Роберт Делфорд Браун: Авангардист и Визионер

Введение

Роберт Делфорд Браун (англ. Robert Delford Brown; 25 октября 1930 – ок. 22 марта 2009) – американский художник перформанса. Газета "Нью-Йорк Таймс" назвала его "художником, скульптором, исполнителем и авангардным философом, чьи бурно провокационные работы бросали вызов общепринятым нормам как в мире искусства, так и в мире в целом, обычно с ироничным подмигиванием". Дебора Велдерс из Музея искусств Камерона в Уилмингтоне, Северная Каролина, назвала его "визионером" и "Уильямом Блейком нашего времени". Аллан Капроу, признанный основоположником движения "Хэппенинг" в начале 1960-х годов, говорил о Роберте Делфорде Брауне: "Экстатическая сила, пронизывающая искусство Брауна с 1960-х годов, в те времена внесла сумятицу в авангард. Он был (и остается) визионером, которого невозможно было игнорировать или забыть. Работа Брауна важна. Он затрагивает болевую точку в основе социальных кодексов, которые организуют не только наше поведение, но и границы искусства". Трансцендентное видение Роберта Делфорда Брауна имеет огромное значение.

Ранние годы

Роберт Делфорд Браун родился в предгорьях Скалистых гор во время Великой депрессии в Портленде, штат Колорадо. «Это была очень сельская местность», — сказал он в серии интервью, которые он дал своему биографу, художнику и писателю Марку Блоху. Его отец работал техником-химиком, испытывая цемент. «Я родился в Центральном Колорадо в 1930 году. Нет никого более американца, чем я», — сказал он Блоху в 2006 году. Обе стороны его семьи жили в США со времен Революции. Его отец, которого также звали Робертом Делфордом Брауном, имел ирландские, немецкие и голландские корни, происходя из фермы в Иллинойсе. Его мать была родом из семьи фермеров из Канзаса. Он рассказывал, что однажды сказал матери: «Если ты вступишь в Дочерей американской революции, ты потеряешь сына». Браун родился младшим, но, как и родословную DAR, отказался от этого звания: «Она мне не нужна». Когда ему было 12 лет, семья переехала в Лонг-Бич. «Ради меня», — добавил он. Вскоре после этого Браун открыл для себя джаз, увлечению, которое сохранил на всю жизнь. «Не знаю, как я на него наткнулся. Думаю, я нашел эти книги в библиотеке средней школы. Там было две книги о белых музыкантах, биографии Фрэнка Тескмахера, Маггси Спаниера и Пи Уи Рассела». Вместе с другом Биллом Хаглеймером Браун посещал джазовые концерты в центре Лос-Анджелеса и в более приличных местах, таких как Филармония Лос-Анджелеса. «Было такое место под названием «Комната молний», там была маленькая сцена размером примерно 3 на 3 фута, а затем стриптизерша танцевала на этой небольшой платформе. И еще там был слепой барабанщик, игравший на саксофоне». Он продолжил: «На джазовом концерте могло быть 50 музыкантов — Коулман Хокинс, Диззи Гиллеспи, Лестер Янг, все они приходили. Мне было около 15 лет. Мама меня возила и сидела снаружи, пока я был там, маленький белый мальчик среди всех этих темнокожих. А темнокожие парни передавали друг другу кварты водки». Он не приобщался к выпивке, хотя и познакомился с пивом в 15 лет. Он был там ради музыки.

