Генри Эвери: Английский капитан и пиратский авантюрист

Введение

Английский капитан и пират

Он начал свою пиратскую карьеру, будучи первым помощником на борту военного корабля "Чарльз II". Когда корабль стоял на якоре в северной испанской гавани Корунья, экипаж возмутился тем, что Испания не предоставила капитуляцию, а владельцы "Чарльза II" не выплатили им заработную плату, и поднял мятеж. "Чарльз II" был переименован в "Фанси", и Эвери был избран новым капитаном. Самый известный набег Эвери, 7 сентября 1695 года, был совершен на 25-корабельный конвой судов Великого Могола, совершавших ежегодное паломничество в Мекку, включая нагруженную сокровищами дхоу Гандж-и Саваи и её эскорт, Фатех Мухаммед. Объединившись с несколькими пиратскими судами, Эвери оказался командующим небольшой пиратской эскадрой, и им удалось захватить до 600 000 фунтов стерлингов в драгоценных металлах и драгоценностях. Между 1689 и 1740 годами средняя заработная плата честного торгового моряка составляла от 25 до 55 шиллингов в месяц, или около 15–33 фунтов стерлингов в год. Многие рядовые моряки зарабатывали еще меньше, получая менее 2 фунтов стерлингов в месяц. Считается, что он умер где-то между 1699 и 1714 годами; его сокровище так и не было найдено.

Предыстория

Согласно современным исследованиям, Генри Эверри родился 20 августа 1659 года в деревне Ньютон-Феррерс, примерно к юго-востоку от Плимута, Девон, Англия. Приходские записи указывают на то, что он был сыном Джона Эвари и его жены Анны (девичья фамилия неизвестна); семья Эверри в Девоне в то время была достаточно известной, и, вероятно, он был родственником семьи Эверри из замка Уайкрофт. Согласно показаниям Уильяма Филлипса, члена экипажа Эверри, который дал "добровольное признание" после своего захвата, в августе 1696 года Эверри был "около 40 лет", его мать жила "недалеко от Плимута", а его жена была продавщицей париков, проживавшей "на Рэтклифф-Хайвей". Эверри был женат, и записи свидетельствуют о том, что он женился на Дороти Артер в церкви Святого Иакова в Дьюкс-Плейс, Лондон, 11 сентября 1690 года, хотя нет никаких доказательств того, что у него были дети. Самый ранний биографический очерк о нем, "Жизнь и приключения капитана Джона Эйвери" (Лондон: J. Baker, 1709), утверждает, что он родился в 1653 году в Кэттедауне, Плимут. Хотя сейчас известно, что это место и дата неверны, они часто упоминались в ранней литературе. (Еще один предполагаемый год рождения Эверри – 1665, однако и эта дата ошибочна.) Голландский автор мемуаров, написавший свой рассказ спустя чуть более десяти лет после исчезновения пирата, использовал имя Адриан ван Брок, но это, вероятно, псевдоним. В рассказе повествуется о непродолжительном пленении ван Брока экипажем Эверри на борту "Фэнси" и утверждается, что отец Эверри был торговым капитаном, служившим в Королевском флоте под командованием адмирала Роберта Блейка. Несколько более поздних описаний жизни Эверри, наиболее известное – "Король пиратов" Дэниела Дефо (1720) – ссылаются на более раннюю работу, однако ее достоверность сомнительна, и в "Словаре национальной биографии" она описана как "вымысел, едва ли основанный на фактах". Хотя существовала теория о том, что настоящее имя Эверри – Бенджамин Бриджман (особенно в связи с его прозвищем "Длинный Бен"), и что "Генри Эверри" – это псевдоним, современные исследования опровергли ее. Служебные записи Эверри указывают на то, что он был семейным человеком, который тратил "небольшую часть своей зарплаты на предметы роскоши, такие как табак, и регулярно отправлял заработанное своей семье". В конце июня 1690 года его пригласили присоединиться к капитану Уилеру на новом корабле, девяностопушечном HMS Albemarle. Вероятно, он участвовал в битве при Бичи-Хед против французов две недели спустя, которая закончилась катастрофой для англичан. 29 августа того же года Эверри был уволен из Королевского флота.

Modern scholarship suggests Henry Every was born on 20 August 1659 in the village of Newton Ferrers, about southeast of Plymouth, Devon, England. Parish records suggest that he was the son of John Evarie and his wife, Anne (maiden name unknown); the Every family of Devon was quite established at the time, and it is likely he was a kinsman of the Every family of Wycroft Castle. According to the deposition of William Phillips, a member of Every's crew who gave a "voluntary confession" after his capture, in August 1696 Every was "aged about 40 years," his mother lived "near Plymouth," and his wife was a periwig seller who lived "in Ratcliffe Highway." Every was married and records suggest that he wed one Dorothy Arther at St James Duke's Place in London on 11 September 1690, though there is no evidence that he had any children. The earliest biographical account of the man, The Life and Adventures of Capt. John Avery (London: J. Baker, 1709), states that he was born in 1653 in Cattedown, Plymouth. Although this location and date are now known to be incorrect, they have been frequently cited in earlier literature. (Another suggested year for Every's birth is 1665, though this too is in error.) The memoir's Dutch author, who wrote his account a little over a decade after the pirate had vanished, uses the name Adrian van Broeck, but this is probably a pseudonym. The account tells of Van Broeck's short captivity by Every's crew aboard Fancy, and claims that Every's father was a trading captain who had served in the Royal Navy under Admiral Robert Blake. Several later accounts of Every's life, most prominently Daniel Defoe's The King of Pirates (1720), have made reference to the earlier work, but it is of questionable veracity and has been described by the Dictionary of National Biography as "fiction, with scarcely a substratum of fact." Although a theory existed that Every's birth name was actually Benjamin Bridgeman (especially in light of his nickname "Long Ben"), and that "Henry Every" was in fact an alias, modern scholarship has debunked it. Every's naval records suggest he was something of a family man, who spent "little of his wages on extras such as tobacco and regularly consigned his pay to his family." In late June 1690, he was invited to join Captain Wheeler on a new ship, the ninety gun HMS Albemarle. He likely participated in the Battle of Beachy Head against the French two weeks later, an engagement which ended disastrously for the English. On 29 August of that year, Every was discharged from the Royal Navy.

