Введение

Mankind – английская средневековая моральная пьеса, написанная около 1470 года. Пьеса представляет собой моральную аллегорию о Человечестве, олицетворяющем человеческий род, и повествует о его падении во грех и последующем раскаянии. Автор неизвестен; рукопись подписана монахом по имени Хингем, предположительно переписавшим пьесу. Mankind уникален среди моралите для своего неожиданного сочетания серьезных богословских вопросов и разговорной (иногда непристойной) речи. Вместе с моралите "Мудрость" и "Замок постоянства", Mankind входит в коллекцию библиотеки Фолгера Шекспира в Вашингтоне, округ Колумбия, в составе макро-рукописи (названной по имени её владельца XVIII века Кокса Макро).

Дата и происхождение

В своем критическом издании пьесы, опубликованном Early English Text Society в 1969 году, Экклз утверждает о датировке в период между 1465 и 1470 годами. Уикхэм, в своем издании "Дент" 1976 года, соглашается с этим, окончательно остановившись на 1470 году. Аналогично, Лестер в своем издании New Mermaids 1981 года предлагает период между 1464 и 1471 годами. Бейкер и, следуя его предложению, Саузерн сходятся во мнении о дате 1466 года. Эти аргументы основаны на упоминаниях монет в тексте пьесы, в частности, "рояля" и "ангела", которые чеканились в период с 1465 по 1470 год. Поэма, несомненно, относится ко времени правления Эдуарда IV Английского и, вероятно, имеет восточноанглийское происхождение; скорее всего, она "предназначалась для исполнения в районе Кембриджа и окрестностях Линна в Норфолке". Это подтверждается многочисленными местными названиями, разбросанными по всей пьесе, включая название Бьюри-Сент-Эдмундс, значимое тем, что там жили два бывших владельца пьесы: Томас Хингман (XV век) и Кокс Макро (XVIII век). Как и пьеса "Мудрость", "Человечество" содержит латинскую надпись монаха Томаса Хингмана и фразу (в переводе): "О, книга, если кто-нибудь спросит, кому ты принадлежишь, отвечай: "Я прежде всего принадлежу Хингману, монаху"". Сходство между почерком этой надписи и текстом пьесы заставляет исследователей полагать, что Хингман переписал пьесу. Однако некоторые текстовые особенности, вероятно, возникли из-за ошибок Хингмана при переписывании текста, поскольку он был с ним не знаком, поэтому авторство пьесы ему не приписывают. Вместе с пьесами "Замок постоянства" и "Мудрость", "Человечество" Хингмана было приобретено преподобным Коксом Макро в начале XVIII века. Макро скомпоновал их вместе несколько произвольно, вместе с тремя другими недраматическими рукописями. В начале XIX века владелец Генри Гурни отделил "Замок", "Мудрость" и "Человечество" от остальных рукописей и объединил их в отдельный том. В августе 1936 года Джозеф Куинси Адамс, директор Библиотеки Шекспира Фолгера, приобрел эту рукопись вместе с пьесами "Мудрость" и "Замок" у антикварной фирмы Бернарда Куарича за 1125 фунтов стерлингов (примерно 5625 долларов). [4] Куарич приобрел эти рукописи ранее в 1936 году на аукционе Sotheby's 30 марта за 440 фунтов стерлингов.