Robert Delford Brown was born in the foothills of the Rocky Mountains during the Great Depression in Portland, Colorado. “It was very rural,” he said in a series of interviews he did with his biographer, the artist and writer Mark Bloch. His father was employed testing cement as a chemical technician. "I was born in Central Colorado in 1930. No one is more American than I am,” he told Bloch in 2006. Both sides of his family had been in the USA since Revolutionary times. His father, whose name was also Robert Delford Brown, was of Irish, German, and Dutch stock, originally hailing from a farm in Illinois. His mother's family were farmers from Kansas. He said that he once told his mother, “If you join the Daughters of the American Revolution, you've lost a son.” Brown was born a Junior but, like the DAR pedigree, dropped it, “I don’t need it.” The family moved to Long Beach when he was 12. “For my benefit,” he added. Soon after, Brown discovered jazz, a passion he held throughout his life. “I don’t know how I stumbled on it. I think I found these books in the Junior High School library. There were two books about white musicians in the library, biographies of white musicians, Frank Teschmacher, Muggsy Spanier and Pee Wee Russell.” With a friend, Bill Hagleheimer, Brown would attend jazz gigs in downtown Los Angeles, and at more respectable places like the Los Angeles Philharmonic. “There was this place called The Lightning Room, and the Lightning Room had a little stage about 3 feet by 3 feet and then strip, the strip teaser would do this dance on this little platform. And then there was a blind drummer who played the saxophone.” He continued, “You’d have 50 musicians up at a jazz concert, Coleman Hawkins, Dizzy Gillespie, Lester Young, they all showed up. And I was like 15 years old. My mother would drive me and sit outside while I was in there a little white boy with all these black people. And the black guys they’d be passing quarts of vodka around.” He didn't partake despite being introduced to beer at 15. He was there for the music.

Учёба и начало карьеры

Будучи студентом Лонг-Бичского государственного колледжа, Браун познакомился с художником Эдом Мозесом, который только что демобилизовался. Позже Мозес представил его владельцу галереи в Лос-Анджелесе Вирджинии Дван, которая сдала ему квартиру на втором этаже над каруселью в Санта-Монике. Она не давала ему спать до двух часов ночи: он снова и снова смотрел на четырехлистный клевер, прожив таким образом на пирсе Санта-Моники два или три года. Браун изучал искусство в Лонг-Бичском колледже и в Калифорнийском университете в Лос-Анджелесе с 1948 по 1952 год, получив степень бакалавра в UCLA и степень магистра там же в 1956 году. Он занимался рисунком у сюрреалиста Говарда Варшо (1920–1977), которому легендарный галерист Джулиен Леви организовал первую персональную выставку в 1945 году. Браун работал с Варшоу с 1955 года, когда у преподавателя состоялась ретроспективная выставка в Музее искусств Пасадены, до 1958 года. Варшоу, известный разработкой уникального языка и философии рисования, вносил в свои работы научные знания того времени, что, должно быть, также привлекало молодого Брауна, который впоследствии стал убежденным последователем Бакминстера Фуллера. В линиях Варшоу, как и в ранних работах Брауна, можно прочитать эмоциональный настрой художника и его объекта изображения. Как и Браун, Варшоу, органический кубист родом из Нью-Йорка, переехал в Калифорнию. Он перебрался на запад в 1942 году и устроился на работу в студии Диснея и Warner Brothers. Начиная с 1951 года, Варшоу преподавал в Калифорнийском университете, где проработал более 20 лет, создавая монументальные фрески для нескольких кампусов UC. Еще одним будущим деятелем мира искусства, с которым Браун познакомился в молодости, был Уолтер Хоппс, который впоследствии стал куратором Пасаденского музея искусств, а затем коллекции Менил в Хьюстоне, а также занимал множество других должностей. Они встретились в UCLA, когда Хоппс учился по программе помощи ветеранам. «Я думал, что эти ребята, побывавшие в армии, знают все. Мне было 17–18 лет, им – около двадцати. Я считал, что они действительно понимают, что к чему», – говорил Браун. Через психиатрическую клинику, связанную с UCLA, Браун, Мозес и Хоппс стали санитарами молодой женщины, страдавшей шизофренией, которую, по воспоминаниям Хоппса, любили водить в Диснейленд в Анахайме. Браун еще несколько лет продолжал работать в сфере психического здоровья. В 1952 году у Брауна состоялась его первая выставка в Frame Shop Эда Келли в Лос-Анджелесе. В интервью 2004 года Уолтер Хоппс сказал: «Я был разочарован, что ничего не купили. После окончания выставки он вынес все во двор и сжег».

As a student at Long Beach State College, Brown met the painter Ed Moses (artist) who had just gotten out of the service. Moses later introduced him to the L. A. gallery owner Virginia Dwan, who rented him a second floor apartment over the merry go round in Santa Monica. It kept him awake, “until 2 in the morning ’I’m looking over a four leaf clover’ over and over again I lived at the Santa Monica Pier for 2 or 3 years.”