Все и работорговля

После увольнения из Королевского флота в 1691 году Эвери занялся атлантической работорговлей. Он был нанят королевским губернатором Бермудских островов Айзеком Ришие для перевозки африканских рабов из Западной Африки в Америку; в этот период Эвери работал преимущественно как работорговец вдоль побережья Гвинеи. По словам английского историка Дугласа Боттинга, "[как] работорговец Эвери, по-видимому, был более хитер, чем большинство других, занимавшихся этим грязным делом". В 1693 году деятельность Эвери вдоль побережья Гвинеи привлекла внимание других работорговцев; капитан Томас Филлипс, валлийский работорговец и капитан корабля "Ганнибал", принадлежавшего Королевской африканской компании (RAC), записал в своем дневнике: "Я нигде на побережье не встречал негров столь робких, как здесь, что наводит меня на мысль, что их обманывали такие личности, как Лонг Бен, он же Эвери, которые захватывали их и увозили". Эвери также был известен тем, что заманивал работорговцев на свой корабль под дружественным флагом, а затем захватывал и приковывал их в трюме вместе с их пленниками. Филлипс, который, судя по его собственным записям, встречался с Эвери не раз – и, возможно, даже знал его лично – также обратил внимание на необычную комиссию Ришие по торговле рабами, непопулярного королевского губернатора, который позже был отстранен от должности в 1693 году за ненадлежащее поведение. Однако историки отмечают, что эта часть жизни Эвери относительно мало задокументирована.

Испанская экспедиционная судоходство

Весной 1693 года несколько лондонских инвесторов во главе с сэром Джеймсом Хублоном, богатым купцом, надеявшимся оживить стагнирующую английскую экономику, организовали амбициозное предприятие, известное как «Испанская экспедиционная флотилия». В состав флотилии входили четыре военных корабля: розовый корабль «Седьмой сын», а также фрегаты «Голубь» (на котором знаменитый мореплаватель Уильям Дампир служил вторым помощником), «Джеймс» и «Карл II» (иногда ошибочно называемый «Герцог»). «Карл II» был заказан союзником Англии, Карлом II Испанским (в честь которого и был назван корабль), для борьбы с французскими судами в Вест-Индии. По лицензии испанцев на торговлю и спасение, целью флотилии было прибытие в Испанскую Вест-Индию, где конвой должен был вести торговлю, снабжать испанцев оружием и поднимать сокровища с затонувших галеонов, одновременно грабя французские владения в этом районе. Инвесторы обещали морякам хорошее вознаграждение: контракт предусматривал гарантированную ежемесячную плату, выплачиваемую каждые шесть месяцев в течение всего срока службы, при этом зарплата за первый месяц выплачивалась авансом до начала миссии. Хублон лично посетил корабли и встретился с экипажем, заверяя их в выплате вознаграждения. Действительно, вся заработная плата до 1 августа 1693 года, незадолго до начала миссии, была выплачена в этот день. Благодаря своему предыдущему опыту на флоте, Эвери был повышен до первого помощника после присоединения к Испанской экспедиции. Командование четырьмя кораблями осуществлял адмирал сэр Дон Артуро О’Бирн, ирландский дворянин, ранее служивший в морской пехоте Испании. Это не было последним несчастьем для предприятия. К началу августа 1693 года четыре военных корабля спускались по реке Темзе в направлении испанского города Корунья. Путешествие до Коруньи должно было занять две недели, но по неизвестной причине корабли прибыли в Испанию только через пять месяцев. Хуже того, необходимые юридические документы, по-видимому, так и не поступили из Мадрида, поэтому корабли были вынуждены ждать. Месяцы шли, а документы все не приходили, и моряки оказались в незавидном положении: не имея денег, чтобы отправить домой своим семьям, и не имея возможности найти альтернативные источники заработка, они стали фактическими узниками в Корунье. Пробыв в порту несколько месяцев, моряки подали петицию своему капитану с просьбой выплатить им причитающееся вознаграждение с момента начала службы. Если бы просьба была удовлетворена, моряки не были бы связаны с кораблем и могли бы легко уйти, поэтому, как и следовало ожидать, в их просьбе было отказано. После того, как аналогичная петиция к Хублону от жен моряков также не увенчалась успехом, многие моряки отчаялись, полагая, что их продали в рабство испанцам. 1 мая, когда флот наконец готовился покинуть Корунью, моряки потребовали выплаты шестимесячного вознаграждения или пригрозили забастовкой. Хублон отказался удовлетворить эти требования, но адмирал О’Бирн, осознавая серьезность ситуации, написал в Англию с просьбой о деньгах, причитающихся его людям. Однако 6 мая некоторые из моряков вступили в спор с О’Бирном, и, вероятно, именно в это время они задумали план мятежа и начали вербовать сторонников. Одним из вербовщиков был Эвери. Как позже свидетельствовал Уильям Филлипс, матрос с «Голубя», Эвери ходил «с корабля на корабль и убеждал людей переходить к нему, обещая доставить их туда, где они смогут заработать достаточно денег». Поскольку Эвери обладал большим опытом и происходил из низшего сословия, он был естественным кандидатом на командование мятежом, поскольку экипаж верил, что он будет заботиться об их интересах.

