переосмыслены в религиозных категориях в процессе политической исламизации, которая лишилась бы прогрессивной составляющей национализма и вернулась к тому, что он назвал "типом архаичного фашизма", характеризующимся полицейским контролем государства для обеспечения тоталитарного морального и социального порядка. По словам Уильяма Сафайра, самый ранний известный пример использования термина "исламофашизм" встречается в статье, написанной шотландским ученым и писателем Мализом Рутвеном в 1990 году. Рутвен использовал его для описания того, как традиционные арабские диктатуры использовали религиозные призывы для удержания власти. "Тем не менее, существует некая политическая проблема, затрагивающая мусульманский мир. В отличие от наследников других не западных традиций, таких как индуизм, синтоизм и буддизм, исламским обществам, по-видимому, особенно трудно было институционализировать политические разногласия: авторитарное правление, и тем более исламофашизм, является скорее правилом, чем исключением от Марокко до Пакистана". Рутвен сомневается, что он сам изобрел этот термин, полагая, что его авторство ему приписывают, вероятно, из-за того, что интернет-поисковые системы не хранят данные за период до 1990 года. После национализации Суэцкого канала президент Египта Гамаль Абдель Насер был назван Западом "Гитлером на Ниле".

Партия молодых египтян

Партия «Молодой Египет» была политической партией, действовавшей в Египте с 1933 по 1953 год и придерживавшейся египетского националистического, происламского и корпоративистского курса, вдохновленного итальянским фашизмом и фашистской Италией под руководством Бенито Муссолини.

Популяризация после 2001 года

Как неологизм, он получил широкое распространение после терактов 11 сентября, чтобы намекнуть на то, что либо все мусульмане, либо те мусульмане, которые выражали свои социальные или политические цели в терминах ислама, были фашистами. Халиду Дурану часто приписывают авторство этой фразы в тот период. Он использовал её в 2001 году для характеристики исламизма в целом как доктрины, которая вынудит как государство, так и его граждан принять исламскую религию. Неоконсервативная журналистка Лулу Шварц считается первым западным человеком, принявшим этот термин и популяризировавшим его после нападения на Всемирный торговый центр. В статье для The Spectator Шварц использовала его для описания идеологии Усамы бен Ладена. Она определяет его как «использование веры ислама в качестве прикрытия для тоталитарной идеологии» и утверждает, что различные исламистские движения разделяют фундаментальные идеологические черты фашизма. К 2002 году термин стал достаточно популярным, что побудило культуролога Ричарда Уэбстера выступить против его использования, утверждая, что объединение множества различных политических идеологий, террористических и повстанческих группировок, правительств и религиозных сект под единым понятием «исламофашизм» является грубым упрощением и заставляет нас игнорировать первопричины, ключевой из которых, по его мнению, была «история западного колониализма на Ближнем Востоке, и прежде всего в Палестине». Мнения о том, кто популяризировал этот термин, расходятся. Президент Джордж Буш официально ввел этот термин в период своего президентства. По словам Сафира, автор Кристофер Хитченс нес ответственность за его распространение, в то время как Валери Скатамбурло д’Аннибале утверждает, что его популяризация связана с работой Элиота Коэна, бывшего советника Кондолизы Райс, которого иногда называют «самым влиятельным неоконом в академической среде». Этот термин циркулировал в неоконсервативных кругах в течение нескольких лет после 2001 года и получил более широкое распространение после того, как президент Джордж Буш, все еще пытаясь найти фразу, которая могла бы определить природу «зла», определяющего его врага в войне с террором, заявил в 2005 году, что исламофашизм – это идеология, синонимичная исламскому радикализму и воинствующему джихадизму, которая, как он впоследствии уточнил, решительно отличается от религии ислама. В августе 2006 года он вошел в мейнстрим. После ареста исламских террористов, подозреваемых в подготовке взрывов авиакомпаний, Буш вновь упомянул «исламских фашистов», по-видимому, в качестве «смягченного» варианта этого слова. Публичное использование этого неологизма и аналогичного термина «исламский фашизм» в преддверии промежуточных выборов в США в 2006 году, возможно, с учетом определенной целевой аудитории, вызвало возмущение и протест и было быстро исключено из риторического арсенала президента. Этот термин был придуман в 1970-х годах Ешаягу Лейбовицем, редактором Еврейской энциклопедии, для характеристики мессианских евреев, поселившихся на оккупированном Западном берегу. Хитченс ответил, что эта связь не более опасна, чем связь, установленная Лейбовицем, или левыми аналитиками, писавшими о клерикальном фашизме.

