Бак Рукстон: Хирург-убийца и дело "Тела под мостом"

Введение

Британский врач и осужденный убийца

Бак Ракстон (настоящее имя Бухтияр Чомпа Рустомджи Ратанджи Хаким; 21 марта 1899 – 12 мая 1936) был врачом индийского происхождения, осужденным и впоследствии повешенным за убийства, совершенные в сентябре 1935 года его фактической жены Изабеллы Ракстон (урождённой Керр) и домработницы Мэри Джейн Роджерсон в его доме в Ланкастере, Англия. Эти убийства получили неофициальные названия "Тела под мостом" и "Убийства, разрезанные на части". Сам Ракстон стал известен как "Жестокий хирург". Дело получило название "Тела под мостом" из-за места обнаружения тел – вблизи города Моффат в Дюмфрисшире, в Южно-Шотландском нагорье. Дело также называли "Убийствами, разрезанными на части" из-за кропотливой работы по восстановлению и идентификации жертв, а также установлению места совершения преступления. Ракстон получил прозвище "Жестокий хирург" благодаря своей профессии и чудовищным увечьям, которые он нанес телам жертв. Убийства, совершенные Баком Ракстоном, стали одним из самых широко освещаемых дел об убийствах в Великобритании 1930-х годов. Это дело запомнилось прежде всего благодаря инновационным судебно-медицинским методам, использованным для идентификации жертв и доказательства того, что убийства были совершены в доме Ракстонов.

Детство и юность

Бак Ракстон родился в Бомбее, Британская Индия, 21 марта 1899 года в состоятельной семье парсов индийско-французского происхождения. Ракстон получил хорошее воспитание, и, несмотря на то, что в юности был впечатлительным и малообщительным, он отличался высоким интеллектом и получил всестороннее образование. К подростковому возрасту он решил посвятить себя медицине. Благодаря финансовой поддержке родителей, Ракстон учился в Бомбейском университете, где в 1922 году получил степень бакалавра медицины. В следующем году он получил степень бакалавра хирургии в том же учебном заведении. Вскоре после окончания учебы Ракстон устроился в больницу в Бомбее, где специализировался на терапии, акушерстве и гинекологии. 29 октября 1923 года Ракстон был принят на службу в Индийскую медицинскую службу в качестве медицинского офицера; он проходил службу в Басре, а затем в Багдаде, прежде чем уволиться в октябре 1926 года. В мае 1925 года Ракстон женился на парсианке по имени Мотибай Джехангирджи Гадиали. Брак был заключен по договоренности и оказался недолгим. Когда Ракстон переехал в Великобританию в следующем году, он скрыл все сведения об этом браке, однако в 1928 году он связался со своим тестем, Джехангирджи, с просьбой немедленно перевести ему 200 фунтов стерлингов телеграфным переводом.

Переезд в Британию

С финансовой помощью семьи и Бомбейской медицинской службы, Рукстон переехал в Великобританию в 1926 году. Он посещал медицинские курсы в лондонском Университетском колледже под именем Габриэль Хаким, прежде чем переехать в Эдинбург в 1927 году, чтобы начать подготовку к получению членства в Королевском хирургическом колледже. Хотя Рукстон не сдал вступительный экзамен, Генеральный медицинский совет разрешил ему заниматься медицинской практикой в Соединенном Королевстве, основываясь на квалификации, полученной им ранее в Бомбее. Вскоре после этого он официально сменил имя на "Бак Рукстон" посредством официального заявления. Во время обучения в Королевском хирургическом колледже в Эдинбурге Рукстон познакомился с 26-летней женщиной по имени Изабелла ВанЭсс, управлявшей кафе в городе. На момент знакомства Изабелла все еще официально состояла в браке с голландцем, на котором она вышла замуж в 1919 году, однако этот брак продлился всего несколько недель, и она вернулась к своей девичьей фамилии Керр. Они начали встречаться, и Изабелла сопровождала Рукстона, когда он переехал в Англию в 1928 году. Он работал замещающим врачом у лондонского врача, своего земляка-парса по имени Манек Мотофрам, а затем ассистентом врача из Степни, Б. Р. Райгейта. Рукстон прилагал значительные усилия для интеграции в британское общество и быстро завоевал репутацию среди пациентов как усердный и сочувствующий врач общей практики, пользовавшийся уважением и популярностью в обществе. Известно, что он неоднократно отказывался от оплаты лечения, если считал, что пациенты не могут себе этого позволить. В следующем году родилась вторая дочь, Диана. Через два года, в 1933 году, у Изабеллы родился сын по имени Уильям. В том же году Рукстоны наняли молодую служанку и экономку, Мэри Джейн Роджерсон, в основном для ухода за детьми.