In the spring of 1693, several London based investors led by Sir James Houblon, a wealthy merchant hoping to reinvigorate the stagnating English economy, assembled an ambitious venture known as the Spanish Expedition Shipping. The venture consisted of four warships: the pink Seventh Son, as well as the frigates Dove (of which famed navigator William Dampier was second mate), James, and Charles II (sometimes erroneously given as Duke). Charles II had been commissioned by England's ally, Charles II of Spain (the ship's namesake), to prey on French vessels in the West Indies. Under a trading and salvage license from the Spanish, the venture's mission was to sail to the Spanish West Indies, where the convoy would conduct trade, supply the Spanish with arms, and recover treasure from wrecked galleons while plundering the French possessions in the area. The investors promised to pay the sailors well: the contract stipulated a guaranteed monthly wage to be paid every six months throughout deployment, with the first month's pay paid in advance before the start of the mission. Houblon personally went aboard the ships and met the crew, reassuring them of their pay. Indeed, all wages up to 1 August 1693, not long before the start of the mission, were paid on that date. As a result of his previous experience in the navy, Every was promoted to first mate after joining the Spanish Expedition. The convoy's four ships were commanded by Admiral Sir Don Arturo O'Byrne, an Irish nobleman who had previously served in the Spanish Navy Marines. this would not be the last of the venture's misfortunes. By early August 1693, the four warships were sailing down the River Thames en route to Spain's northern city of Corunna. The journey to Corunna should have taken two weeks, but for some reason the ships did not arrive in Spain until five months later. Worse still, the necessary legal documents had apparently failed to arrive from Madrid, so the ships were forced to wait. As months passed and the documents still did not arrive, the sailors found themselves in an unenviable position: with no money to send home to support their families and unable to find alternative sources of employment, they had become virtual prisoners in Corunna. After a few months in port, the men petitioned their captain for the pay they should have received since their employment began. If this request had been granted, the men would no longer have been tied to the ship and could easily have left, so predictably their petition was denied. After a similar petition to Houblon by the men's wives had also failed, many of the sailors became desperate, believing that they had been sold into slavery to the Spanish. On 1 May, as the fleet was finally preparing to leave Corunna, the men demanded their six months of pay or threatened to strike. Houblon refused to acquiesce to these demands, but Admiral O'Byrne, seeing the seriousness of the situation, wrote to England asking for the money owed to his men. However, on 6 May some of the sailors were involved in an argument with O'Byrne, and it was probably around this time that they conceived of a plan to mutiny and began recruiting others. One of the men recruiting others was Every. As William Phillips, a mariner on Dove, would later testify, Every went "up & down from Ship to Ship & persuaded the men to come on board him, & he would carry them where they should get money enough." Since Every had a great deal of experience and was also born in a lower social rank, he was the natural choice to command the mutiny, as the crew believed he would have their best interests at heart.

Мятеж и повышение до капитана

В понедельник, 7 мая 1694 года, О'Бирн должен был остаться на берегу на ночлег, что и дало людям возможность, которую они ждали. Около 9 часов вечера Эвери и примерно двадцать пять других человек ворвались на борт «Чарльза II», застав экипаж врасплох. Капитан Гибсон в то время был болен и не мог встать с постели, поэтому мятеж обошелся без кровопролития. Затем Джеймс открыл огонь по «Чарльзу II», подняв тревогу у испанской ночной стражи, и Эвери был вынужден уйти в открытое море, быстро скрывшись в ночи. Отойдя на безопасное расстояние, Эвери дал возможность сошедшим на берег тем, кто не участвовал в заговоре, и даже почтительно предложил Гибсону командовать кораблем, если тот присоединится к ним. По словам Чарльза Эллмса, Эвери сказал Гибсону: «Если ты захочешь стать одним из нас, мы тебя примем; а если ты одумаешься и займешься делом, возможно, со временем я сделаю тебя одним из своих лейтенантов; если нет, вот тебе лодка, и тебя высадят на берег». Капитан отказался и был высажен на берег вместе с несколькими другими моряками. Некоторые источники утверждают, что Эвери был гораздо грубее с Гибсоном, но сходятся во мнении, что он, по крайней мере, предложил ему должность второго помощника.

Пиратский раунд

В Майо, на самом восточном из островов Сотавенто Кабо-Верде, Эвери совершил свою первую пиратскую вылазку, ограбив три английских торговых судна из Барбадоса, захватив провизию и припасы. Девять человек с этих кораблей быстро согласились присоединиться к команде Эвери, после чего Эвери отплыл к побережью Гвинеи, где обманом заманил местного вождя на борт "Фэнси" под предлогом торговли, и силой отобрал его и его людей, оставив их в рабстве. Продолжая держаться африканского побережья, Эвери остановился на Биоко в заливе Бенин, где "Фэнси" был поставлен на кабель и обрублен. В начале 1695 года "Фэнси" наконец обогнул мыс Доброй Надежды, сделав остановку на Мадагаскаре, где команда пополнила запасы, предположительно в районе залива Святого Августина. На человека пришлось больше денег, чем большинство моряков зарабатывали за всю жизнь. Кроме того, каждый член команды получил дополнительную долю драгоценных камней. Как и обещал Эвери, его люди теперь утопали в "золоте, достаточном, чтобы ослепить глаза". Однако эта огромная победа фактически сделала Эвери и его команду изгоями, и среди экипажа разгорелись споры о том, куда лучше всего плыть. Французы и датчане решили покинуть команду Эвери, предпочтя остаться на Бурбоне. Оставшиеся моряки, после некоторых разногласий, взяли курс на Нассау на Багамах, где Эвери незадолго до отплытия приобрел около девяноста рабов. В пути рабы использовались для самой тяжелой работы на корабле, а поскольку они были "наиболее востребованным товаром", их можно было позже обменять на все, что пожелают пираты. Таким образом, люди Эвери избегали использования иностранной валюты, которая могла бы раскрыть их личности. Путешествие из Индийского океана на Багамы было равносильно полуобороту вокруг света, и "Фэнси" был вынужден сделать остановку на острове Вознесения, расположенном посреди Атлантического океана. Этот бесплодный остров был необитаем, но морякам удалось поймать пятьдесят морских черепах, выползавших на берег, чтобы отложить яйца, что обеспечило им достаточно еды на остаток плавания. Однако около семнадцати членов команды Эвери отказались идти дальше и остались на острове. И нападение Эвери теперь угрожало самому существованию английской торговли в Индии. Когда поврежденный "Гандж-и Саваи" наконец-то кое-как добрался до порта в Сурате, весть о нападении пиратов на паломников – кощунственном акте, равносильном изнасилованию мусульманских женщин и считавшемся непростительным нарушением хаджа – быстро распространилась. Местный индийский губернатор Итимад-хан немедленно арестовал английских подданных в Сурате и держал их под строгим надзором, отчасти в качестве наказания за набеги их соотечественников, а отчасти для защиты от бунтующих местных жителей. Разгневанный Аурангзеб быстро закрыл четыре торговых фактории Ост-Индской компании в Индии и заключил чиновников под стражу, едва не приказав вооруженное нападение на английский город Бомбей с целью навсегда изгнать англичан из Индии. Чтобы умилостивить Аурангзеба, Ост-Индская компания пообещала выплатить все финансовые репарации, а парламент объявил пиратов hostis humani generis ("врагами человечества"). В середине 1696 года правительство объявило награду в 500 фунтов стерлингов (приблизительно 92 294,70 фунтов стерлингов по состоянию на ноябрь 2023 года, с учетом инфляции).