Brown studied art at Long Beach College and at UCLA from 1948–1952, receiving his B. A. from UCLA and his M. A. there in 1956. He studied drawing with the Surrealist Howard Warshaw (1920–1977), who had been given his first solo exhibition by the legendary gallerist Julien Levy in 1945. Brown worked with Warshaw from 1955, when the teacher had a retrospective at the Pasadena Museum of Art, until 1958. Warshaw, known for developing a unique language and philosophy of drawing, infused the scientific knowledge of the day in the work that must also have appealed to the young Brown who later became a vociferous disciple of Buckminster Fuller. In Warshaw’s lines, like Brown’s early work, one can read the emotional tenor of the artist and subject. Also like Brown, the New York born Organic Cubist Warshaw was a transplant to California. He had moved west in 1942 and found work in the studios of Disney and Warner Brothers. Beginning in 1951, Warshaw taught at the University of California, which he continued for more than 20 years completing monumental murals for several UC campuses. Another future art world fixture that Brown met as a young man was Walter Hopps who would go on to become the curator at the Pasadena Museum of Art and then the Menil Collection in Houston as well as many other positions. The two met at UCLA when Hopps was on the GI Bill. “I thought these kids who had been in the Army, I thought they knew everything. I was 17 18 years old, they were in their 20s. I thought they really knew what the hell was going on,” Brown said. Via a psychiatric clinic associated with UCLA, Brown, Moses and Hopps all became male attendants to a schizophrenic young woman who Hopps recalled liked to be taken to Disneyland in Anaheim. Brown continued working in the mental health area for the next few years. In 1952 Brown had his first show in Ed Kelly's Frame Shop in LA. Walter Hopps said in a 2004 interview, “I was disappointed that nobody bought anything. After the show was over, he took it all out to the back yard of the place and burned it.”

In 1959, Brown moved to Manhattan. “If you aspired toward becoming an artist you had to go to New York.” Brown spent the next few months “walking up and down the streets of the city, visiting every gallery” and “devouring” every art magazine or text about art he could find.

В 1959 году Браун переехал на Манхэттен. «Если ты стремился стать художником, тебе нужно было ехать в Нью-Йорк». Браун следующие несколько месяцев «ходил по улицам города, посещая каждую галерею» и «поглощал» каждый художественный журнал или текст об искусстве, который только мог найти.

Брак и партнерство

“Самым судьбоносным событием в моей жизни была встреча с Ретт Коун”, – сказал Браун в 1990 году. Она основала Театр “Сверчок” на Второй авеню и Десятой улице, где представляла новые работы, детский театр “Весёлые мимы”, а также продюсировала и ставила пьесы таких авторов, как Эдвард Олби и Сэмюэл Беккет. На протяжении последних 27 лет Ретт была моим самым преданным поклонником. Последние 25 лет она была моей женой и воодушевлённой соратницей, а также сообщницей. Его жена и партнёрша по искусству на следующие тридцать лет, скончавшаяся от рака лёгких в 1988 году, однажды сказала в интервью: “Когда я встретила Боба, ему было 29 лет, и он работал в психиатрической клинике. Многие его работы берут начало в этом опыте”. Браун однажды сказал: “В 1963 году я встретил Ретт, и жизнь стала лучше. Я был в кафе, она вошла, и она была потрясающей. Она только что развелась”. Позже Браун говорил о Ретт и её двух дочерях, Пегги и Кэрол: “Мы были как маленькая семья”. Браун нашёл необходимую ему поддержку, и его художественная карьера, как первоклассного иконоборца, вскоре после этого пошла в гору. “Когда я закончил учёбу в 1950 году, мир искусства, к которому я готовился, исчез”, – сказал Браун. Но в Нью-Йорке он с головой окунулся в новую художественную чувствительность, которая формировалась в конце 50-х и начале 60-х годов. Хэппенинги, Флюксус, Нью-Йоркская переписка Рэя Джонсона и даже поп-арт ещё не получили своих названий, но в воздухе чувствовались перемены, и Браун был одним из многих художников, прибывших на нью-йоркскую сцену в те дни, ощущая, что вот-вот произойдёт что-то важное. “Оглядываясь назад, кубизм был поп-артом. Вся история современного искусства была поп-артом”, – однажды сказал Браун. Но по мере угасания абстрактного экспрессионизма, галереи и художники освобождали место для выставок “Нео-Дада”, как их тогда называли, и для основанных на времени, ориентированных на действие произведений искусства, которые сближали искусство и жизнь ещё больше, чем капельные картины Джексона Поллока. “Я встретил Аллана Капроу, когда мы были в Париже в медовый месяц”, – сказал Браун. “Ретт и я спустились в эту галерею. Это был невероятный хэппенинг. А потом я встретил его в Нью-Йорке. И благодаря дружелюбию Ретт мы поддерживали связь”. Браун часто благодарил Ретт за то, что она дала ему право молчать. “Она любила говорить, а я – нет. Мне не нужно было говорить, пока не умерла Ретт”.