Ревность и домашнее насилие

Несмотря на его уважаемую репутацию в сообществе Ланкастера, отношения между Баком и Изабеллой Ракстон были напряженными, и он все больше подозревал Изабеллу в неверности. По сообщениям, он впадал в приступы ярости или истерики со слезами и самобичеванием за закрытыми дверями. Несколько раз эти ссоры приводили к тому, что Изабелла собирала вещи и возвращалась в Эдинбург с детьми, однако неизбежные телефонные звонки от Ракстона, в которых он умолял ее сквозь слезы вернуться в Ланкастер, заставляли ее возвращаться. Позже он заявил следователям, что, возвращаясь на Далтон-сквер, Изабелла почти всегда говорила ему: "Я не понимаю, как я вообще могу с тобой спорить". Точно неизвестно, когда Ракстон начал обвинять Изабеллу в супружеской измене и причинять ей насилие, хотя громкие ссоры между ними неоднократно приводили к вмешательству полиции. Иногда споры приходилось разрешать в полицейском участке Ланкастера, где полицейские наблюдали, как Ракстон говорил бессвязно, а затем разрыдался. Кроме того, известно, что в 1932 году Изабелла пыталась покончить с собой, отравившись инертным газом, что привело к выкидышу. Однажды в 1933 году Изабелла пожаловалась полиции, что муж начал ее избивать. Когда полиция посетила кабинет Ракстона для расследования ее заявления, он отрицал, что применял к ней насилие, утверждая, что Изабелла была ему неверна. Тем не менее, в течение суток после этого инцидента Изабелла вернулась к нему. В апреле 1934 года полицейский из Ланкастера был вызван в дом Ракстонов из-за очередной ссоры. По прибытии офицер был проинформирован Ракстоном: "Сержант, мне кажется, что я хочу убить двух человек – моя жена собирается встретиться с мужчиной". Чтобы не прерывать работу, Ракстон не поехал с Изабеллой в эту поездку и остался в Ланкастере. Позже он признался следователям, что был уверен в том, что Изабелла иногда общалась с молодым человеком по имени Роберт Эдмондсон.

Despite his esteemed reputation within the Lancaster community, the relationship between Buck and Isabella Ruxton was fraught, and he became increasingly suspicious of Isabella's alleged infidelity, reportedly exploding into fits of rage or bouts of tearful hysteria and self pity behind closed doors. On several occasions, these arguments would prompt Isabella to pack her belongings and return to Edinburgh with her children, although inevitable phone calls from Ruxton in which he would tearfully plead with Isabella to return to Lancaster would prompt her to return to him, and he would later state to investigators that on the frequent occasions Isabella would return to Dalton Square, she would almost invariably say to him: "I wonder how I could ever pick up an argument with you". It is unknown precisely when Ruxton began to accuse Isabella of adultery and assault her, although loud quarrels between the couple had resulted in police interventions on several occasions. The disputes between the couple occasionally had to be settled at the Lancaster police station, where police would observe Ruxton talking erratically before bursting into tears. Furthermore, Isabella is known to have attempted suicide by inert gas asphyxiation in 1932, and this suicide attempt had resulted in her suffering a miscarriage. On one occasion in 1933, Isabella complained to police that her husband had begun beating her; when police visited Ruxton's practice to investigate her claims, Ruxton denied he had assaulted his wife, alleging that Isabella had been unfaithful to him. Nonetheless, within twenty four hours of this incident, Isabella had returned to her partner. On another occasion in April 1934 a Lancaster policeman had been called to the Ruxton household following another quarrel. Upon his arrival, the officer was informed by Ruxton: "Sergeant, I feel like murdering two persons my wife is going out to meet a man". To tend to the needs of his practice, Ruxton himself did not accompany his common law wife on this trip, and thus remained in Lancaster. He would later confess to investigators that he had been convinced that as Isabella had been known to occasionally keep social company with a young man named Robert Edmondson

Европейская комиссия

Вечером 14 сентября 1935 года Изабелла Ракстон покинула семейный дом, чтобы посмотреть на иллюминации Блэкпула и навестить двух своих сестер (обе жили недалеко от Блэкпула). Она уехала из Блэкпула, чтобы вернуться домой примерно в 23:30. По возвращении на площадь Далтона в ранние часы воскресенья, 15 сентября, Ракстона, по-видимому, одолела ревность и паранойя, и он, вероятнее всего, задушил Изабеллу до покорности, потери сознания или смерти голыми руками, после чего избил и нанес ей ножевые ранения. Либо чтобы не дать горничной обнаружить преступление, либо потому, что она была свидетельницей, Ракстон жестоко избил и либо задушил, либо задохнул Мэри Джейн Роджерсон; он, вероятно, также нанес ей ножевые ранения до или после смерти. Обильное количество крови, впоследствии обнаруженное на лестнице, стенах и коврах в доме Ракстонов, указывает на значительную кровопотерю до расчленения тел, что позволяет сделать вывод о том, что Ракстон нанес одну или обеим жертвам многочисленные ножевые ранения незадолго до или после смерти, или во время самого убийства. Накануне убийств Ракстон предупредил одну из двух уборщиц, которых они с Изабеллой наняли, не приходить к нему до понедельника, 16 сентября. В течение нескольких часов после убийств он посетил дом другой уборщицы и также попросил ее не приступать к уборке до 16 сентября, объяснив, что Изабелла и Мэри Джейн уехали в Эдинбург. После того, как он отвез детей к стоматологу в Морекамбе, с которым он и Изабелла были близки, и попросил супругов присмотреть за детьми на день, он вернулся домой и приступил к тщательному расчленению и изувечиванию обоих тел в ванной комнате, пытаясь скрыть их личности. Спустя несколько часов, примерно в 16:30, Ракстон посетил дом одной из своих пациенток, миссис Хэмпшир, и попросил ее и вскоре после этого ее мужа вернуться с ним на площадь Далтона, чтобы помочь ему "подготовиться к малярам", которые должны были прибыть на следующее утро для выполнения работ, организованных, по его словам, несколько месяцев назад. Когда миссис Хэмпшир прибыла на площадь Далтона, она обнаружила дом в беспорядке. Как она позже свидетельствовала на суде над Ракстоном, все ковры были сняты с лестницы, а несколько участков пола были усыпаны соломой, которая также виднелась из-под запертой двери спальни. Кроме того, в приемной она обнаружила несколько свернутых кусков ковра, подложек для лестниц и испачканный костюм. В саду она также обнаружила еще два куска ковра и несколько сожженных полотенец. Перед тем, как Хэмпширы покинули площадь Далтона, Ракстон передал им несколько испачканных кусков коврового покрытия для лестницы и свой испачканный костюм, при условии, что они тщательно их отчистят.