At Maio, the easternmost of the Cape Verde's Sotavento islands, Every committed his first piracy, robbing three English merchantmen from Barbados of provisions and supplies. Nine of the men from these ships were quickly persuaded to join Every's crew, Every then sailed to the Guinea coast, where he tricked a local chieftain into boarding Fancy under the false pretense of trade, and forcibly took his and his men's wealth, leaving them slaves. Continuing to hug the African coastline, Every then stopped at Bioko in the Bight of Benin, where Fancy was careened and razeed. In early 1695, Fancy finally rounded the Cape of Good Hope, stopping in Madagascar where the crew restocked supplies, likely in the area of St. Augustine's Bay. per man, more money than most sailors made in their lifetime. On top of this, each man received an additional share of gemstones. As Every had promised, his men now found themselves glutted with "gold enough to dazzle the eyes." However, this enormous victory had essentially made Every and his crew marked men, and there was a great deal of dispute among the crew about the best place to sail. The French and Danes decided to leave Every's crew, preferring to stay in Bourbon. The remaining men set course, after some dissension, for Nassau in the Bahamas, Every purchasing some ninety slaves shortly before sailing. Along the way, the slaves would be used for the ship's most difficult labor and, being "the most consistent item of trade," could later be traded for whatever the pirates wanted. In this way, Every's men avoided using their foreign currency, which might reveal their identities. Sailing from the Indian Ocean to the Bahamas was a journey halfway around the world, and Fancy was forced to stop along the way at Ascension Island, located in the middle of the Atlantic. The barren island was uninhabited, but the men were able to catch fifty of the sea turtles that crawled ashore to lay their eggs on the beach, providing them enough food for the rest of the voyage. However, about seventeen of Every's crew refused to go any further and were left behind on the island. and Every's attack now threatened the very existence of English trade in India. When the damaged Ganj i sawai finally limped its way back to harbor in Surat, news of the pirates' attack on the pilgrims—a sacrilegious act that, like the raping of the Muslim women, was considered an unforgivable violation of the Hajj—spread quickly. The local Indian governor, Itimad Khan, immediately arrested the English subjects in Surat and kept them under close watch, partly as a punishment for their countrymen's depredations and partly for their own protection from the rioting locals. A livid Aurangzeb quickly closed four of the EIC's factories in India and imprisoned the officers, nearly ordering an armed attack against the English city of Bombay with the goal of forever expelling the English from India. To appease Aurangzeb, the EIC promised to pay all financial reparations, while Parliament declared the pirates hostis humani generis ("the enemy of humanity"). In mid 1696, the government issued a £500 bounty (approximately £92294.70 sterling as of November 2023, adjusted for inflation

Гипотеза бегства в Нью-Провиденс

Дуглас Р. Берджесс утверждает в своей книге 2009 года «Пакт пиратов: тайные союзы между самыми известными пиратами в истории и колониальной Америкой», что «Фэнси» достиг острова Святого Фомы, где пираты продали часть своего сокровища. В марте 1696 года «Фэнси» бросил якорь у острова Рояль, неподалеку от Элеутеры, к северо-востоку от Нью-Провиденса на Багамах. Четыре человека из команды Эвери отправились на небольшой лодке в Нассау, крупнейший город и столицу острова, с письмом, адресованным губернатору острова Николасу Тротту. В письме сообщалось, что «Фэнси» только что вернулся с побережья Африки, и экипаж судна, состоящий из 113 человек, сами назвавшие себя «интерлоперами» (нелицензированные английские торговцы к востоку от мыса Доброй Надежды), нуждается во времени для отдыха на берегу. В обмен на разрешение «Фэнси» войти в гавань и сохранение в тайне нарушения торговой монополии Ост-Индской компании, экипаж заплатил Тротту в общей сложности 860 фунтов стерлингов. Их капитан, человек по имени «Генри Бриджман», также пообещал губернатору корабль в качестве подарка, как только экипаж разгрузит груз. Для Тротта это оказалось весьма заманчивым предложением. Девятилетняя война продолжалась уже восемь лет, и остров, который Королевский флот не посещал уже несколько лет, был критически малонаселен. Однако, если бы экипаж «Фэнси» остался в Нассау, это более чем удвоило бы мужское население острова, а само присутствие хорошо вооруженного корабля в гавани могло бы удержать французов от нападения. С другой стороны, отказ «Бриджману» мог обернуться катастрофой, если бы его намерения оказались враждебными, поскольку его команда из 113 человек (плюс девяносто рабов) легко одолела бы жителей острова. Наконец, следовало учитывать и взятку, которая в три раза превышала годовой оклад Тротта в 300 фунтов стерлингов. Вскоре после этого Тротт встретился с Эвери лично на суше, на закрытой встрече. Затем «Фэнси» был передан губернатору, который обнаружил, что в трюме для него оставлены дополнительные взятки: пятьдесят тонн слоновой кости, сто бочек пороха, несколько ящиков с огнестрельным оружием и боеприпасами, а также различные судовые якоря. Тротт не мог не заметить богатство иностранных монет. Он, должно быть, понимал, что экипаж корабля – это не просто нелицензированные торговцы рабами, вероятно, обратив внимание на следы боевых повреждений на «Фэнси». Когда до Тротта дошла весть о том, что Королевский флот и Ост-Индская компания охотятся за «Фэнси», и что «капитан Бриджмен» и есть Эвери, он отрицал, что знал что-либо о прошлом пиратов, кроме того, что они ему рассказали, настойчиво утверждая, что жители острова «не видели оснований им не верить».

