Раджасинха II и голландская колонизация Цейлона.

Введение

Король Раджасинге II, также известный как Раджасинга II (до коронации, принц Дева Астана / Девараджасинге), был сингальским королём, правившим в 1629 – 6 декабря 1687 года; седьмой король Королевства Канди в Шри-Ланке. Раджасинга обратился за помощью к недавно образованной Голландской Ост-Индской компании, чтобы изгнать португальцев с острова, что голландцам удалось в 1656 году. Однако к этому времени кандийцам стало очевидно, что голландцы намеревались не только изгнать португальцев, но и занять их место в качестве главной колониальной силы на острове. Считается, что именно эта смена власти послужила источником сингальской идиомы / фразеологизма “ඉඟුරු දී මිරිස් ගත්තා වාගේ” (Inguru di miris gaththa wagay) – (буквальное значение: "Как обменяли имбирь на перец чили"), отражающей то, что голландское правление представляло собой гораздо большую угрозу для короля и было более жестоким по отношению к народу острова, чем португальское. Начиная с 1645 года Раджасинга вел эпизодические войны со своими бывшими союзниками.

Начало правления: прибытие голландцев

Отец Раджасинги долгое время добивался союза с голландцами как с потенциальным союзником против португальцев. Между Канди и голландским посланником Марселисом Бошувером был заключен договор, однако он не принес значительных результатов. Вскоре после восшествия Раджасинги на престол голландцы, уже прочно обосновавшиеся в Батавии, установили блокаду португальской Гоа. 28 марта 1638 года Раджасинга возглавил свою армию к победе над португальскими войсками при Ганноруве. Вскоре после этого Раджасинга обратился с просьбой о помощи к адмиралу Адаму Вестервольту и к 23 мая 1638 года подписал с ними обширный военный и торговый договор. 18 мая 1639 года голландцы захватили Баттикалоа, и началась совместная кампания кандянцев и голландцев по продвижению в низменные территории Португалии. Однако этот союз был крайне непопулярен среди жителей Канди. Вскоре между двумя сторонами возникли трения. Баттикалоа был традиционным портом Кандийского королевства (Тринкомали давно был потерян, сначала в пользу королевства Джаффна, а затем португальцев), и Раджасинга стремился заполучить его как можно скорее. Голландцы, однако, отказывались, требуя полной компенсации за помощь в изгнании португальцев. Несмотря на растущее подозрение, что голландцы прибыли на Шри-Ланку не для изгнания португальцев, а для их замены, союз был слишком ценным для Раджасинги, чтобы от него отказаться, и совместные усилия кандянцев и голландцев привели к захвату Галле 13 марта 1640 года и ограничению португальской власти западным побережьем Шри-Ланки к 1641 году. Медленный конец Восьмидесятилетней войны вскоре привел к перемирию между голландскими и португальскими войсками на Шри-Ланке (короны Испании и Португалии были объединены между 1580 и 1640 годами) в период между 1641 и 1645 годами. Раджасинга и многие его советники пришли к яростному выводу, что голландцы намеревались разделить Шри-Ланку с португальцами, нанося ущерб местной власти. Союз 1638 года внезапно прекратился, и Канди вступил в столетний период прерывистых войн с голландцами. Это свидетельствует о том, что к тому времени Кандийское королевство стало сильно децентрализованным, и местные лидеры обладали значительной властью. Кандийцы, не имевшие выхода к морю, преуспели во внутренних районах Коралеса и Сабарагамувы, но сильно зависели от голландской морской мощи. Соответственно, в августе 1655 года прибыл крупный голландский флот под командованием Жерара Питерса Хульфта, и война вступила в свою финальную фазу с осадой португальской колониальной столицы Коломбо с суши и с моря. К этому моменту Раджасинга больше не доверял голландцам и настаивал на том, чтобы город был передан Канди сразу после его падения. Однако, когда это произошло в 1656 году, голландцы захлопнули ворота и оставили кандянцев в тылу. Столкнувшись с тем, что он расценил как еще один пример голландского вероломства, Раджасинга повторил свои разрушения середины 1640-х годов в окрестностях Коломбо и отступил в Канди. Голландцы тем временем захватили власть над королевством Джаффна в 1658 году и фактически заменили португальцев в качестве главного врага Канди на острове. В безопасности в своей горной крепости Раджасинга теперь применил ту же тактику, которую он использовал против португальцев, чтобы беспокоить голландцев. В 1660 году известно, что его армия находилась в окрестностях голландского Тринкомали и захватила англичанина Роберта Нокса. Нокс впоследствии переехал в Сенкадагалу и жил там до 1679 года; его труды являются одним из лучших источников о Кандийском королевстве в 17 веке. Раджасинга также мог рассматривать возможность привлечения французов к политике Шри-Ланки в попытке добиться того, чтобы еще одна европейская держава вытеснила голландцев. В Канди Раджасинга столкнулся с недовольными дворянами и народом, который всегда выступал против союза с голландцами. Внутренняя ситуация стала настолько нестабильной, что Раджасинга на некоторое время был вынужден покинуть дворец и позволить повстанцам взять под контроль Сенкадагалу, и даже приостановил ежегодную Перахару. В 1664 году он столкнулся с открытым восстанием дворянина по имени Амбанвела Рала, и, не в силах в своем гневе придумать подходящее наказание, отправил его голландцам, полагая, что они казнят его как кандянского дворянина. Это была ошибка — Амбанвела Рала обменял свои знания о работе Канди на большое кокосовое поместье на голландской территории и умер богатым человеком. Несмотря на это, король сумел сохранить контроль над короной и расширил священную территорию Канди, Далада Малигаву, добавив еще один этаж к центральному зданию.