On the evening of 14 September 1935 Isabella Ruxton left the family home to view the Blackpool Illuminations and visit two of her sisters (both of whom lived near Blackpool). She left Blackpool to return home at approximately 11:30pm. Upon her return to Dalton Square in the early hours of Sunday, 15September, Ruxton's jealousy and paranoia apparently overwhelmed him, and he most likely strangled Isabella into submissiveness, unconsciousness, or death with his bare hands, before beating and stabbing her body. Either to prevent their housemaid from discovering his crime or because she had actually witnessed the act, Ruxton extensively bludgeoned and either strangled or asphyxiated Mary Jane Rogerson; he probably also stabbed her body either before or after death. The amount of blood subsequently discovered on the stairs, walls, and carpeting of the Ruxton household indicates excessive blood flow prior to the bodies' mutilation, leading to the conclusion that Ruxton had stabbed either or both of the victims extensively shortly before or after death, or during the actual act of murder. On the day prior to the murders, Ruxton informed one of the two charwomen he and Isabella employed not to come to his premises until Monday 16September; within hours of the murders he had visited the home of the other charwoman he employed and likewise told her not to clean his premises until 16September, explaining that Isabella and Mary Jane had travelled to Edinburgh. After he had driven his children to the home of a Morecambe dentist with whom he and Isabella had formed a close friendship and asked the couple to look after his children for the day, he returned to his home and proceeded to extensively dismember and mutilate both bodies in the bathroom of his home in an effort to hide their identities. Several hours later, at approximately 4.30pm, Ruxton visited the home of one of his patients, a MrsHampshire, and asked both her and, shortly thereafter, her husband to return to Dalton Square with him to help him "prepare for the decorators", who were expected to arrive the following morning to perform work he claimed had been arranged several months previously. When MrsHampshire arrived at Dalton Square, she found the house in a state of disarray. As she would later testify at Ruxton's trial, all the carpeting had been removed from the stairs, and several sections of the flooring were littered with straw, which also protruded from beneath a locked bedroom door. Moreover, in the waiting room of the property, Mrs. Hampshire discovered several rolled up sections of carpeting, stair pads, and a stained suit. In the garden of the property, she also discovered two further sections of carpeting, and several burned towels. Before the Hampshires left Dalton Square, they were given several sections of stained stair carpeting and Ruxton's stained suit to keep, upon the condition they thoroughly cleaned them.

Открытие

Утром 29 сентября 1935 года молодая женщина по имени Сьюзан Хайнс Джонсон взглянула через парапет старого каменного моста, расположенного в 3 километрах к северу от города Моффат в Дюмфрисшире. На берегу ручья Гарденхолм Линн, протекавшего под мостом, Джонсон заметила обернутый тканью сверток, застрявший у валуна, из которого выступала частично разложившаяся человеческая рука. Полиция из управления констеблери Дюмфрисшира была вызвана на место происшествия. Установив, что в свертке находятся человеческие останки, офицеры обыскали ручей, окружающие овраги и близлежащую реку Аннан, обнаружив две человеческие головы и четыре дополнительных свертка, каждый из которых содержал сильно изувеченные человеческие останки, включая бедренные кости, ноги, фрагменты плоти, а также человеческое туловище и таз. Эти человеческие останки находились в состоянии глубокого разложения и были завернуты в простыни, наволочку, детскую одежду и несколько газет (два выпуска Daily Herald от 6 и 31 августа 1935 года, выпуск Sunday Graphic от 15 сентября 1935 года и неопределенные фрагменты Sunday Chronicle). 1 октября останки были осмотрены в морге Моффата судебным медиком Джоном Глейстером-младшим и врачом Гилбертом Милларом. Оба специалиста установили, что 70 отдельных фрагментов человеческих останков, обнаруженных к тому моменту, принадлежали двум женщинам заметно разного роста и возраста, и что увечья были нанесены человеком с обширными анатомическими знаниями, очевидно, с целью затруднить идентификацию останков. Помимо обширных повреждений по всему телу обеих жертв, которые, как установили профессор Глейстер и доктор Миллар, были нанесены исключительно хирургическим ножом, а не пилой или топором, убийца удалил глаза, уши, кожу, губы, мягкие ткани и несколько зубов с обеих голов, чтобы сделать невозможной идентификацию по стоматологическим картам или составным портретам, уделяя особое внимание областям тела, где могли быть видны отличительные признаки, такие как следы операций или вакцинации. Преступник также удалил кончики пальцев с единственного обнаруженного комплекта рук и полностью лишил плоти ноги одной жертвы и бедра другой. Глейстер также отметил в отчетах о вскрытии, что если бы преступник действительно выбросил останки в близлежащую реку Аннан, а не в приток Линн (который в то время был вздутым из-за сильных дождей), свертки, вероятно, унесло бы в залив Солвей-Ферт, что могло бы задержать или навсегда предотвратить их обнаружение. Учитывая близость ручья Гарденхолм Линн к крупной автомагистрали, детективы из CID Глазго, которые уже пришли к выводу, что останки вряд ли принадлежат местным жителям, начали рассматривать возможность того, что преступник прибыл в Южные Упландс, чтобы избавиться от останков, и, возможно, не был знаком с местностью.