Douglas R. Burgess argues in his 2009 book The Pirates' Pact: The Secret Alliances Between History's Most Notorious Buccaneers and Colonial America that Fancy had reached St. Thomas, where the pirates sold some of their treasure. In March 1696, Fancy anchored at Royal Island off Eleuthera, some northeast of New Providence in the Bahamas. Four of Every's men took a small boat to Nassau, the island's largest city and capital, with a letter addressed to the island's governor, Nicholas Trott. The letter explained that Fancy had just returned from the coast of Africa, and the ship's crew of 113 self identified interlopers (unlicensed English traders east of the Cape of Good Hope) now needed some shore time. In return for letting Fancy enter the harbor and for keeping the men's violation of the EIC's trading monopoly a secret, the crew would pay Trott a combined total of £860. Their captain, a man named "Henry Bridgeman," also promised the ship to the governor as a gift once his crew unloaded the cargo. For Trott, this proved a tempting offer. The Nine Years' War had been raging for eight years, and the island, which the Royal Navy had not visited in several years, was perilously underpopulated. However, if Fancys crew stayed in Nassau it would more than double the island's male population, while the very presence of the heavily armed ship in the harbor might deter a French attack. On the other hand, turning away "Bridgeman" might spell disaster if his intentions turned violent, as his crew of 113 (plus ninety slaves) would easily defeat the island's inhabitants. Lastly, there was also the bribe to consider, which was three times Trott's annual salary of £300. Soon after, Trott met Every personally on land in what must have been a closed door meeting. Fancy was then handed over to the governor, who found that extra bribes—fifty tons of ivory tusks, one hundred barrels of gunpowder, several chests of firearms and ammunition, and an assortment of ship anchors—had been left in the hold for him. The wealth of foreign minted coins could not have escaped Trott. He must have known that the ship's crew were not merely unlicensed slavers, likely noting the patched up battle damage on Fancy. When word eventually reached that the Royal Navy and the EIC were hunting for Fancy and that "Captain Bridgeman" was Every himself, Trott denied ever knowing anything about the pirates' history other than what they told him, adamant that the island's population "saw no reason to disbelieve them."

Исчезновение

Берджесс утверждает, что когда прокламация о розыске Эвери и его команды дошла до Тротта, он был вынужден либо выдать ордер на арест Эвери, либо, в противном случае, фактически раскрыть свою связь с пиратами. Стремясь сохранить репутацию, он выбрал первый вариант и сообщил властям о местонахождении пиратов, но сумел предупредить Эвери и его команду до прибытия властей. Экипаж Эвери, насчитывавший 113 человек, затем организовал спешное бегство, исчезнув с острова. В итоге были захвачены лишь двадцать четыре человека, пятеро из которых были казнены. Сам Эвери больше никогда не появлялся.

Судьба

Британский автор и биограф пиратов Чарльз Джонсон предположил, что после попытки продать свои алмазы, Эвери умер в нищете в Девоне, став жертвой обмана со стороны торговцев из Бристоля, лишивших его богатства. Однако неясно, каким образом Джонсон мог узнать об этом. Если бы было известно, что Эвери живёт в нищете, его, скорее всего, арестовали бы и получили бы большую награду за его поимку. Таким образом, приписывание Эвери такой судьбы могло быть своего рода моральной пропагандой со стороны Джонсона. Другие предполагают, что после смены имени Эвери поселился в Девоне и дожил остаток своих дней в спокойствии, скончавшись 10 июня 1714 года; однако источником этой информации является «История и жизнь всех самых известных пиратов и их экипажей» (Лондон: Edw. Midwinter, 1732), считающаяся ненадежной (и несколько расширенной) перепечаткой «Общей истории» Джонсона. В октябре 1781 года Джон Книлл, таможенный сборщик в Сент-Айвсе, Корнуолл, встретился с предполагаемым потомком Эвери, который утверждал, что его «отец рассказывал ему о том, что капитан Эвери, после долгих скитаний в нищете и лишениях, умер в Барнстапле и был похоронен как нищий».

Поскольку охота на Эвери продолжалась в течение десятилетия после его исчезновения, сообщения о его местонахождении поступали часто, но ни одно из них не подтвердилось. После публикации вымышленной автобиографии в 1709 году, в которой утверждалось, что Эвери был королем, правящим пиратской утопией на Мадагаскаре, популярные рассказы приобрели все более легендарный и романтический оттенок (см. раздел «В современной литературе»). Хотя общественность охотно верила в эти истории, они не имели под собой никаких оснований. После июня 1696 года достоверной информации о местонахождении или деятельности Эвери не поступало. Книга, опубликованная в 2024 году, утверждает, что Эвери выжил и тайно поступил на службу в качестве королевского шпиона при помощи Дэниела Дефо, основываясь главным образом на зашифрованном письме, приписываемом «Эвери Пирату».