“The most serendipitous event in my life was my meeting with Rhett Cone.” Brown said in 1990. “She had founded the Cricket Theater on Second Avenue and Tenth Street where she showcased new material, presented the "Merry Mimes" children's theater, and produced and directed plays by such writers as Edward Albee, and Samuel Beckett. For the past 27 years Rhett has been my most fervent admirer. For the past 25 years she has been my wife and enthusiastic collaborator, as well as co conspirator.” His wife and art partner for the next thirty years, who died of lung cancer in 1988, once told an interviewer, “When I met Bob he was 29 and working in a psychiatric ward. A lot of his work comes out of that experience.” Brown once said, “In 1963 I met Rhett and life got better. I was in a coffee shop and she came in and she looked hot. She’d just been divorced." Brown said later of Rhett and her two daughters, Peggy and Carol, “We were like a little family,” Brown had found the support system he needed and his art career as a first rate iconoclast took off shortly thereafter. “When I came out of school in 1950, the art world I was preparing for was gone,” Brown said. But in New York, he forged head first into the new art sensibilities that were developing in the late 50s and early 60s. Happenings, Fluxus, Ray Johnson’s New York Correspondence School and even Pop Art had not yet been named, yet change was in the air and Brown was one of the many artists who arrived on the New York scene in those days, sensing that something dramatic was about to happen. “In retrospect, Cubism was Pop Art. The entire history of modern art was Pop Art,” Brown once said. But as Abstract Expressionism faded away, galleries and artists alike were making room for the “Neo Dada” shows as they were called in those days and the time based, action oriented art works emerging at the time that brought art and life one step closer together than had the drip paintings of Jackson Pollock. “I met Allan Kaprow when were in Paris on our honeymoon.” Brown said. “Rhett and I went down to this gallery. It was an incredible Happening. And then I met him in New York City. And because Rhett was friendly, we kept in touch.” Brown often credited Rhett with being a license for him not to speak. “She liked to talk and I didn’t. I didn’t have to talk until Rhett died.”

"Оригинале" и "Мясный Шоу"

Важным событием для Брауна стало его участие в презентации Аллана Капроу музыкальной пьесы под названием "Originale" немецкого авангардного композитора Карльхейнца Стокхаузена. Это скандальное событие состоялось в Джадсон-холле в Нью-Йорке в рамках Второго ежегодного фестиваля авангарда в 1964 году. Браун создал незабываемый образ "безумного художника", который широко освещался в местных газетах и национальных новостных журналах. Следующим успехом Брауна, вызвавшим скандал, стала "Мясная выставка", поставленная в 1964 году в большом холодильном контейнере на Вашингтонском мясном рынке. Браун стал первым художником, представившим мясное перформанс, арендовав "тонны мяса и галлоны крови" и холодильную камеру для кровавого действа. "Мы арендовали мясной склад, сказав владельцу, что снимаем фильм и нам нужна декорация. Приехали грузовики с этим горячим, парящим мясом. Мы развесили его повсюду на крюках. Затем мы приобрели тысячи ярдов тонкого белья и создали комнаты, напоминающие бордель. Это действительно выглядело очень эротично. Полиция пришла с проверкой и сказала, что нам нужно установить красное освещение в задней части, что сделало все еще более эротичным", – рассказала жена Брауна Ретт. В 1967 году Ретт и Роберт Браун обнаружили здание филиала библиотеки, выставленное на продажу в Вест-Виллидж. Они немедленно создали физическое пространство для штаб-квартиры проекта, начатого в 1964 году: Первой национальной церкви Изысканной Паники, Inc. Здание на 13-й улице Запад, известное как "Великий обвал здания", стало архитектурной достопримечательностью, о которой позже написала газета The New York Times. Там они проводили множество открытий и мероприятий, включая семинар Westbeth Playwrights Feminist Collective и постановку пьесы "Злобные женщины".

