Бофор Делейни: Жизнь и творчество американского художника.

Введение

Американский художник Бофорд Делани (Beauford Delaney) (30 декабря 1901 – 26 марта 1979) – американский художник-модернист. Он известен своими работами, созданными в период Гарлемского Ренессанса в 1930-х и 1940-х годах, а также более поздними произведениями в стиле абстрактного экспрессионизма, написанными после переезда в Париж в 1950-х годах. Младший брат Бофорда, Джозеф, также был известным живописцем.

Ранние годы

Бофорд Делани родился 30 декабря 1901 года в Ноксвилле, штат Теннесси. Родители Делани были видными и уважаемыми членами афроамериканского сообщества Ноксвилла. Его отец, Сэмюэл, работал парикмахером и был методистским проповедником. Его мать, Делия, также была активной в церкви и зарабатывала на жизнь стиркой и уборкой в домах состоятельных белых семей. Родившись в рабстве и не умея сама ни читать, ни писать, Делия передала своим детям чувство собственного достоинства и самоуважения, а также наставляла их о несправедливости расизма и важности образования. Бофорд был восьмым из десяти детей, из которых лишь четверо дожили до взрослого возраста. В записи в дневнике 1961 года он объяснил причины этого, написав: «Так много болезней приходило из-за неподходящих условий жизни – долгие расстояния до школ, которые плохо отапливались, слишком много работы по дому – естественные условия, свойственные бедным, которые губят прекрасные цветы, словно жестокий холод».

Бофорд и его младший брат Джозеф с ранних лет проявляли интерес к искусству. Их первые рисунки были копиями открыток из воскресной школы и иллюстраций из семейной Библии. «Те ранние годы, которые мы с Бофордом провели вместе, я уверен, определили направление нашей жизни как художников. Мы постоянно что-то делали руками – лепили из ярко-красной теннессийской глины и копировали картины. Одно из главных отличий между Бофордом и мной заключалось в его разносторонности. Бофорд всегда умел играть на укулеле и петь, как безумный, и прекрасно имитировал других. Мы с Бофордом были полными противоположностями: я – интроверт, а Бофорд – экстраверт». Делани учились в средней школе Остина в Ноксвилле, и одной из ранних работ Бофорда был портрет директора школы Остина, Чарльза Канслера. В подростковом возрасте он устроился «помощником» в компанию по изготовлению вывесок "Post Sign Company". Однако он и его младший брат Джозеф сами рисовали вывески. Вскоре его работы заметил Ллойд Брэнсон, пожилой американский импрессионист и самый известный художник Ноксвилла. К началу 1920-х годов Делани стал учеником Брэнсона. Поощряемый Брэнсоном, 23-летний Делани переехал на север, в Бостон, чтобы изучать искусство. Благодаря упорству он получил желаемое художественное образование, включая неофициальные занятия в Массачусетской нормальной школе, Южной Бостонской школе искусств и Обществе Копли. Он освоил то, что он называл «основами» классической техники. Именно в Бостоне у Делани был его первый «близкий опыт» с молодым человеком в Общественном саду. Благодаря рекомендательным письмам из Ноксвилла он также получил то, что он назвал «ускоренным курсом» по политике и идеям афроамериканских активистов, общаясь в бостонские годы с одними из самых образованных и радикальных афроамериканцев того времени, такими как Джеймс Уэлдон Джонсон, писатель, дипломат и правозащитник; Уильям Монро Троттер, основатель Национальной лиги равных прав; и Батлер Уилсон, член правления Национальной ассоциации содействия прогрессу цветного населения. К 1929 году, завершив основы своего художественного образования, Бофорд решил покинуть Бостон и отправиться в Нью-Йорк.