On the morning of 29 September 1935 a young woman named Susan Haines Johnson glanced over the parapet of an old stone bridge located 2 mile (3 km) north of the Dumfriesshire town of Moffat. Upon the banks of the stream—named Gardenholme Linn—which ran beneath the bridge, Johnson noted a bundle wrapped in fabric that had lodged against a boulder, with a partially decomposed human arm protruding from the package. Police from the Dumfriesshire Constabulary were called to the scene. Discovering the remains within the package were human, officers searched the stream, surrounding ravines, and the nearby Annan River, discovering two human heads, and four further bundles, each containing extensively mutilated human remains including thigh bones, legs, sections of flesh, and a human torso and pelvis. These human remains were in an advanced state of decomposition, and had been wrapped in bedsheets, a pillow case, children's clothing, and several newspapers (two editions of the Daily Herald dated 6 and 31August 1935, an edition of the Sunday Graphic dated 15September 1935, and undated portions of the Sunday Chronicle). On 1 October the remains were examined at Moffat mortuary by the forensic scientist John Glaister Jr., and a doctor named Gilbert Millar. Both men determined the 70 separate sections of human remains thus far discovered were those of two females of notably different heights and ages, and that the mutilation conducted upon the remains had been committed by an individual with extensive anatomical knowledge in an obvious effort to complicate the identification of the remains. In addition to the extensive mutilation across both victims' entire bodies, which both Professor Glaister and Dr. Millar deduced had been entirely committed with a surgical knife as opposed to either a saw or an axe, the murderer had removed the eyes, ears, skin, lips, soft tissue, and several teeth from both heads to make identification via dental records or composite drawings impossible, with additional attention being devoted to areas of the body where possible distinguishing features such as operational scars or vaccinations may have been visible. The perpetrator had also removed the fingertips from the sole set of hands initially discovered, and had completely pared all flesh from the legs of one victim, and from the thighs of the other. Glaister also noted in his autopsy reports that had the perpetrator actually thrown the remains into the nearby Annan River as opposed to the tributary river Linn (which had been swollen with heavy rains at the time), the bundles would likely have flowed into the Solway Firth, thus delaying or permanently preventing their discovery. Given the proximity of the Gardenholme Linn stream to such a major arterial road, detectives from Glasgow CID—who had already established the remains were unlikely to be those of local individuals—began to consider the possibility the perpetrator had travelled to the Southern Uplands to dispose of the remains, and may have been unfamiliar with the area.

Вскрытия

Два тела были доставлены в анатомический отдел Эдинбургского университета, где их сначала обработали эфиром для предотвращения дальнейшего разложения и уничтожения личиночной инфестации, а затем сохранили в формалиновом растворе перед восстановлением. После этого профессора Глейстер, Джеймс Купер Браш и Сидни Смит провели их официальные вскрытия. Вскоре после доставки тел в Эдинбургский университет был обнаружен еще один сверток с человеческими останками, содержащий две человеческие предплечья с прикрепленными руками. Отпечатки пальцев на единственной найденной паре рук сохранились не полностью, что позволило следователям получить полный комплект отпечатков. Для приблизительного определения времени смерти жертв полиция Дамфришира обратилась за помощью к энтомологу из Глазго Александру Меарнсу. Используя тогдашние, только зарождающиеся методы судебной энтомологии для определения возраста личинок, обнаруженных на останках, он изучил жизненный цикл куколок, найденных на телах, чтобы приблизительно установить время смерти обеих жертв. Исследовав куколки, найденные на обоих комплектах останков, Меарнс окончательно установил, что они произошли от определенного вида мясной мухи – Calliphora vicina, и что личинки на останках были отложены в непосредственной близости от места их обнаружения. Меарнс заключил, что останки находились на месте обнаружения не менее 12–14 дней. Этот вывод указывал на то, что тела жертв не могли быть утилизированы в месте, где они были найдены, после 17 сентября. По линии роста черепа на обоих телах Глейстер и Смит определили, что одно тело принадлежало женщине в возрасте примерно от 30 до 55 лет, вероятно, от 35 до 45 лет, а второе – женщине в возрасте от 18 до 25 лет, предположительно, 20–21 года на момент убийства. Что касается причины смерти, у старшей женщины было пять колото-резаных ран в грудь, несколько переломов костей и многочисленные синяки. Кроме того, ее легкие были значительно перегружены, а подъязычная кость сломана, что указывало на то, что она была задушена до нанесения других повреждений. На конечностях и голове второй жертвы были признаки чрезмерной тупой травмы, что свидетельствовало о том, что ее жестоко избивали неизвестным предметом. Профессора Глейстер, Браш и Смит также пришли к выводу, что для нанесения увечий двум телам потребовалось около восьми часов, и что во время расчленения из тел были удалены кровь и внутренние органы.

The two bodies were transported to the Anatomy Department of the University of Edinburgh, where they were first treated with ether to prevent further decomposition and destroy all maggot infestation, then preserved in a formalin solution before being reconstructed prior to Professors Glaister, James Couper Brash, and Sydney Smith conducting their formal autopsies. A further bundle containing human remains was discovered shortly after the two bodies had been transported to the University of Edinburgh; this bundle contained two human forearms, with hands attached. The fingerprints had not been completely obliterated from the sole pair of hands found with the remains, and as such, investigators were able to obtain a complete set of fingerprints. To approximate the time of death of the victims, Dumfriesshire police requested the assistance of a Glasgow based entomologist named Alexander Mearns, who, using the then fledgling techniques of forensic entomology to identify the age of the maggots found upon the remains, studied the life cycle of the pupae found upon the bodies in order to approximate a time of death of both victims. From his examination of the pupae found upon both sets of remains, Mearns conclusively determined the pupae had originated from a particular breed of blowfly known as Calliphora vicina, and that the maggots discovered on the remains had been laid in the immediate vicinity where they were discovered. Mearns deduced the remains could not have lain where they were discovered for less than 12 to 14days. This conclusion suggested the victims' bodies could not have been disposed of in the location they were found after 17September. From the skull sutures on both bodies, Glaister and Smith were able to determine that one of the bodies was that of a woman aged about 30 to 55, probably between 35 and 45, and that the second body was that of a woman aged between 18 and 25, probably aged between 20 and 21 at the time of her murder. In reference to the cause of death, the older woman had five stab wounds to the chest, several broken bones, and numerous bruises. In addition, her lungs were remarkably congested, and her hyoid bone had been broken, indicating she had been strangled before the other injuries had been inflicted. The limbs and head of the second victim bore signs of excessive blunt force trauma, indicating she had been extensively bludgeoned with an unknown instrument. Professors Glaister, Brash, and Smith further concluded the mutilation of the two bodies would have taken approximately eight hours to complete, and that the two bodies had been drained of both blood and viscera at the time of their dismemberment.