Первая национальная церковь изысканной паники и манифест Фанкупагана

В своем заявлении о Первой национальной церкви изысканной паники, Inc. Браун сказал: "Когда я решил основать Первую национальную церковь изысканной паники, Inc. в 1964 году, эта идея вынашивалась более половины моей жизни. Я надеялся, что ее ритуалы и иконы станут неиссякаемым источником вдохновения для моей работы как живописца и скульптора, а также помогут мне осмыслить мир, который был подавляюще сложен и кардинально отличался от мира, породившего традиционные религии". Браун назвал Первую национальную церковь изысканной паники, Inc. (сокращенно FUNKUP) ортодоксальным язычеством. Главное божество церкви – КТО? – в смысле: "Мы не знаем, куда мы идем, но КТО? знает!". Основная заповедь церкви – жить, а главный запрет – "Не есть машины", – абсурдное правило, проистекающее из теории Брауна о том, что главная проблема современной организованной религии – отсутствие чувства юмора. В манифесте Фанкупа говорится: "Мы должны возродить себя. Мы должны создать новые ритуалы и новые мифологии, чтобы соответствовать нашим новым возможностям. Наш выход в космос, который еще 50 лет назад считался невозможным, уже осуществлен. Теперь мы должны набраться смелости, чтобы продолжить это захватывающее и пугающее приключение без промедления. Нам необходимо отказаться от устаревших и расточительных образов жизни. Человечеству необходимо достичь внутренней согласованности. Мы должны обеспечить абсолютное равенство во всех сферах, чтобы каждый мог внести свой вклад в это дело. Нам потребуется вся доступная нам изобретательность и энергия."

Поздние годы карьеры

Из своей церкви Браун продолжал создавать совместные перформансы на протяжении следующих трех десятилетий. К концу своей карьеры его предпочтительной формой физического сотрудничества стало "Совместное действие с помощью клея", когда по электронной почте и телефону он договаривался о помещении и привлекал к участию аудиторию, состоящую из людей, не являющихся художниками. Это могло происходить в другом городе или даже в другой стране. Затем он появлялся с клеем, ножницами, резиновыми перчатками, цветной бумагой, журналами для вырезания и несколькими холстами, которые участники должны были коллективно украсить своими спонтанными идеями. Каждый холст постепенно превращался из яркого, чистого листа в энергичное, бурлящее свидетельство силы совместного творчества не-художников, при этом удивительно напоминая работы Миро, Кандинского и, конечно, вырезки Матисса. Начиная с начала 1990-х годов, он активно работал онлайн, используя веб-сайт церкви Funkup.com. Его работы представлены в коллекциях (частичный список): Музей современного искусства, Нью-Йорк; Смитсоновский институт, Вашингтон, округ Колумбия; Художественный музей Денвера, Денвер, штат Колорадо.

Смерть

Браун был найден мертвым 24 марта 2009 года в реке Кейп-Фер в Уилмингтоне, Северная Каролина, куда он переехал в 2007 году для подготовки к выставке в Музее искусств Камерона. Браун утонул в реке Кейп-Фер в Уилмингтоне, Северная Каролина, в период между 20 марта 2009 года, когда его видели в последний раз, и 24 марта 2009 года, когда его тело обнаружили двое рыбаков. Он планировал перформанс, который заключался в создании плотов из шлепанцев и спуске их по реке, вдохновленный первоначально местным художником Уилмингтона Диксоном Стеллером. Его последней работой был дадаистский парад под названием "Казуатон", прошедший в центре Уилмингтона за месяц до этого.