Beauford and his younger brother Joseph were both attracted to art from an early age. Some of their earliest drawings were copies of Sunday school cards and pictures from the family bible. "Those early years which Beauford and I enjoyed together I am sure shaped the direction of our lives as artists. We were constantly doing something with our hands – modelling with the very red Tennessee clay, also copying pictures. One distinct difference in Beauford and myself was his multi talents. Beauford could always strum on a ukulele and sing like mad and could mimic with the best. Beauford and I were complete opposites: me an introvert and Beauford the extrovert." The Delaneys attended Knoxville's Austin High School, and among Beauford's early works was a portrait of Austin High principal Charles Cansler. When he was a teenager, he got a job as a "helper" at the Post Sign Company. However, he and his younger brother Joseph were drawing signs of their own. Then some of his work was noticed by Lloyd Branson, an elderly American Impressionist and Knoxville's best known artist. By the early 1920s, Delaney became the apprentice of Branson. With Branson's encouragement, the 23 year old Delaney migrated north to Boston to study art. With perseverance, he achieved the artist's education he desired, including informal studies at the Massachusetts Normal School, the South Boston School of Art and the Copley Society. He learned what he called the "essentials" of classical technique. It was also while in Boston that Delaney had his first "intimate experience" with a young man in the Public Garden. Through letters of introduction from Knoxville, he also received what he referred to as a "crash course" in black activist politics and ideas; having associated socially during his years in Boston with some of the most sophisticated and radical African Americans of the time, such as James Weldon Johnson, writer, diplomat and rights activist; William Monroe Trotter, founder of the National Equal Rights League; and Butler Wilson, Board member of the National Association for the Advancement of Colored People. By 1929, the essentials of his artistic education complete, Beauford decided to leave Boston and head for New York.