Североамериканские колонии

Около 75 членов экипажа "Эври" отплыли в Северную Америку в надежде избежать трансконтинентальной погони. Члены его команды были замечены в Каролинах, Новой Англии и Пенсильвании; некоторые даже подкупили губернатора Пенсильвании Уильяма Маркхема, заплатив по 100 фунтов стерлингов за человека. Этой суммы хватило, чтобы заручиться поддержкой губернатора, который знал их личности и, по слухам, даже позволил одному из них жениться на своей дочери. Несмотря на то, что другие местные чиновники, в частности, магистрат капитан Роберт Снид, пытались арестовать пиратов, защита губернатора обеспечила им возможность достаточно дерзко хвастаться своими подвигами "публично за выпивкой". В 2014 году на ферме Sweet Berry в Миддлтауне, штат Род-Айленд, были обнаружены старинные монеты, взятые с корабля "Гандж и Савай". Впоследствии другие монеты были найдены в Массачусетсе, Род-Айленде, Коннектикуте и Северной Каролине.

Британские острова

Джон Данн (кошвейник Эвери), родившийся в Ист-Хотли, Сассекс, был арестован 30 июля 1696 года по подозрению в пиратстве в отеле "Булль", почтовой станции на Хай-стрит в Рочестере, Кент. Он зашил 1045 фунтов стерлингов золотыми пайетками и десять английских гиней в свой жилет, что обнаружила его горничная, которая затем сообщила об этом мэру города, получив награду. Чтобы избежать казни, 3 августа Данн согласился дать показания против других захваченных членов экипажа Эвери. Правительство собрало самых выдающихся судей страны для участия в суде, в состав которого вошли председательствующий судья сэр Чарльз Хеджес, лейтенант Высокого суда адмиралтейства; сэр Джон Холт, главный судья Королевской скамьи; сэр Джордж Треби, главный судья Общих тяжб; и шесть других видных судей. За исключением Джозефа Доусона, все пираты заявили о своей невиновности. Одним из свидетелей против обвиняемых мятежников был Дэвид Кри, второй офицер корабля "Карл II". Он свидетельствовал, что после отказа участвовать в мятеже – единственный, кто так поступил – ему приказали вернуться на нижнюю палубу. По пути в свою каюту Кри встретил Мэя, бывшего стюарда капитана Гибсона. Мэй, которого Эвери описывал как одного из "настоящих игроков и бывалых морских волков", – и как прежде, суд постоянно подчеркивал необходимость осуждения пиратов. Судья Хеджес осудил "бесчестный" предыдущий состав присяжных и поручил их преемникам действовать с "истинным английским духом", вынеся обвинительный приговор, неоднократно напоминая им о необходимости "поддерживать навигацию, торговлю, богатство, силу, репутацию и славу этой нации". На этот раз присяжные вынесли обвинительный вердикт. Пиратам предоставили последний шанс объяснить, почему их следует пощадить, и большинство просто заявили о незнании дела и умоляли о милосердии. Мэй утверждал, что, будучи "очень больным человеком", он "ни разу не принимал участия в плавании", а Бишоп напомнил суду, что его "силой увезли", и, будучи всего восемнадцатилетним во время мятежа 1694 года, просил о милосердии. Доусон, единственный обвиняемый, признавший свою вину, получил отсрочку исполнения приговора. Остальные смертные приговоры были оставлены в силе. Спаркс был единственным пиратом, который публично выразил некоторое сожаление, но не о пиратстве, которое считал "менее важным", – вместо этого он раскаялся в "ужасных варварствах, которые он совершил, хотя и только над телами язычников", подразумевая, что он участвовал в насилии над женщинами на борту мусульманских кораблей. В своих "Последних словах и исповеди" он заявил, что его глаза "теперь открылись на его преступления", и он "по справедливости понес смерть за такую бесчеловечность". Стоя лицом к реке Темзе, откуда всего три года назад началось плавание испанской экспедиции, пиратов повесили. Данн избежал виселицы, став королевским свидетелем. Однако он остался в Англии, получив 9 августа 1698 года "Приказ о вызове Данна, недавно спутника Эвери, но помилованного, на завтрашнее заседание". Он выполнил это 11 августа в Ост-Индском доме, предоставив подробности о своем плавании и добыче на борту "Фэнси". В 1699 году Данн женился на Элизе Нобл, а в следующем году стал партнером Джона Коггса, известного банкира-золотых дел мастера, основав Coggs & Dann под знаком "Королевской головы" на Странде в Лондоне. Банкиров (особенно Данна) обманул мошенник Томас Бруэруд, один из их клиентов, и в 1710 году банк обанкротился. Данн умер в 1722 году.

John Dann (Every's coxswain) born in East Hoathly, Sussex, was arrested on 30 July 1696 for suspected piracy at the Bull Hotel, a coaching inn on the High Street of Rochester, Kent. He had sewn £1,045 in gold sequins and ten English guineas into his waistcoat, which was discovered by his chambermaid, who subsequently reported the discovery to the town's mayor, collecting a reward in the process. In order to avoid the possibility of execution, on 3 August Dann agreed to testify against other captured members of Every's crew, The government assembled the most prominent judges in the country to attend the trial, consisting of presiding judge Sir Charles Hedges, Lieutenant of the High Court of Admiralty; Sir John Holt, Chief Justice of the King's Bench; Sir George Treby, Chief Justice of the Common Pleas; and six other prominent judges. Other than Joseph Dawson, all the pirates pleaded not guilty. One of the witnesses against the accused mutineers was David Creagh, second officer of Charles II. He testified that after refusing to participate in the mutiny—the only officer to do so—he was ordered to return below deck. On the way to his cabin, Creagh encountered May, Captain Gibson's former steward. May, described by Every as one of the "true cocks of the game, and old sportsmen," As before, the court continually stressed the need for the pirates' conviction. Judge Hedges condemned the "dishonorable" former jury and instructed their successors to act with "a true English spirit" by passing a conviction, repeatedly reminding them to "support the navigation, trade, wealth, strength, reputation, and glory of this nation." This time, the jury returned a guilty verdict. The pirates were given their last chance to show why they should be spared execution, with most simply claiming ignorance and pleading for mercy. May argued that, being "a very sickly man," he had "never acted in all the voyage," while Bishop reminded the court that he was "forced away," and, being only eighteen years of age during the 1694 mutiny, desired mercy. Dawson, the only defendant to plead guilty, was granted a reprieve. The remainder of the death sentences were upheld. Sparkes was the only pirate to publicly express some regret, but not for piracy, which was of "lesser concern"—instead, he was repentant for the "horrid barbarities he had committed, though only on the bodies of the heathen," implying that he had participated in the violation of the women aboard the Mughal ships. His "Last Dying Words and Confession" declared that his eyes were "now open to his crimes," and he "justly suffered death for such inhumanity." As they faced the River Thames, from where the Spanish Expedition voyage had begun only three years earlier, the pirates were hanged. Dann escaped the hangman by turning King's witness. However, he remained in England, having received on 9 August 1698 an, "Order for one Dann, lately Every's mate but pardoned, to attend the Board to morrow." This he did on 11 August at the East India House, giving details of his voyage and plunder on board Fancy. In 1699, Dann married Eliza Noble and the following year became a partner to John Coggs, a well established goldsmith banker, creating Coggs & Dann at the sign of the King's Head in the Strand, London. The bankers (particularly Dann) were duped by fraudster Thomas Brerewood, one of their clients, and in 1710 the bank became insolvent. Dann died in 1722.

