Введение

Географический регион, эффективно использующий единую валюту.
В экономике оптимальная валютная зона (ОВЗ) или оптимальный валютный регион (ОВР) – это географический регион, в котором экономическая эффективность будет максимальной при использовании единой валюты на всей его территории. Базовая теория описывает оптимальные характеристики для объединения валют или создания новой валюты. Эта теория часто используется для оценки готовности определенного региона к созданию валютного союза, являющегося одним из заключительных этапов экономической интеграции. Оптимальная валютная зона часто охватывает территорию, превышающую границы одной страны. Например, одним из обоснований создания евро является то, что отдельные страны Европы сами по себе не образуют оптимальные валютные зоны, в то время как Европа в целом – образует. Создание евро часто приводится в качестве наиболее современного и масштабного примера попытки определить оптимальную валютную зону, а также предоставляет сравнительную модель «до и после» для проверки принципов данной теории. Теоретически, оптимальная валютная зона может быть и меньше, чем страна. Некоторые экономисты утверждают, что в Соединенных Штатах, например, существуют регионы, не соответствующие критериям оптимальной валютной зоны с остальной частью страны. Первоочередное признание обычно отдается Мунделлу как автору этой идеи, однако другие указывают на более ранние работы Аббы Лернера в этой области. Кэнен (1969) и Маккиннон (1963) внесли дальнейший вклад в развитие этой концепции.

Оптимальная валютная зона с международным распределением рисков

Здесь Манделл пытается смоделировать, как неопределенность обменного курса будет препятствовать функционированию экономики; эта модель цитируется реже. Предполагая, что валютой управляют надлежащим образом, чем больше территория, тем лучше. В отличие от предыдущей модели, асимметричные шоки не рассматриваются как факторы, подрывающие общую валюту, благодаря ее существованию. Это рассеивает шоки по территории, поскольку все регионы обладают взаимными обязательствами друг перед другом в единой валюте и могут использовать их для смягчения шока, в то время как при гибком валютному режиму издержки будут сконцентрированы в отдельных регионах, поскольку девальвация снизит их покупательную способность. Таким образом, несмотря на менее точную монетарную политику, реальная экономика должна функционировать лучше. Неурожай, забастовки или война в одной из стран приводят к потере реального дохода, но использование общей валюты (или валютных резервов) позволяет стране сократить свои валютные запасы и смягчить последствия потерь, опираясь на ресурсы другой страны до тех пор, пока стоимость корректировки не будет эффективно распределена во времени. Если же две страны используют отдельные валюты с гибкими обменными курсами, весь ущерб должен быть понесён ими самостоятельно; общая валюта не может служить амортизатором для страны в целом, за исключением случаев, когда сброс неконвертируемых валют на внешние рынки привлекает спекулятивный приток капитала в пользу обесценивающейся валюты. Однако в 1973 году сам Манделл выдвинул аргумент, основанный на второй модели, который был более благоприятен для концепции (тогда гипотетической) единой европейской валюты. Вместо движения к большей гибкости обменных курсов в Европе экономические аргументы склоняются к меньшей гибкости и более тесной интеграции рынков капитала. Эти экономические аргументы также подкрепляются социальными соображениями. Каждый раз, когда социальные волнения приводят к угрозе забастовки, а забастовка – к необоснованному росту заработной платы из-за отсутствия роста производительности и, как следствие, к девальвации, национальная валюта оказывается под угрозой. Правительства обменивают долгосрочные издержки для страны в целом на предполагаемые краткосрочные политические выгоды. Если бы вместо этого европейские валюты были связаны между собой, потрясения в стране смягчались бы, а шок ослаблялся бы за счет движения капитала.

Канада

В обзоре литературы, опубликованном для Банка Канады в 1999 году, приводились десятки исследований по различным аспектам теории оптимальных валютных зон, с особым вниманием к возможности формирования такой зоны Канадой и Соединенными Штатами. Обзор не пришел к каким-либо выводам по этому вопросу. Аналогичным образом, в отчете 1999 года, подготовленном для парламентского исследовательского отдела, рассматривались преимущества и недостатки принятия Канадой американского доллара. Хотя отчет не содержал оценок долгосрочной политической целесообразности валютного союза между Канадой и Соединенными Штатами, в нем прямо указывалось, что в то время Канада и США не имели свободного движения рабочей силы и капитала, а также общего экономического цикла (экономика Канады была тесно связана с ценами на сырьевые товары) и, следовательно, не соответствовали критериям теории оптимальных валютных зон. В статье 2016 года утверждалось, что сама Канада функционирует как эффективная валютная зона для всех провинций, за исключением Альберты, которая могла бы выиграть от собственной валюты.