Нью-Йорк, США

Его прибытие в Нью-Йорк во времена Гарлемского Возрождения было волнующим. Гарлем в то время был центром афроамериканской культуры в Соединенных Штатах. Но это также было время Великой депрессии, и именно с этим столкнулся Бофорд по прибытии. «Приехал в Нью-Йорк в 1929 году из Бостона совершенно один, с очень небольшими деньгами – это была депрессия, и я вскоре обнаружил, что большинство этих людей были безработными и просто делали то же, что и я – сидели и думали, как добыть еду и где ночевать». Делани сразу же почувствовал родство с этим «множеством людей всех рас, проводящих каждую ночь своей жизни в парках и кафе», выживающих буквально ни на что. Их мужество и общая солидарность вдохновили его на мысль, что «как-то, каким-то образом, я смогу что-то сделать, если только найду в себе достаточно силы воли, чтобы преодолеть ужас и страх перед этим огромным городом и принять все, насколько это возможно, со спокойствием и решимостью». Члены этого обездоленного сообщества стали героями многих из величайших нью-йоркских картин Делани. В Нью-Йорке «он писал красочные, захватывающие полотна, запечатлевшие сцены городского пейзажа. Его работы того периода выражают, в духе американского модернизма, не только характер города, но и его личное видение равенства, любви и уважения между всеми людьми». Одна из работ Делани этого периода, «Костер в парке» (масло на холсте, 1946), где группа мужчин тесно сбилась вместе, чтобы согреться и поддержать друг друга у открытого огня, описывается Смитсоновским американским художественным музеем как «тревожная современная зарисовка, передающая наследие лишений, связанное не только с годами Депрессии после 1929 года, но и с давним лишением прав афроамериканцев, изображенных здесь как изгои. Несмотря на суровую тему, сцена наполнена энергией, являясь кульминацией ярких, чистых цветов Делани, густых мазков и напряженных, схематичных узоров. Отказавшись от точного реализма своего раннего академического образования, Делани разработал лирически выразительный стиль, вдохновленный его любовью к музыкальным ритмам и импровизационным приемам в использовании цвета». Такие работы, как «Костер в парке», «балансируют между репрезентацией и абстракцией, поскольку этот стиль развивался в 1940-х годах». Делани находил «небольшие уголки в мире Великой депрессии, которые были или могли быть восприимчивы к его творчеству». Он заработал студию и место для жизни, работая в Уитни охранником, телефонистом и смотрителем галереи. Заслуживает уважения, что Делани утвердился как известная фигура в богемной художественной среде того времени. Среди его друзей были «поэт-лауреат» эпохи, Каунти Каллен, художница Джорджия О’Кифф и писатель Генри Миллер, и многие другие. Он стал «духовным отцом» молодого писателя Джеймса Болдуина. Несмотря на дружбу и успехи этого периода, он оставался довольно замкнутым человеком. Дэвид Лиминг в своей биографии 1998 года «Amazing Grace: жизнь Бофорда Делани» представляет Делани как человека, ведущего очень «фрагментированную» жизнь в Нью-Йорке. В Гринвич-Виллидж, где находилась его студия, Делани стал частью круга богемных геев, состоявшего в основном из белых друзей; но он был скрытен и редко чувствовал себя комфортно со своей сексуальностью. Когда он ездил в Гарлем, чтобы навестить своих афроамериканских друзей и коллег, Делани старался, чтобы они мало знали о его другой социальной жизни в Гринвич-Виллидж. Он боялся, что его друзьям из Гарлема будет неудобно или отвратительно его гомосексуальность. У него была «третья жизнь», сосредоточенная на вопросах эстетики и развития модернизма в Европе и Соединенных Штатах; в основном под влиянием идей его друзей, фотографа Альфреда Стиглица и художника-кубиста Стюарта Дэвиса, а также картин европейских модернистов и их предшественников, таких как Сезанн, Матисс, Пикассо и Ван Гог. Давление, связанное с тем, что он был «чернокожим и геем в расистском и гомофобном обществе», было бы достаточно тяжелым, но христианское воспитание и «неодобрение» гомосексуальности, присутствие члена семьи (его брата-художника Джозефа) на нью-йоркской художественной сцене и «мачо-абстрактные экспрессионисты, появляющиеся на художественной сцене Нижнего Манхэттена» усугубляли это давление. Поэтому он «оставался довольно изолированным художником, даже работая в центре бурного художественного движения». Глубоко интровертный и замкнутый человек, Делани не заводил длительных романтических отношений. В то время как он стремился включить афроамериканские влияния, такие как «негритянский» идиом джаза, в свое творчество, он часто предпочитал посещать один из клубов, когда был в Гарлеме, чем участвовать в серьезных социально-политических дискуссиях или обсуждениях вопросов «негритянского искусства», которые проходили в «Группе 306» или Гильдии художников Гарлема. Хотя он противился тому, чтобы считать себя негритянским художником, Бофорд испытывал огромную гордость за достижения чернокожих. Он также был рад участвовать в ряде выставок афроамериканских художников вместе с такими коллегами, как Джейкоб Лоуренс, Ромаре Бирден, Хейл Вудрофф, Сельма Берк, Ричмонд Барте, Норман Льюис и его брат Джозеф Делани. Смитсоновский американский художественный музей отмечает, что «ни ранний успех, ни благородный дух не уберегли Делани от неизвестности и бедности», которые преследовали его большую часть жизни. Брукс Аткинсон писал в своей книге 1951 года «Once Around the Sun»: «Никто точно не знает, как живет Бофорд. Упорно работая в стиле живописи, который мало кто понимает или ценит, он дисциплинировал себя не только физически, но и духовно, чтобы жить с каким-то личным магнетизмом в бесплодном мире». Кажется, что картины Делани говорят: «Я могу страдать, но какой это опыт!». Творчество Делани «никогда не бывает удручающим, хотя Бофорд часто был подавлен; он мог сказать «да» жизни, несмотря на то, что жизнь била его».