Хасан аль-Банна о национализме

Хасан аль-Банна, основатель исламистского движения «Братья-мусульмане», много писал о национализме, милитаризме и исламе. В своей книге «Мир в исламе» он критикует фашизм, говоря: «Нацизм пришел к власти в Германии, фашизм – в Италии, и Гитлер, и Муссолини начали принуждать свой народ соответствовать их представлениям о единстве, порядке, развитии и власти. Безусловно, эта система привела обе страны к стабильности и значительной международной роли, породила надежду, возродила стремления и объединила нацию вокруг одного лидера. Но что произошло потом? Стало очевидно, что эти, казалось бы, могущественные системы обернулись настоящей катастрофой. Вдохновение и чаяния народа были разрушены, а демократия не привела к расширению прав и свобод, а к установлению власти избранных тиранов. В конечном итоге, после кровопролитной войны, унесшей жизни бесчисленных мужчин, женщин и детей, эти режимы рухнули». Он также осудил милитаризм, ссылаясь на Коран 8:61: «Если враг склонен к миру, заключите с ним мир». Что касается национализма, он восхваляет «национализм славы», «национализм политического единства» и «национализм дисциплины», одновременно осуждая «национализм язычества» и «национализм агрессии». «Если под национализмом понимать расовое самовозвышение до такой степени, что это приводит к унижению других рас, агрессии против них и их принесению в жертву ради славы нации и ее выживания, как это проповедовали, например, Германия и Италия – более того, как утверждает любая нация, провозглашающая свое превосходство над другими, – то это заслуживающее порицания учение. Оно несовместимо с гуманизмом и означает, что человечество само себя уничтожит ради иллюзии, лишенной всякого основания и не содержащей в себе ни малейшей пользы». В отличие от современных националистических движений в Египте, таких как фараонизм и панарабизм, «Братья-мусульмане» отдавали предпочтение панисламизму, поскольку ислам рассматривается как нечто «высшее» по сравнению с мирскими идеями, такими как раса. Например, бывший лидер «Братьев-мусульман» Мухаммед Акеф сказал: «К черту Египет», что вызвало негодование среди египетских националистов.

Аятолла Хомейни о фашизме

Аятолла Рухолла Хомейни комментировал фашизм и Гитлера лишь дважды в своих интервью и выступлениях. В книге «Кашф аль-Асрар», опубликованной во время Второй мировой войны, Хомейни писал: «Знаете ли вы, что такое справедливость? Если не знаете, спросите свой разум, ибо разум служит человеку как глаз. Справедливость наступает, когда каждому дозволено свободно распоряжаться имуществом, приобретенным законным путем, а несправедливость – когда кому-либо дозволяется посягать на имущество и права других. Это несправедливо и зло, кем бы ни был нарушитель и как бы ни был он могуществен, как бы ни был незаметен и бессилен тот, кто обречен страдать от его угнетения. Этот гитлеровский образ мышления, который вы идиотски превозносите издалека, утверждающий: «Я оккупирую Польшу танками и штыками, даже если погибнут сто тысяч семей», – один из самых ядовитых и гнусных продуктов человеческого разума. Каждый, кто любит справедливость, должен ему противостоять, а мудрецы, заботящиеся о будущем мира, должны искоренить подобные мысли, чтобы мир обрел спокойствие. В интервью Ориане Фаллачи для New York Times Хомейни отверг утверждение о фашистском характере своего движения, заявив: «Фашизм и исламизм абсолютно несовместимы».

Неделя осведомленности об исламо-фашизме

Дэвид Хоровиц разработал "Неделю повышения осведомленности об исламофашизме", состоящую из 26 семинаров на университетских кампусах в период с 22 по 26 октября 2007 года. Некоторые республиканцы, такие как Рик Санторум, стали использовать этот термин как синоним террористов. К 2007 году Норман Подгорец, полагая, что Соединенные Штаты находятся в разгар Четвертой мировой войны, назвал Иран главным центром исламофашистской идеологии, с которой, по его мнению, Америка ведет борьбу с 2001 года. Подгорец призвал Соединенные Штаты бомбить Иран "как только это станет логистически возможным".

Научный анализ

Широкое использование в средствах массовой информации термина «исламофашизм» подверглось критике как вводящее в заблуждение из-за его концептуальной неопределённости. Джордж Оруэлл, как было отмечено в этой связи, ещё в 1946 году заметил, что «слово «фашизм» теперь не имеет никакого значения, кроме как в той мере, в какой оно обозначает «нечто нежелательное»», и связывание ислама с этой концепцией было скорее проявлением клеветы, чем идеологической ясности. Чибли Маллат, признавая, что термин является спорным, считает его оправданным, но отмечает аномальность выделения ислама, поскольку фашистские практики среди евреев в Израиле, буддистов в Бирме и в избирательных округах Нарендры Моди в Индии не порождают аналогичной терминологии: редко услышишь об индуистском, буддистском или иудейском фашизме. Ряд учёных и мыслителей, таких как Мишель Онфрей, Майкл Говард, Джеффри Херф, Уолтер Лакер и Роберт Вистрих, утверждают, что связь между фашизмом и исламом/исламским радикализмом обоснована. Многие учёные, специализирующиеся на исламе и арабском мире, скептически относятся к этому тезису: Реза Аслан, например, видит корни джихадизма не в Коране, а в трудах современных арабских антиколониалистов и, в доктринальном плане, в идеях Ахмада ибн Таймийи. Историки, такие как Ниал Фергюсон, отвергают это слово как «необычный неологизм», постулирующий концептуальную аналогию, когда «практически нет пересечения между идеологией «Аль-Каиды» и фашизмом». Уолтер Лакер, проанализировав этот и связанные с ним термины, заключил, что «исламский фашизм, исламофобия и антисемитизм, каждый по-своему, являются неточными терминами, от которых мы, возможно, и могли бы обойтись, но сомнительно, что их можно исключить из нашего политического лексикона».