Ланкастерская линия

Некоторые страницы газеты "Sunday Graphic", в которые были завернуты останки, представляли собой сувенирное издание, напечатанное и распространенное исключительно в районе Моркемба и Ланкастера в Англии 15 сентября, что убедительно свидетельствует о том, что обе жертвы и/или их убийца проживали на северо-западе Англии. В связи с этим инспектор Джеремия Линч из Скотланд-Ярда, прибывший по просьбе начальника полиции Дюмфриссшира для оказания помощи в расследовании, сосредоточил свои усилия на недавних сообщениях о пропавших без вести, зарегистрированных в этой части Англии 15 сентября или вскоре после этой даты. Кроме того, обнаружение нескольких фрагментов останков жертв в нескольких сотнях ярдов ниже по течению на берегах Гарденхолм-Линн и реки Аннан указывало на то, что останки были брошены в воду 19 сентября или ранее, поскольку именно тогда в этом районе прошли последние сильные дожди, и, следовательно, водный поток был значительно сильнее, чем во время обнаружения останков. Более того, отдельные части одежды, в которых были найдены расчлененные останки, также имели отличительные признаки, такие как заплатки под мышками на блузке и узлы, использованные для завязывания пары характерных детских комбинезонов, что наводило на мысль, что у одной или обеих жертв могли быть дети. За пять дней до обнаружения человеческих останков в Моффате Ракстон посетил полицию Ланкастера, заявив, что его жена "вновь" покинула его; ранее он посетил дом родителей служанки Мэри Джейн Роджерсон в Морекэмбе, сообщив, что их дочь, недавно вступившая в связь с местным юношей, забеременела, и его жена согласилась тайно увезти ее из дома для проведения аборта. Поскольку аборты в то время были незаконны в Великобритании, Ракстон убеждал Роджерсонов не обращаться в полицию. 1 октября Роджерсоны посетили Ракстона в его кабинете. В этот раз он попытался успокоить их опасения за безопасность Мэри Джейн, заявив, что она и его жена взломали его сейф и украли 30 фунтов стерлингов, после чего сбежали из его дома. Несмотря на то, что Ракстон настаивал на том, что его жена и Мэри Джейн почти наверняка вернутся, как только потратят деньги, тот факт, что Ракстон теперь предоставил Роджерсонам противоречивые объяснения исчезновения его жены и их дочери из его дома, вызвал у них подозрения. В связи с этим на следующий день они подали заявление о пропаже человека в полицию Морекэмба. (Сам Ракстон обратился в полицию Ланкастера, чтобы официально сообщить о пропаже своей жены и служанки, только 4 октября.)

Several of the pages of the Sunday Graphic in which the remains had been wrapped had been a souvenir edition of the newspaper which had been printed and circulated solely in the Morecambe and Lancaster area of England on 15September, strongly suggesting the two victims and/or their murderer lived in North West England. As such, Inspector Jeremiah Lynch of Scotland Yard—who had been called in to assist the investigation at the request of the Chief Constable of Dumfriesshire—focused his efforts on recent missing persons reports filed within this section of England on or shortly after 15September. In addition, the fact several sections of the victims' remains had been discovered several hundred yards downstream on the banks of the Gardenholme Linn and the Annan River suggested a date on or prior to 19September as to when the remains had been thrown into the stream, as that had been the final date of heavy rainfall in the area and thus when the flow of water had been much greater than at the time of the victims' discovery. Furthermore, sections of the clothing in which the dismembered remains had been found were also distinctive, with unique factors such as repair patches beneath armpits upon a blouse, and knots used to tie a pair of distinctive child's rompers, suggesting either or both of the victims may have borne children. Five days before the discovery of the human remains in Moffat, Ruxton had visited Lancaster police, claiming his wife had "once again" deserted him; he had earlier visited the Morecambe household of the parents of the family maid, Mary Jane Rogerson, claiming their daughter, having recently engaged in an affair with a local youth, had become pregnant and that his wife had agreed to discreetly take her away from their home to arrange an abortion. As abortions were at that time illegal in Britain, Ruxton had urged the Rogersons not to contact the police. On 1 October the Rogersons visited Ruxton at his practice. On this occasion, he attempted to placate their fears for Mary Jane's safety by claiming both she and his wife had broken into his safe and stolen £30 before eloping from his household. Despite Ruxton's insistence on this occasion that his wife and Mary Jane would almost certainly return once they had spent the money, the fact Ruxton had now given the Rogersons contrary explanations as to why his wife and their daughter were missing from his household aroused their suspicions. As such, the following day, they filed a missing persons report with Morecambe police. (Ruxton himself would not visit Lancaster police to formally report his wife and maid as missing until 4October.)