His arrival in New York City at the time of the Harlem Renaissance was exciting. Harlem was then the center of black cultural life in the United States. But it was also the time of the Great Depression, and it was this that Beauford was confronted with on his arrival. "Went to New York in 1929 from Boston all alone with very little money this was the depression, and I soon discovered that most of these people were people out of work and just doing what I was doing – sitting and figuring out what to do for food and a place to sleep." Delaney felt an immediate affinity with this "multitude of people of all races – spending every night of their lives in parks and cafes" surviving on next to nothing. Their courage and shared camaraderie inspired him to feel that "somehow, someway there was something I could manage if only with some stronger force of will I could find the courage to surmount the terror and fear of this immense city and accept everything insofar as possible with some calm and determination". Members of this disenfranchised community became the subjects of many of Delaney's greatest New York period paintings. In New York "he painted colourful, engaging canvasses that captured scenes of the urban landscape his works from that period express, in an American Modernist vein, not only the character of the city, but also his personal vision of equality, love, and respect among all people". One of Delaney's works from this period, Can Fire in the Park (oil on canvas, 1946), where a group of men huddle together for warmth and companionship around an open fire, is described by the Smithsonian American Art Museum as a "disturbingly contemporary vignette [which] conveys a legacy of deprivation linked not only to the Depression years after 1929 but also to the longstanding disenfranchisement of black Americans, portrayed here as social outcasts Despite its sober subject, the scene crackles with energy, the culmination of Delaney's sharp pure colors, thickly applied paints, and taut, schematic patterning. Abandoning the precise realism of his early academic training, Delaney developed a lyrically expressive style that drew upon his love of musical rhythms and his improvisational use of color." Works such as Can Fire in the Park "hover between representation and abstraction as that style evolved during the 1940s." Delaney found "little corners in the world of the Great Depression that would or could be receptive to his work." He earned a studio space and place to live through his work at the Whitney as a guard, telephone operator and gallery attendant. Commendably, Delaney established himself as a well known part of the bohemianism of the art scene of the period. His friends included the "poet laureate" of the period, Countee Cullen, artist Georgia O'Keeffe, and writer Henry Miller, among many others. He became the "spiritual father" of the young writer James Baldwin. Despite the friendships and successes of this period, he remained a rather isolated individual. David Leeming, in his 1998 biography Amazing Grace: a life of Beauford Delaney, presents Delaney as having led a very "compartmentalized" life in New York. In Greenwich Village, where his studio was, Delaney became part of a gay bohemian circle of mainly white friends; but he was furtive and rarely comfortable with his sexuality. When he traveled to Harlem to visit his African American friends and colleagues, Delaney made efforts to ensure that they knew little of his other social life in Greenwich Village. He feared that many of his Harlem friends would be uncomfortable or repelled by his homosexuality. He had "a third life" centered on questions concerning the aesthetics and development of modernism in Europe and the United States; primarily influenced by the ideas of his friends, photographer Alfred Stieglitz and the cubist artist Stuart Davis (painter), and the paintings of the European modernists and their predecessors like Cézanne, Matisse, Picasso, and Van Gogh. The pressures of being "black and gay in a racist and homophobic society" would have been difficult enough, but Delaney's own Christian upbringing and "disapproval" of homosexuality, the presence of a family member (his artist brother Joseph) in the New York art scene and the "macho abstract expressionists emerging in lower Manhattan's art scene" added to this pressure. So he "remained rather isolated as an artist even as he worked in a center of major artistic ferment A deeply introverted and private person, Delaney formed no lasting romantic relationships." While he worked to incorporate African American influences, such as the "Negro" idiom of jazz, into his own artwork, he often preferred to visit one of the clubs when he was in Harlem rather than join in the serious socio political discussions or "Negro art" questions that were taking place at the "306 Group" or the Harlem Artists Guild. Though he resisted thinking of himself as a Negro artist, Beauford had tremendous pride in black achievement. He was also pleased to participate in a number of black artists exhibitions with fellow artists like Jacob Lawrence, Romare Bearden, Hale Woodruff, Selma Burke, Richmond Barthé, Norman Lewis, and his brother Joseph Delaney. The Smithsonian American Art Museum notes that "neither early success nor gracious spirit spared Delaney from the obscurity and poverty" that plagued most of his adult life. Brooks Atkinson wrote in his 1951 book Once Around the Sun: "No one knows exactly how Beauford lives. Pegging away at a style of painting that few people understand or appreciate, he has disciplined himself, not only physically but spiritually, to live with a kind of personal magnetism in a barren world." Delaney's paintings seem to say, "I may be suffering, but what an experience this is." Delaney's work "is never depressing, though Beauford was often depressed; he could say yes to life in spite of the fact that life was kicking him in the butt."