Синопсис

В пьесе представлена моральная аллегория о Человечестве, олицетворяющем человеческий род, и рассказывается о его падении во грех и последующем раскаянии. Зрители наставляются в правильной христианской жизни, наблюдая за падением и искуплением Человечества. Пьеса начинается с Милосердия, которое наставляет зрителей, как им следует поступать, но вскоре его прерывает Злодейство. Злодейство насмехается над проповедью Милосердия. В рукописи отсутствует страница. Когда пьеса возобновляется, Злодейство уходит, а на сцену выходят Новый Замысел (в значении ‘мода’), Современность (то есть ‘живущий настоящим’) и Ничто (то есть ‘бессмыслие’). Они продолжают издеваться над Милосердием. После их ухода Милосердие вновь обращается к зрителям, объясняя, почему эти трое злы и предостерегая их от подражания им. На сцену выходит Человечество и представляется зрителям. Он – фермер и полон решимости вести добродетельную жизнь. Милосердие наставляет Человечество, как следовать этой цели, особо предупреждая его о Злодействе, Новом Замысле, Современности и Ничто. Но Человечеству предстоит самостоятельно противостоять искушениям, и Милосердие покидает его. Новый Замысел, Современность и Ничто возвращаются, чтобы искушать Человечество. Сначала они подстрекают зрителей присоединиться к непристойной песне. Затем они обращают свое внимание на Человечество, но он успешно сопротивляется их уговорам и отбивается от них лопатой. Злодейство возвращается и сговорится с Новым Замыслом, Современностью и Ничто, чтобы призвать более могущественного дьявола – Титивилла. Но сначала они требуют, чтобы зрители заплатили деньги, прежде чем смогут увидеть Титивилла. Когда зрители выполняют это условие, входит Титивилл и немедленно начинает досаждать Человечеству. Зрители могут видеть его, но он невидим для Человечества. Он закаляет землю, затрудняя обработку. Он крадет семена и лопату Человечества. Он вызывает у него позывы к мочеиспусканию. Он отвлекает его от молитв. В конце концов, Человечество приходит в такое отчаяние, что сдается и засыпает, а Титивилл шепчет ему, что Милосердие умерло. В ходе этой сцены Титивилл умоляет зрителей молчать и наблюдать за ним, делая их соучастниками его действий. Так обманутое, Человечество отвергает Милосердие и присоединяется к Новому Замыслу, Современности и Ничто. Но теперь их полная злоба раскрывается. Злодейство находилось в тюрьме, сбежало, ограбило тюремщика и изнасиловал его жену. Новый Замысел едва избежал виселицы. Современность ограбил церковь. Они заставляют Человечество принести клятвы о присоединении к их шайке, клятвы, которые также демонстрируют их развращенность – стать разбойником на тракте, соблазнять женщин, «грабить, красть и убивать так быстро, как только можешь» (708). Когда они уходят, Милосердие возвращается, чтобы умолять зрителей о ненадёжности Человечества и просить о его искуплении. Они открывают Человечеству, что Милосердие на самом деле не умерло, и соблазняют его покончить с собой, вместо того чтобы встретиться с Милосердием. Но Милосердие прогоняет их. Последняя борьба за искупление Человечества происходит с самим собой. Милосердие говорит ему, что всё, что ему нужно сделать, чтобы быть прощённым, – это попросить, но Человечеству это даётся с трудом, и он выдвигает ряд возражений. Богословие концовки сосредоточено на стойкости, на жизни христианином, даже продолжая грешить, даже пытаясь не грешить, и постоянно прося прощения за эти проступки. Человечество, наконец, принимает Милосердие, а затем немедленно пытается обвинить дьяволов в своих проблемах, но Милосердие напоминает ему, что он предупреждал Человечество о них. Ибо пьеса заканчивается тем, что Милосердие вновь обращается к зрителям, призывая их к покаянию.

Темы

Как и другие моралите, пьеса «Человечество» драматизирует борьбу за душу человека между силами добра и зла. В рамках этой широкой тематической структуры ученые были заинтригованы комедийным и потенциально подрывным тоном пьесы. Пьеса исследует юмор, заключенный в нарушении запретов – пять из семи говорящих ролей принадлежат комическим злодеям, что делает «Человечество» самой легкой и разговорной из пьес Макро. В то же время, пьеса придает необычайное значение языку. Грин утверждает, что Титивилл и пороки, находящиеся под его командованием, опускают Человечество до уровня безмолвного зверя, потерянного и стоящего на грани проклятия, вовлекая его в их извращенные, вывернутые наизнанку искажения языка. В своем предисловии к изданию Фурнивалла Поллард пишет, что «низкий тон» пьесы объясняется ее природой как коммерческого предприятия, поскольку этот тон был рассчитан на преимущественно необразованную широкую публику, для которой и играли актеры. Экклз отмечает, что «Человечество» – первая английская пьеса, в которой «упоминается сбор денег со зрителей». Действительно, пьеса предполагает относительно значительное участие зрителей, как, например, в сцене, где New Guise, Nowadays и Naught уговаривают зрителей подпевать им в непристойных рождественских песнях. Эшли отмечает, что таким образом «сама аудитория обманом вовлекается в козни дьявола против Человечества».