Идентификация

9 октября шотландская полиция посетила дом семьи Роджерсонов и спросила родителей Мэри Джейн, смогли ли они опознать какие-либо части одежды, в которые были завернуты тела. Миссис Роджерсон сразу же узнала блузку с заметным заплатой под одной из подмышек, как принадлежавшую ее дочери, которую они видели в последний раз в субботу 14 сентября. Миссис Роджерсон не смогла опознать показанные ей детские комбинезоны, но предложила полиции показать их своей подруге по имени Эдит Холм, которая жила в Гранж-овер-Сэндс и с которой Изабелла, Мэри Джейн и дети Ракстона ненадолго остановились ранее в том же году во время короткой поездки в залив Морекамб. Когда миссис Холм увидела комбинезоны, она сразу же узнала их как пару, которую она купила для одного из детей Ракстона прошлым летом. Общаясь со своим коллегой из Ланкашира, главный констебль Дамфришира узнал, что работодатель Мэри Джейн, Ракстон, неофициально сообщил о пропаже жены в прошлом месяце, и что последнее подтвержденное наблюдение Изабеллы живой, кем-либо, кроме самого Ракстона, было вечером 14 сентября, когда она покинула своих сестер в Блэкпуле, чтобы вернуться в свой дом в Ланкастере, посетив морской курорт для просмотра иллюминаций Блэкпула. В тот же день, когда полиция идентифицировала несколько предметов одежды, использованных для обертывания расчлененных останков, Ракстон вновь посетил полицейский участок Ланкастера. На этот раз он разразился слезами, жалуясь на то, что начали распространяться местные слухи о том, что обнаруженные в Шотландии человеческие останки принадлежат его жене и служанке, и что эти слухи наносят ущерб его медицинской практике и репутации. Затем он попросил провести скрытое расследование для поиска его жены и служанки, а после этого потребовал, чтобы полиция обыскала его дом, чтобы пресечь эти слухи. Хотя Ракстона успокоили и отвезли домой, на тот момент он считался главным подозреваемым в убийствах всеми сотрудниками правоохранительных органов, участвовавшими в расследовании. Полиция Ланкастера к этому моменту опросила одну из двух горничных Ракстонов, Агнес Оксли, которая подтвердила, что 15 сентября Ракстон пришел к ней домой и сообщил, что ей не нужно приходить на работу до следующего дня, и что когда она прибыла на площадь 2 Далтон на следующий день, в доме царил полный беспорядок: ковры были сняты, в саду лежала куча сожженной ткани, а ванна была сильно запачкана желтоватыми пятнами. Более того, Ракстон специально попросил ее вымыть ванну в тот день, а затем объяснил, что перевязал руку, потому что защемил ее в двери. Общаясь с соседями Ракстонов, полиция Ланкастера также узнала, что Ракстон попросил миссис Хэмпшир и ее мужа тщательно убрать его дом в преддверии ремонта, объяснив, что не может сделать это сам, так как несколько дней назад сильно порезал руку, открывая банку с фруктами. Он также отдал семьям Хэмпшир несколько испачканных ковров и костюм, сказав, что они могут оставить их себе, если постирают.

On 9 October Scottish police visited the Rogerson household and asked Mary Jane's parents if they were able to identify any sections of clothing in which the bodies had been wrapped: MrsRogerson immediately recognised a blouse with distinct patchwork repair beneath one armpit as having belonged to her daughter, whom they had last seen on Saturday 14September. MrsRogerson was unable to identify the pair of child's rompers shown to her, but suggested the police should show the garment to a friend of hers named Edith Holme, who lived in Grange over Sands and with whom Isabella, Mary Jane, and the Ruxton children had briefly lodged earlier that year on a brief vacation to Morecambe Bay. When MrsHolme saw the rompers, she immediately recognised them as a pair she had bought for one of the Ruxton children the previous summer. Conversing with his Lancashire counterpart, the Chief Constable of Dumfriesshire discovered that Mary Jane's employer, Ruxton, had informally reported his wife missing the previous month, and that the final confirmed sightings of Isabella alive by anyone other than Ruxton himself had been on the evening of 14September, when she had left her two sisters in Blackpool to return to her Lancaster home, having travelled to the seaside resort to view the Blackpool Illuminations. The same day that police identified several items of the clothing used to wrap the dismembered remains, Ruxton again visited the Lancaster police station; on this occasion, he burst into tears, complaining that local rumours had begun to circulate regarding the discoveries of the human remains in Scotland as being those of his wife and maid, and that these rumours were proving to be detrimental to both his medical practice and his general reputation. He then requested they conduct discreet enquiries to locate his wife and maid, before demanding police search his house to quash these rumours. Although Ruxton was placated by officers before being driven home, at this point he was considered the prime suspect in the murders by all law enforcement personnel thus far involved in the investigation. Lancaster police had by this stage spoken to one of the Ruxtons' two charladies, Agnes Oxley, who confirmed to officers that on 15September, Ruxton had arrived at her home and informed her that it was unnecessary for her to work at his premises until the following day, and that when she had arrived at 2Dalton Square the following day, the house had been in a general state of shambles, with carpets removed, a pile of burned fabric like material in the garden, and the bathtub extensively stained with a yellowish discolouration. Furthermore, Ruxton had specifically requested she clean the bathtub that day, before explaining to her that the reason his hand was bandaged was that he had jammed it in a door. Conversing with the Ruxtons' neighbours, Lancaster police also discovered that Ruxton had asked MrsHampshire and her husband to extensively clean his house in preparation for redecoration, explaining that he was unable to do so himself as he had badly cut his hand opening a tin of fruit several days earlier. He had also given the Hampshires several stained carpets and a suit, saying they could keep them if they washed them.