Париж

В 1953 году, в возрасте 52 лет, как раз в тот момент, когда центр художественного мира перемещался в Нью-Йорк, Делани покинул Нью-Йорк и отправился в Париж. Европа уже привлекла многих других афроамериканских художников и писателей, которые обрели там больше свободы. Писатели Ричард Райт, Джеймс Болдуин, Честер Хаймс, Ральф Эллисон, Уильям Гарднер Смит и Ричард Гибсон, а также художники Гарольд Кузинс, Герберт Джентри и Эд Кларк, предшествовали ему в этом путешествии в Европу. В своем дневнике Ричард Райт описал Париж как "место, где можно обрести свою душу". Европа стала домом Делани до конца его жизни. Размышляя о своей новой жизни и возможностях, Бофорд наставлял себя: "Сохраняй веру и доверяй настолько, насколько это возможно. Люби смирение и не обращай внимания на намеки, вызывающие печаль, одиночество и ограничения. Мы учимся полагаться на себя и слышать голос Бога, а также не ломаться, а гибко приспосабливаться. Учиться любить – значит учиться глубоко и молчаливо страдать". Его парижские годы привели к резкому стилистическому сдвигу от "фигуративных композиций, изображающих нью-йоркскую жизнь, к абстрактно-экспрессионистским исследованиям цвета и света". Хотя в этот период преобладали работы в стиле абстрактного экспрессионизма, Делани продолжал создавать фигуративные композиции. Его портрет Джеймса Болдуина (1963, пастель на бумаге) Национальная портретная галерея США описывает как "напряженный и вызывающий, с резко нанесенными цветами" и сияющий "ярким, вдохновленным Ван Гогом желтым цветом, который художник часто использовал после переезда в Париж". Портрет "одновременно является и подобием, основанным на памяти, и исследованием света". Стремление Делани к непрерывному творчеству привело к тому, что он использовал свой плащ, когда закончилось полотно; "Без названия, 1954" – это масляная живопись на фрагменте плаща.

Психическое ухудшение

К 1961 году сильное пьянство начало подрывать и без того хрупкое психическое и физическое здоровье Делани. Периоды просветления прерывались днями, а порой и неделями безумия. Эта закономерность продолжалась до конца его жизни. Непрекращающаяся нищета, голод и злоупотребление алкоголем усугубляли его состояние. Джеймс Болдуин говорил о Делани: «Он голодал и трудился всю свою жизнь – в Теннесси, в Бостоне, в Нью-Йорке, а теперь в Париже». Его социальное положение, а также все эмоциональные и психологические стратегии, которые он был вынужден использовать, чтобы выжить, представляли для него большую угрозу, чем для любого другого человека, которого я знаю; и, пожалуй, больше, чем кто-либо другой, он превзошел и внутреннюю, и внешнюю тьму. В 1969 году он ненадолго вернулся в Соединенные Штаты, чтобы повидаться с семьей, преследуемый психическим расстройством. Он верил, что по ночам к нему приходят злобные люди «и говорят неприятные, грубые слова и угрожают жестоким обращением, мешая моему здоровью и неотложной, непрерывной работе – постоянному творчеству». Вскоре после возвращения в Париж в январе 1970 года у Бофорда начали проявляться ранние симптомы болезни Альцгеймера. К началу 1970-х годов болезнь Бофорда в сочетании с его финансовой нестабильностью стало очевидно, что он больше не в состоянии справляться с повседневной жизнью. Осенью 1973 года его друг Чарльз Гордон (Чарли) Боггс написал Джеймсу Болдуину: «Наш благословенный Бофорд быстро теряет контроль над разумом». Друзья пытались заботиться о нем, но в 1975 году он был госпитализирован, а затем помещен в психиатрическую больницу Сен-Анн. Бофорд Делани умер в Париже, находясь в Сен-Анн, 26 марта 1979 года. Чарльз Боггс занимался завещанием Делани, написанным на клочке бумаги, в котором Делани просил похоронить его на кладбище для бедных (Potter's Field). Во введении к выставке Бофорда Делани, открывшейся 4 декабря 1964 года в галерее Ламберта, Джеймс Болдуин писал: «Тьма начала Бофорда в Теннесси много лет назад была поистине черно-синей полночью, непрозрачной и полной скорби. И я не знаю, и никто из нас никогда не узнает, какая сила позволила ему совершить такое упорное и прекрасное путешествие».