Гандж-и-Савай

Стоимость груза «Гандж-и-Савайс» неизвестна с уверенностью. Современные оценки различались на целых 300 000 фунтов стерлингов, при этом традиционно указывались суммы в 325 000 и 600 000 фунтов стерлингов. Последняя оценка была предоставлена властями Моголов, в то время как Ост-Индская компания оценила убытки примерно в 325 000 фунтов стерлингов, однако подала страховой иск на 600 000 фунтов стерлингов. Другие утверждают, что сумма в 600 000 фунтов стерлингов, заявленная властями Моголов, была намеренно завышена с целью увеличения компенсации от англичан. В то время как некоторые историки полагают, что 325 000 фунтов стерлингов, вероятно, ближе к истинной стоимости, и отчасти по вышеуказанным причинам, другие критикуют эту точку зрения как недостаточно обоснованную. Хотя захват «Гандж-и-Савайс» Эвери считается величайшим подвигом пиратства, по сообщениям, на борту находился отставной Луис Карлос Инасио Ксавье де Менезес, 1-й маркиз де Лурисал, и галеон был нагружен серебром, золотом, бриллиантами, драгоценными камнями, а также жемчугом, шелком, специями, произведениями искусства и церковной утварью, принадлежащей Патриарху Восточной Индии. Общая стоимость сокровищ на борту оценивалась от 100 000 до 875 000 фунтов стерлингов (500 000 фунтов стерлингов в алмазах и 375 000 фунтов стерлингов в прочих грузах), которые были поделены между командами «Кассандры» и «Виктори», под командованием Тейлора и Левассера соответственно. Если последнее число верно, то это значительно превзойдет добычу Эвери. Историк Ян Рогозинский назвал «Кабо» «самой богатой добычей, когда-либо захваченной пиратами», оценив его заявленное сокровище в 875 000 фунтов стерлингов в «более 400 миллионов долларов». Для сравнения, оценка Ост-Индской компании в 325 000 фунтов стерлингов за товары «Гандж-и-Савайс» соответствует «по крайней мере 200 миллионам долларов». Если принять большую оценку в 600 000 фунтов стерлингов, это будет эквивалентно 400 миллионам долларов, что приблизительно сопоставимо с рейдом, совершенным Тейлором и Левассером. В любом случае, если принять оценку Ост-Индской компании в 325 000 фунтов стерлингов, то, как пишет Рогозинский, даже тогда «в истории преступники добывали более ценную добычу лишь два или три раза».

The value of Ganj i Sawais cargo is not known with certainty. Contemporary estimates differed by as much as £300,000, with £325,000 and £600,000 being the traditionally cited numbers. The latter estimate was the value provided by the Mughal authorities, while the EIC estimated the loss at approximately £325,000, nevertheless filing a £600,000 insurance claim. Others contend that the Mughal authorities' figure of £600,000 was a deliberate overestimate aimed at improving their compensation from the English. While some historians have argued that £325,000 was probably closer to the true value, and partly for the above reasons, others have criticized this position as being largely unsubstantiated. Although Every's capture of Ganj i Sawai has been cited as piracy's greatest exploit, Reportedly carrying the retiring Luís Carlos Inácio Xavier de Meneses, 1st Marquis of Louriçal, the galleon was laden with silver, gold, diamonds, gems, as well as pearls, silks, spices, works of art, and church regalia belonging to the Patriarch of the East Indies. The total value of the treasure on board has been estimated as being anywhere from £100,000 to £875,000 (£500,000 in diamonds and £375,000 in other cargo), all of which was divided among the crews of Cassandra and Victory, captained by Taylor and Levasseur respectively. If the latter number is correct, it would far eclipse Every's haul. Historian Jan Rogoziński has called Cabo "the richest plunder ever captured by any pirate," estimating its reported treasure of £875,000 to be worth "more than $400 million." In comparison, the EIC's estimate of £325,000 for Ganj i Sawais goods equals "at least $200 million." If the larger estimate of £600,000 is taken, this would be equivalent to $400 million, approximately rivaling the raid committed by Taylor and Levasseur. In any case, if one accepts the EIC's estimate of £325,000, Rogoziński writes that even then "only two or three times in history did criminals take more valuable loot."