Арест

Вечером 12 октября Ракстон был арестован полицией Ланкастера и подвергнут интенсивному допросу в течение всей ночи. На вопрос о том, где он находился в период с 14 по 29 сентября, Ракстон предоставил рукописный документ под названием «Мои передвижения», который он передал следователям, после чего сделал добровольное заявление, основанное на написанном. Затем он согласился на допрос следователей. В ходе этого допроса Ракстон отрицал, что когда-либо посещал Шотландию после основания своей практики в Ланкастере. Однако он не смог объяснить, почему номерной знак его автомобиля был зафиксирован молодым велосипедистом, которого он сбил в городе Кендал, Камбрия, 17 сентября, что привело к задержанию его автомобиля в близлежащем Милнторпе в тот же день, поскольку велосипедист сообщил номерной знак (который он записал в своей записной книжке) полиции, так как водитель не остановился на месте происшествия. На протяжении нескольких часов допроса полиция Ланкастера неоднократно консультировалась со своими шотландскими коллегами, которые ранее посещали дом Ракстона для изъятия предметов, таких как фрагменты обоев, коврового покрытия, плинтусов и серебряных изделий, для более детального судебно-медицинского исследования в Университете Глазго. В ранние часы 13 октября было установлено, что отпечатки пальцев и ладони на втором обнаруженном наборе человеческих рук совпадают с отпечатками на предметах, которыми Мэри Джейн Роджерсон обычно пользовалась на Далтон-сквер. Узнав об этом совпадении, Ракстону было официально предъявлено обвинение в убийстве Мэри Джейн Роджерсон в 7:20 утра того же дня. Когда Ракстон услышал предъявленное обвинение, он заявил: «Категорически нет! Разумеется, нет! Этого даже в мои мысли не приходило! Какой мотив и зачем? О чем вы говорите?» После появления под стражей в полицейском суде округа Ланкастер, расположенном на первом этаже ратуши Ланкастера, Ракстон был взят под стражу. 5 ноября Ракстону было предъявлено дополнительное обвинение в убийстве его жены, останки которой были опознаны с использованием метода судебной антропологии, при котором рентгеновский снимок черепа жертвы накладывался на фотографию Изабеллы Ракстон, сделанную при жизни. Профессор Джеймс Купер Браш впоследствии создал реплики левых стоп обеих жертв из гибкой смеси желатина и глицерина; когда реплики были помещены в обувь, которую носили женщины при жизни, реплика стопы первой жертвы, найденной в районе реки Аннан, точно подошла к обуви, которую носила Мэри Джейн Роджерсон, в то время как реплика стопы второй жертвы точно подошла к обуви, которую носила Изабелла Ракстон.

On the evening of 12 October Ruxton was arrested by Lancaster police and extensively questioned throughout the night. When asked to account for his whereabouts between 14 and 29September, Ruxton produced a handwritten document entitled 'My Movements', which he then passed to investigators before making a voluntary statement based on what he had written. He then acquiesced to the investigators' interview. In this interview, Ruxton denied he had ever been to Scotland after having established his Lancaster practice. However, he was unable to explain just why his car registration number had been logged by a young cyclist whom he had knocked over in the Cumbrian town of Kendal on 17September, which had led to his vehicle being intercepted in nearby Milnthorpe the same day, as the cyclist had reported his registration number—which he had logged in his pocketbook—to police when he had failed to stop at the scene of the accident. Throughout the several hours of questioning, Lancaster police repeatedly conversed with their Scottish counterparts, who had previously visited Ruxton's household to remove objects such as sections of wallpaper, carpeting, skirting boards, and silverware for a more detailed forensic examination at Glasgow University. In the early hours of 13October, the finger and palm prints upon the second set of human hands discovered were found to be a match for impressions upon items Mary Jane Rogerson had habitually handled at Dalton Square. Upon hearing of this forensic match, Ruxton was formally charged with the murder of Mary Jane Rogerson at 7:20am that morning. When Ruxton heard the recitation of the charge, he stated: "Most emphatically not! Of course not! The farthest thing from my mind! What motive and why? What are you talking about?" Following an appearance in custody of the Borough of Lancaster Police Court, situated on the ground floor of Lancaster Town Hall, Ruxton was remanded in custody. On 5 November Ruxton was further charged with the murder of his wife, whose remains were positively identified using the technique of forensic anthropology, in which an X ray of a victim's skull was superimposed on a photograph taken of Isabella Ruxton in life. Professor James Couper Brash would later construct replica models of the two victims' left feet in a flexible gelatin glycerin mixture; when placed in shoes the women had worn in life, the replica foot of the first victim recovered from the vicinity of the Annan River precisely fit a shoe worn by Mary Jane Rogerson, whereas the replica foot of the second victim recovered precisely fit shoes worn by Isabella Ruxton.

Судебный процесс

2 марта 1936 года в Высоком суде Манчестера начался суд над Баком Ракстоном. Его судили под председательством судьи Синглтона за убийство Изабеллы Ракстон, и в этот день он заявил о своей невиновности в совершении этого преступления. После этого заявления был сформирован и привел присягу состав жюри присяжных. Прокуроры на процессе Ракстона – Джозеф Кукси Джексон KC, Дэвид Максвелл Файф KC и Хартли Шоукросс – утверждали, что Ракстон, движимый ревностью и паранойей, убил Изабеллу Ракстон и Мэри Джейн Роджерсон в их доме, а затем избавился от их тел, выбросив их на расстояние более 160 километров от Ланкастера, в ручей Гарденхолм Линн в Южно-Шотландском нагорье. В своей вступительной речи к жюри присяжных Джозеф Кукси Джексон сказал: «Не требуется большого воображения, чтобы представить, что, вероятно, произошло в этом доме. Весьма вероятно, что Мэри Джейн Роджерсон стала свидетельницей убийства миссис Ракстон, и именно поэтому она была убита. Вы услышите, что миссис Ракстон перед смертью получила сильные удары по лицу и была задушена. Обвинение полагает, что смерть ее и Мэри произошла за пределами этих комнат, на площадке верхнего этажа лестницы, рядом со спальней горничной, поскольку оттуда вниз по лестнице, вплоть до ванной комнаты, тянутся следы огромного количества крови. Я предполагаю, что когда она пошла спать, произошла ожесточенная ссора; он задушил свою жену, а Мэри Джейн Роджерсон застала его на месте преступления и тоже была вынуждена умереть. Череп Мэри был сломан: на голове были удары, которые привели бы ее в бессознательное состояние, после чего ее убили иным способом, вероятно, ножом».