Rajasingha's father had long courted the Dutch as a potential ally against the Portuguese. A treaty had been signed between Kandy and Dutch envoy Marcelis Boschouwer but had not amounted to much. Soon after Rajasingha's accession however the Dutch, now firmly established in Batavia, put Portuguese Goa under a blockade. On 28 March 1638, Rajasingha led his army to victory against the Portuguese forces at Gannoruwa. Soon after this, Rajasingha sent a request for aid to the admiral Adam Westerwolt and by 23 May 1638 had signed an extensive military and trade treaty with them. The Dutch seized Batticaloa on 18 May 1639 and a joint Kandyan–Dutch campaign began to make inroads into Portugal's lowland territories. The alliance was however deeply unpopular with the inhabitants of Kandy. Tensions soon arose between the two parties. Batticaloa was the traditional port of the Kandyan kingdom (Trincomalee had long been lost, first to the Jaffna kingdom and then to the Portuguese), and Rajasingha was eager to acquire it as soon as possible. The Dutch, however, demurred, demanding full payment for their assistance in displacing the Portuguese. Despite a rising suspicion that the Dutch were not in Sri Lanka to expel the Portuguese, so much as to replace them, the alliance was one that was too valuable for Rajasingha to simply cancel, and joint Dutch–Kandyan efforts resulted in the seizure of Galle on 13 March 1640 and the restriction of Portuguese power to the west coast of Sri Lanka by 1641. The slow end of the Eighty Years' War however soon resulted in a truce being called between Dutch and Portuguese forces in Sri Lanka (the crowns of Spain and Portugal were united between 1580–1640) sometime between 1641 and 1645. Rajasinga, and many of his advisers, furiously concluded that the Dutch intended to carve Sri Lanka up with the Portuguese, to the detriment of native power. The alliance of 1638 came to an abrupt end and Kandy launched into what was to be a hundred years of intermittent warfare with the Dutch. which suggests that the Kandyan kingdom had by this time become very decentralised, and that local leaders held considerable power. The landlocked Kandyans were successful in the inland area of the Korales and Sabaragamuwa but relied heavily on Dutch sea power. Accordingly, in August 1655 a large Dutch fleet commanded by Gerard Pietersz. Hulft arrived and the war entered its final phase with the siege by land and sea of the Portuguese colonial capital Colombo. By this point Rajasingha did not trust the Dutch at all and insisted that the city should be ceded to the Kandyan the moment it fell. When this happened in 1656, however, the Dutch shut the gates and left the Kandyans in the hinterlands. Faced with what he saw as yet another example of Dutch perfidy, Rajasingha repeated his devastations of the mid 1640s in the hinterlands of Colombo and withdrew to Kandy. The Dutch in the meanwhile secured power over the kingdom of Jaffna in 1658 and essentially replaced the Portuguese as Kandy's natural enemy on the island. Safe in his mountain fastness Rajasingha now adopted the same tactics he had deployed against the Portuguese to harass the Dutch. In 1660 his army is known to have been in the vicinity of Dutch held Trincomalee, and seized the Englishman Robert Knox. Knox subsequently moved to Senkadagala and lived there until 1679; his writings provide one of the best sources on the Kandyan kingdom in the 17th century. Rajasingha may also have considered involving the French in Sri Lankan politics in an attempt to get yet another European power to displace the Dutch. In Kandy, Rajasingha faced discontented nobles and a populace who had always been opposed to the alliance with the Dutch. The internal situation became so unstable that for a while Rajasingha was forced to abandon the palace and allow rebels to seize control of Sengkadagala, and even suspended the annual Perahara. In 1664, he faced open rebellion from a noble known as Ambanwela Rala, and, unable in his fury to think of a suitable punishment, sent him to the Dutch, assuming they would execute him as a Kandyan noble. It was a mistake — Ambanwela Rala traded his knowledge of the workings of Kandy for a large coconut estate in Dutch territory and died a rich man. Despite this the king managed to retain control of the crown and expanded the sacred precinct of Kandy, the Dalada Maligawa, adding an extra storey to the central building.

Значение

Самой важной тенденцией длительного правления Раджасинги стала замена португальцев голландцами. Стратегия привлечения одной европейской державы для защиты от другой обернулась полным провалом, и Кандийское царство оказалось в таком же положении, как и при португальцах. Несмотря на то, что голландцы были менее настойчивы в обращении населения в свою веру и навязывании культурного господства, европейцы все чаще стали восприниматься как алчные авантюристы, неспособные сдерживать свои обещания. Ситуация внутри Кандийского царства становилась все более нестабильной, и в период правления Раджасинги многие влиятельные семьи, которые впоследствии стали доминировать в политике Кандия в XVIII веке, значительно укрепили свое влияние. Покушения на жизнь Раджасинги, по-видимому, были довольно частым явлением. Правление Раджасинги также ознаменовалось постепенным угасанием надежд кандийцев на воссоединение Шри-Ланки под единой исконной короной.