Европейский союз

Теория ОЦА наиболее часто применялась к обсуждению евро и Европейского Союза. Многие утверждают, что ЕС фактически не соответствовал критериям ОЦА на момент введения евро, и частично объясняют экономические трудности еврозоны продолжающимся несоблюдением этих критериев. Европа действительно показывает хорошие результаты по некоторым показателям, характеризующим ОЦА (таким как симметрия шоков). Полоз (1990) пришел к выводу, что Европейский валютный союз должен быть жизнеспособным, поскольку изменчивость реальных обменных курсов в Европе была сопоставима с изменчивостью между канадскими регионами. Эта работа была процитирована самой Европейской комиссией в отчете 1990 года «Один рынок, одна валюта». При анализе корреляции темпов роста ВВП региона с темпами роста ВВП всей зоны, страны еврозоны демонстрируют несколько более высокую корреляцию по сравнению со штатами США. Однако мобильность рабочей силы в ней ниже, чем в Соединенных Штатах, возможно, из-за языковых и культурных различий. В работе О’Рурка более 40% жителей США родились не в том штате, в котором они проживают. В еврозоне только 14% людей родились в стране, отличной от той, в которой они живут. Фактически, экономика США приближалась к единому рынку труда в девятнадцатом веке. Однако для большей части еврозоны такие уровни мобильности рабочей силы и интеграции рынка труда остаются отдаленной перспективой. Более того, экономика США, с центральным федеральным фискальным органом, располагает стабилизационными трансфертами. Когда в США в штате наступает рецессия, каждое снижение ВВП этого штата на 1 доллар компенсируется трансфертом в размере 28 центов.

Соединенные Штаты

Майкл Купарицас (ФРС Чикаго) рассматривал Соединенные Штаты как разделенные на восемь регионов, определенных Бюро экономического анализа (Дальний Запад, Скалистые горы, Равнины, Великие озера, Средний Запад, Новая Англия, Юго-Запад и Юго-Восток). Разработав статистическую модель, он пришел к выводу, что пять из восьми регионов страны соответствуют критериям Мунделла для формирования единой оптимальной валютной зоны. Однако он посчитал, что соответствие Юго-Востока и Юго-Запада вызывает сомнения. Он также установил, что Равнины не подходят для включения в оптимальную валютную зону.

Кейнсианский

Понятие валюты, не связанной с государством, особенно валюты, охватывающей несколько государств – формально, международного денежного органа без соответствующего фискального органа – подвергается критике со стороны кейнсианских и посткейнсианских экономистов. Они подчеркивают роль дефицитных государственных расходов (формально, фискальной власти) в функционировании экономики и рассматривают использование международной валюты без фискальной власти как потерю "денежного суверенитета". В частности, кейнсианские экономисты утверждают, что фискальное стимулирование в виде дефицитных расходов является наиболее эффективным способом борьбы с безработицей в условиях ликвидной ловушки. Такое стимулирование может оказаться невозможным, если государствам, входящим в валютный союз, не разрешается формировать достаточный дефицит бюджета. Посткейнсианская теория неочартализма утверждает, что дефицитные государственные расходы создают деньги, способность печатать деньги является основополагающей для способности государства распоряжаться ресурсами, и что "деньги и денежно-кредитная политика неразрывно связаны с политическим суверенитетом и фискальной властью". Обе эти точки зрения считают транзакционные преимущества единой валюты незначительными по сравнению с этими недостатками и в целом придают меньшее значение транзакционной функции денег (как средства обмена) и большее – их роли как единицы счета.

Самореализующийся аргумент

В первой модели Мунделла страны рассматривают все условия как заданные, и, предполагая наличие достаточной информации, могут оценить, перевешивают ли затраты на формирование валютного союза выгоды. Однако другая школа мысли утверждает, что некоторые критерии оптимальных валютных зон (ОВЗ) не являются заданными и фиксированными, а скорее представляют собой экономические результаты (то есть эндогенные), определяемые самим созданием валютного союза. Рассмотрим взаимодействие рынков товаров в качестве примера: если бы критерии ОВЗ применялись до формирования валютного союза, то во многих странах наблюдались бы низкие объемы торговли и слабая интеграция рынков, то есть критерии ОВЗ не были бы выполнены. Следовательно, валютный союз мог бы и не сформироваться, исходя из этих текущих характеристик. Однако, если бы валютный союз был создан несмотря на это, государства-члены стали бы значительно больше торговать друг с другом, и в конечном итоге критерии ОВЗ были бы соблюдены. Эта логика предполагает, что критерии ОВЗ могут быть самоисполняющимися. Более того, углубленная интеграция в рамках проекта ОВЗ может также улучшить другие критерии ОВЗ. Например, если рынки товаров будут более тесно связаны, шоки будут распространяться внутри ОВЗ быстрее и ощущаться более симметрично. Однако при анализе аргумента о самоисполнении следует проявлять осторожность. Во-первых, эффект самоисполнения может оказаться незначительным. Согласно недавнему исследованию Ричарда Болдуина, экономиста по вопросам торговли из Института международных исследований в Женеве, импульс для торговли внутри еврозоны, обусловленный единой валютой, оказался гораздо скромнее: от 5% до 15%, при наиболее вероятной оценке в 9%. Второй контраргумент заключается в том, что дальнейшая интеграция рынков товаров может привести к большей специализации производства. Как только отдельные фирмы смогут легко обслуживать весь рынок ОВЗ, а не только свой национальный рынок, они будут использовать экономию масштаба и концентрировать производство. В результате некоторые сектора экономики ОВЗ могут оказаться сосредоточенными в нескольких местах. Соединенные Штаты – хороший пример: финансовые услуги сосредоточены в Нью-Йорке, индустрия развлечений – в Лос-Анджелесе, а высокие технологии – в Силиконовой долине. Если специализация усилится, каждая страна станет менее диверсифицированной и столкнется с большим количеством асимметричных шоков, что ослабит аргумент в пользу самоисполняющегося характера критериев ОВЗ.