Свидетельство свидетеля

Обвинение вызвало множество свидетелей, чтобы изложить свою позицию. Каждый свидетель, дававший показания, представлял свои выводы суду с тем же терпением и усердием, с которыми приходил к этим выводам, и каждый подвергался допросу со стороны Джексона, Шоукросса и Файфа; после чего Биркетт или Кершоу неустанно проводили перекрестный допрос, часто улавливая малейшие нестыковки в показаниях и постоянно оспаривая предположения, сделанные медицинскими и техническими экспертами, при любой возможности. Биркетт также часто выдвигал собственные предположения о том, как представленные доказательства могли быть получены невинным путем. Например, однажды Биркетт утверждал, что кровь, обнаруженная на балюстраде в доме номер 2 по площади Далтон, могла случайно попасть туда в результате родов, аборта или менструации женщины, находившейся в этом доме. Несмотря на то, что оба адвоката защиты интенсивно перекрестно допрашивали многочисленных очевидцев, а также медицинских и криминалистических экспертов, представленных обвинением, подавляющее большинство свидетелей обвинения – включая весь медицинский и криминалистический персонал, давший показания – оставались тверды в своих выводах относительно идентификации жертв и в том, что их убийства были совершены Ракстоном в доме номер 2 по площади Далтон. Тем не менее, защите Ракстона иногда удавалось добиться от свидетеля или эксперта признания возможности альтернативного объяснения его или ее выводов или воспоминаний.

Свидетельство защиты

Единственным свидетелем, выступившим в защиту, был сам Ракстон, который – по предложению своего адвоката – дал показания на девятый день суда. В целом, он показал себя плохо на свидетельском месте, часто прерываясь истерическими рыданиями и сжимая шелковый платок. В итоге, судья Синглтон приговорил Ракстона к смертной казни. На вопрос судьи Синглтона, есть ли у него что сказать в ответ на приговор, Ракстон ответил: "Мне очень жаль", а затем вежливо поблагодарил суд за терпение и справедливость процесса. Ракстон также сообщил судье о намерении обжаловать приговор. Однако апелляция была отклонена в тот же день, поскольку признана "недостаточной даже для намека" на какие-либо ошибки судьи во время суда над [Ракстоном].

Исполнение

За несколько часов до казни Бак Ракстон написал письмо своему главному защитнику Норману Биркету KC. В этом письме Ракстон поблагодарил Биркетта за умелое ведение его защиты, а затем заявил: "Я знаю, что через несколько часов я предстану перед своим Создателем. Но я говорю вам, сэр, я совершенно невиновен в этом преступлении". Несмотря на петицию жителей Ланкастера с требованием о помиловании Ракстона, собравшую более 10 000 подписей, Ракстон был повешен в тюрьме HM Манчестер утром 12 мая 1936 года. Его палачом был Альберт Пьерпойнт. На следующий день после казни Ракстона в воскресной газете было опубликовано краткое рукописное признание, написанное Ракстоном на следующий день после ареста, с указанием открыть его только в случае его казни или вернуть ему в случае оправдания. Дом на Далтон-сквер, где были совершены убийства, оставался заброшенным на протяжении десятилетий. В 1980-х годах здание подверглось значительной внутренней реконструкции, особенно ванная комната, которая была переоборудована в офисы для архитекторов. Здание по-прежнему не используется в качестве жилья. Ванна, в которой Бак Ракстон расчленил своих двух жертв, была изъята из дома и использовалась в качестве вещественного доказательства на суде. Позже ванна была использована в качестве поилки для лошадей подразделением конной полиции штаб-квартиры полиции графства Ланкашир, в гражданском приходе Хаттон, Ланкашир, и в настоящее время экспонируется в Музее полиции Ланкашир в Ланкастерском замке. Считается, что Элизабет, Диана и Уильям Ракстон выросли в детском доме на Вирале.

Медиа

Дело "Тела под мостом" было драматизировано британским радиосценаристом и сценаристом Гарри Аланом Тауэрсом в рамках радио-криминальной драмы "Тайны Скотланд-Ярда". Эпизод под названием "Убийца с топором доктора Ракстона" впервые вышел в эфир примерно в 1950 году. Американский телесериал "Американское правосудие" также транслировал эпизод, посвященный убийствам, совершенным Баком Ракстоном. По заказу телеканала A&E эпизод, посвященный убийствам Ракстона, впервые был показан в декабре 2000 года. Криминалистический сериал BBC Four "Поймать преступников истории" также транслировал эпизод, посвященный делу Бака Ракстона. Эпизод под названием "Вопрос об идентификации" впервые вышел в эфир в июне 2015 года. Первая книга, целиком посвященная убийствам, совершенным Баком Ракстоном, "Медико-юридические аспекты дела Ракстона", была написана в соавторстве Джоном Глейстером-младшим и Джеймсом Купером Брэшем. Эта книга была опубликована в 1937 году и в основном посвящена инновационным методам судебной экспертизы, использованным для идентификации жертв, а также для установления мест их убийства и расчленения, что обеспечило осуждение убийцы.