Поддержка

Манфред Халперн, первый крупный мыслитель, охарактеризовавший политизированный ислам как фашистское движение, назвал его «неоисламским тоталитаризмом» в своем классическом исследовании 1963 года «Политика социальных изменений на Ближнем Востоке и в Северной Африке». Французский марксист Максим Родинсон описал исламские движения, такие как «Братья-мусульмане», как «тип архаичного фашизма», целью которого было создание «тоталитарного государства, политическая полиция которого жестоко обеспечивала бы соблюдение морального и социального порядка», и что палестинское дело стало «частью исламо-фашистского джихада против Запада». Социолог Саид Амир Арджоманд с 1984 года утверждал, что исламизм и фашизм имеют общие существенные черты, аргумент, который он развил в своей книге 1989 года «Турбан для короны; Исламская революция в Иране». Говард заявил, что изначально «глубоко противился» идее Буша о глобальной «войне с террором»: это не была война, по его мнению, за исключением метафорической, и, по словам Говарда, можно вести войну против абстрактного понятия, такого как террор. Он также отметил, что предоставление противнику статуса воюющей стороны, в ответ на его утверждение о ведении войны, а не конфронтации, где вопрос касался «преступного подрыва гражданского порядка», лишь увеличило бы их поддержку среди населения. Фашизм, по мнению Говарда, – это «отказ от всего наследия Просвещения» с его ценностями «разума, терпимости, открытых исследований и верховенства закона». В то время как исламский фашизм обсуждался как категория серьезного анализа вышеупомянутыми учеными, термин «исламофашизм» циркулировал в основном как пропаганда, а не аналитический термин после терактов 11 сентября 2001 года в США, но также занял прочное место в более взвешенном политическом дискурсе, как академическом, так и псевдоакадемическом. Многие критики пренебрежительно относятся к нему, называя его по-разному «бессмысленным» (Дэниел Бенджамин), «плодом воображения неоконсерваторов» (Пол Кругман) и свидетельствующим о невежестве как в отношении ислама, так и фашизма (Анжело Кодевилла). Тони Джадт, в анализе либерального согласия с внешнеполитическими инициативами президента Джорджа Буша, особенно с «войной с террором» и вторжением в Ирак, утверждал, что эта политика основывалась на представлении о существовании исламофашизма, идею, которую Джадт считал катастрофической. В своем анализе этого сдвига он обнаружил упадок старого либерального консенсуса в американской политике и то, что он назвал «распадом Демократической партии». Многие бывшие леволиберальные обозреватели, такие как Пол Берман и Питер Бейнарт, не имеющие знаний о Ближнем Востоке или культурах, таких как ваххабизм и суфизм, о которых они рассуждают авторитетно, по его мнению, и с ним согласен Ниал Фергюсон, ухватились за «войну с террором» как за новую версию старой либеральной борьбы против фашизма в форме исламофашизма. В их подходе присутствует благосклонное принятие бинарного деления мира на идеологические антитезы, возродилось «привычное противопоставление, которое устраняет экзотическую сложность и путаницу: демократия против тоталитаризма, свобода против фашизма, они против нас». Джадт привел множество других, которые, будучи либералами, попали в ловушку американской идеи глобальной войны против исламского джихада: Адам Михник, Ориана Фаллачи, Вацлав Гавел, Андре Глюксманн, Майкл Игнатьев, Леон Визельтье, Дэвид Ремник, Томас Фридман и Майкл Уолцер. Кристофер Хитченс также подвергся критике со стороны Джадта за упрощения, не имеющие исторической основы, чтобы оправдать использование этого термина. В 2012 году специальный выпуск журнала Die Welt des Islams был посвящен обзору вопроса об исламофобии в недавних западных репортажах и научных исследованиях, с эссе по различным аспектам этой проблемы, написанными Катаджун Амирпур, Моше Цукерманом, Рене Вилдангелем, Йоахимом Шолтисеком и другими. Их позиции почти всегда критически относились к термину и лежащей в его основе концепции.