By 1961, heavy drinking had begun to impair Delaney's often fragile mental and physical health. Periods of lucidity were interrupted by days and sometimes weeks of madness. This pattern continued for the remainder of his life. Continued poverty, hunger and alcohol abuse fueled his deterioration. James Baldwin said of Delaney: He has been starving and working all of his life – in Tennessee, in Boston, in New York, and now in Paris. He has been menaced more than any other man I know by his social circumstances and also by all the emotional and psychological stratagems he has been forced to use to survive; and, more than any other man I know, he has transcended both the inner and outer darkness. He returned briefly to the United States in 1969 to see his family, dogged by mental illness. He believed malicious people came to him at night "and speak unpleasant and vulgar language and threaten malicious treatment interfering with my health and urgent work the constant, continuous creation." Shortly after his return to Paris in January 1970, Beauford began to display early symptoms of Alzheimer's disease. By the early 1970s, Beauford's sickness coupled with his financial instability made clear that he could no longer cope with daily life. In the autumn of 1973 his friend, Charles Gordon (Charley) Boggs, wrote to James Baldwin, "Our blessed Beauford is rapidly losing mental control." His friends tried to care for him but, in 1975, he was hospitalized and then committed to St Anne's Hospital for the Insane. Beauford Delaney died in Paris while at St Anne's on March 26, 1979. Charles Boggs handled Delaney's will, written on a scrap of paper, in which Delaney had requested that he be buried in Potter's Field. In his Introduction to the Exhibition of Beauford Delaney opening December 4, 1964 at the Gallery Lambert, James Baldwin wrote: The darkness of Beauford's beginnings, in Tennessee, many years ago, was a black blue midnight indeed, opaque and full of sorrow. And I do not know, nor will any of us ever really know, what kind of strength it was that enabled him to make so dogged and splendid a journey.

Наследие

После его смерти его превозносили как великого и незаслуженно забытого художника, но, за редкими исключениями, забвение продолжалось. Ретроспективная выставка его работ в Музее студии в Гарлеме за год до его смерти мало что дала для возрождения интереса к его творчеству. Лишь в 1988 году выставка «Beauford Delaney: From Tennessee to Paris», организованная французским арт-дилером Филиппом Бритом в галерее Филиппа Брита, вновь представила работы Делани в Нью-Йорке, за которой последовали две ретроспективы в этой галерее: «Beauford Delaney: A Retrospective [50 Years of Light]» в 1991 году и «Beauford Delaney: The New York Years [1929–1953]» в 1994 году. Статья Элеоноры Хартни «Что случилось с Бофордом Делани?» («Whatever Happened to Beauford Delaney?»), опубликованная в журнале Art in America в ответ на выставку 1994 года, задавалась вопросом, почему этот когда-то уважаемый «художник для художников» теперь практически неизвестен американской публике. «Что произошло? Это очередной случай, когда раздутая репутация возвращается к своему истинному уровню? Или Делани стал жертвой меняющихся веяний, сделавших его работы непривлекательными для последующих поколений? Почему Бофорд Делани так полностью исчез из истории американского искусства?» Автор полагала, что исчезновение Делани из поля зрения нью-йоркского художественного мира связано с «его переездом в Париж в критический момент укрепления позиций Нью-Йорка как мировой культурной столицы и с невостребованностью его работ в истории американского искусства, как она писалась критиками» того времени. В статье заключалось: «Сегодня [в 1994 году], когда эти истории пересматриваются и заменяются повествованиями с более разнообразной и яркой палитрой, художники вроде Делани могут быть увидены в новом свете». Болдуин восхищался способностью Делани передавать свет в своих работах, несмотря на окружавшую его большую часть жизни тьму. Именно это понимание прошлого Делани, по мнению Болдуина, является доказательством истинной победы, которую одержал художник. Болдуин восхищался его острым умением «направлять внутренний и внешний взгляд прямо и неумолимо к новому столкновению с реальностью». Он также писал: «Возможно, я не должен прямо говорить о том, во что верю – что он великий художник, один из величайших; но я знаю, что великое искусство может быть создано только из любви, и что ни один великий любовник никогда не держал кисть». Работы Делани были представлены, в частности, в Филадельфийском музее искусств, Кливлендском музее искусств, Художественных музеях Гарвардского университета, Институте искусств Чикаго, Музее искусств Ноксвилла, Институте искусств Миннеаполиса, Музее Ньюарка, Музее студии в Гарлеме и Смитсоновском музее американского искусства. Его работы также выставлялись в ряде галерей, включая галерею Аниты Шапольски и галерею Майкла Розенфельда в Нью-Йорке. Сериал Showtime «Преступления в Флэтбуше» отдает дань уважения Делани, представив одного из главных героев в роли учителя в средней школе Бофорда Делани – вымышленной государственной школе в Флэтбуше, Бруклин.

Following his death, he was praised as a great and neglected painter but, with a few notable exceptions, the neglect continued. A retrospective of his work at the Studio Museum in Harlem a year before his death did little to revive interest in his work. It was not until the 1988 exhibition Beauford Delaney: From Tennessee to Paris, curated by the French art dealer Philippe Briet at the Philippe Briet Gallery, that Delaney's work was again exhibited in New York, followed by two retrospectives in the gallery: "Beauford Delaney: A Retrospective [50 Years of Light]" in 1991, and "Beauford Delaney: The New York Years [1929–1953]" in 1994. "Whatever Happened to Beauford Delaney? ", an article by Eleanor Heartney, appeared in Art in America in response to the 1994 exhibition asking why this once well regarded "artist's artist" was now virtually unknown to the American art public. "What happened? Is this another case of an over inflated reputation returning to its true level? Or was Delaney undone by changing fashions which rendered his work unpalatable to succeeding generations? Why did Beauford Delaney so completely disappear from American art history?" The author believed that Delaney's disappearance from the consciousness of the New York art world was linked to "his move to Paris at a crucial moment in the consolidation of New York's position as the world's cultural capital and his work's irrelevance to the history of American art as it was being written by critics" at the time. The article concludes, "Today [1994] as those histories unravel and are replaced by narratives with a more varied and colorful weave, artists like Delaney can be seen in a new light." Baldwin marveled over Delaney's ability to emulate such light in his work despite the darkness he was surrounded by for the majority of his life. It is this insight of Delaney’s past, Baldwin believes, that serves as evidence for the true victory Delaney secured. Baldwin admired his keen ability to “lead the inner and the outer eye, directly and inexorably, to a new confrontation with reality." He further wrote, "Perhaps I should not say, flatly, what I believe – that he is a great painter – among the very greatest; but I do know that great art can only be created out of love, and that no greater lover has ever held a brush." Delaney's work has now been exhibited by, among others, the Philadelphia Museum of Art, the Cleveland Museum of Art, Harvard University Art Museums, Art Institute of Chicago, Knoxville Museum of Art, The Minneapolis Institute of Arts, The Newark Museum, The Studio Museum in Harlem, and the Smithsonian American Art Museum. His work has also been exhibited by a number of galleries, including the Anita Shapolsky Gallery and the Michael Rosenfeld Gallery in New York City. The Showtime series Flatbush Misdemeanors pays tribute to Delaney with one of the protagonists teaching at Beauford Delaney High School, a fictional public school set in Flatbush, Brooklyn.

Могила Бофорда Делани

В 2009 году, проводя исследование для статьи об афроамериканских захоронениях в Париже, внештатный автор Моник Й. Уэллс узнала, что Делани был похоронен в безымянной могиле на кладбище Тиа и что его останки будут перемещены в общую могилу к концу года, если не будет продлена "концессия" (эквивалент аренды) на его место захоронения. Друзья Делани собрали необходимую сумму, а Уэллс оплатила пошлину кладбищу, чтобы сохранить место упокоения Делани. В ноябре 2009 года Уэллс основала французскую некоммерческую организацию Les Amis de Beauford Delaney для поддержки сбора средств на надгробный камень. Сбор средств начался в феврале 2010 года, и ассоциация заказала камень к июню 2010 года. Установка была завершена в августе 2010 года.