Влияние среди пиратов

Его подвиги немедленно захватили воображение публики, и некоторые считали его своего рода галантным морским Робин Гудом, воплощавшим представление рабочего класса о том, что восстание и пиратство – приемлемые способы борьбы с несправедливыми капитанами и обществом. В частности, Эвери совершил свои подвиги, когда многие печально известные пираты периода после войны за испанское наследство – Черная Борода, Бартоломеу Робертс, Калико Джек, Сэмюэл Беллами, Эдвард Лоу, Стэд Боннет и другие – были еще детьми, а его подвиги стали легендарными к тому времени, как они стали молодыми людьми. Английский пират Уолтер Кеннеди, родившийся в тот же год, когда был разграблен Гандж и Савай, узнал историю Эвери в юном возрасте и запомнил её. Когда он ушел из пиратства, он вернулся в Лондон, чтобы потратить свое богатство, даже открыв бордель в Дептфорде. Однако преступления Кеннеди настигли его, и в 1721 году он был арестован и приговорен к смертной казни. В ожидании казни любимым занятием Кеннеди было пересказывать истории о приключениях Эвери. Другой ирландец, Эдвард Ингланд, в прошлом квартирмейстер Чарльза Вейна, провел большую часть своей карьеры в Индийском океане, совершая набеги на корабли моголов, примерно так же, как это делал Эвери два десятилетия назад. После расставания с Вейном Ингланд нападал на корабли с рабами у берегов Западной Африки. В 1720 году он захватил 300-тонный голландский восточноиндийский корабль с тридцатью четырьмя пушками у побережья Малабара и переименовал свой новый флагман в Fancy. К несчастью для Ингланда, его мятежный экипаж впоследствии высадил его на Маврикий после отказа разрешить им пытать пленных. Сконструировав самодельный плот, он дрейфовал к острову, которым, как полагали, правил сам Король Пиратов. Однако никакой пиратской утопии его там не ждало, и он умер нищим алкоголиком. Иронично, но именно такую вымышленную, но морализированную судьбу Эвери приписал ему Чарльз Джонсон в своей "Общей истории". Предполагается, что, подобно Эвери до него, Ингланд имел "короткую, но блистательную карьеру" и, возможно, "был ближе всех к воплощению легенды об Эвери".

Every's exploits immediately captivated the public's imagination, and some considered him a sort of gallant maritime Robin Hood who exemplified the working class idea that rebellion and piracy were acceptable ways to fight back against unfair captains and societies. In particular, Every accomplished his feats while many infamous pirates of the post Spanish Succession period—Blackbeard, Bartholomew Roberts, Calico Jack, Samuel Bellamy, Edward Low, Stede Bonnet, and others—were still children, and his exploits had become legendary by the time they were young men. English pirate Walter Kennedy, who was born the same year Ganj i Sawai was plundered, had learned of Every's story at a young age and committed it to memory. When he retired from piracy, he returned to London to spend his riches, even opening a brothel in Deptford. However, Kennedy's crimes caught up with him and in 1721 he was arrested and sentenced to death. While he awaited his execution, Kennedy's favorite pastime was recounting tales of Every's adventures. Another Irishman, Edward England, one time quartermaster to Charles Vane, spent most of his career in the Indian Ocean raiding Mughal ships in much the same way Every had done two decades earlier. After parting ways with Vane, England raided slaving ships off the coast of West Africa. In 1720, he captured a 300 ton Dutch East Indiaman of thirty four guns off the Malabar Coast, and renamed his new flagship to Fancy. Unfortunately for England, he was subsequently marooned on Mauritius by his mutinous crew after refusing to grant them permission to torture their captives. After fashioning a makeshift raft, he drifted to the very island believed to be ruled of the King of Pirates himself. No pirate utopia awaited him, however, and he died an alcoholic beggar. Ironically, this was the fictional but moralized fate Charles Johnson ascribed to Every in his General History. It has been suggested that, like Every before him, England had a "brief, yet spectacular career," and he may have come "closest to living out the Every legend."

В современной литературе

Некоторые вымышленные и полубиографические рассказы об Эвери были опубликованы в десятилетия после его исчезновения. В 1709 году первый такой рассказ появился в виде 16-страничной брошюры под названием «Жизнь и приключения капитана Джона Эйвери; знаменитого английского пирата, ныне владеющего Мадагаскаром» (Лондон: Дж. Бейкер, 1709). Он был написан анонимным автором, который, используя псевдоним «Адриан ван Брок», утверждал, что он голландец, переживший плен у команды Эвери. В этом рассказе Эвери изображен как коварный пират и романтический любовник; после захвата корабля моголов он бежит с — и впоследствии женится на — дочери императора. Пара скрывается от армии моголов на острове Святой Марии, где Эвери основывает пиратскую утопию, похожую на вымышленное пиратское государство Либерталия. У Эвери рождается несколько детей от принцессы, и он учреждает новую монархию. Король Мадагаскара вскоре командует армией в 15 000 пиратов и флотом из 40 военных кораблей и, по слухам, живет в невообразимой роскоши в неприступной крепости, недоступной для его английских и могольских врагов. Более того, Эвери чеканит собственную валюту: золотые монеты с его королевским изображением. Хотя дикие слухи о судьбе Эвери циркулировали годами, вымышленная биография Адриана ван Брока создала популярную легенду об Эвери, которую впоследствии заимствовали другие публикации. Со временем значительная часть английской общественности поверила в сенсационные утверждения мемуаров. Европейские правительства вскоре стали принимать людей, утверждавших, что они являются послами Эвери с острова Святой Марии, и по мере роста легенды даже главы государств начали верить в эти невероятные истории. В какой-то момент «английские и шотландские чиновники высшего ранга серьезно рассматривали предложения этих «пиратских дипломатов», а Петр Великий «пытался нанять пиратов с острова Святой Марии для строительства русской колонии на Мадагаскаре». Идея пиратского убежища на острове Святой Марии стала нарицательной. Благодаря своей известности Эвери, наряду с Черной Бородой, был одним из немногих пиратов, чья жизнь была драматизирована на сцене. Пьеса выдержала несколько изданий. В 1720 году Эвери появился в качестве главного героя в «Короле пиратов» Даниэля Дефо и в качестве второстепенного персонажа в его романе «Капитан Синглтон». Обе истории признавали широко распространенные рассказы о пиратской республике Эвери. Влиятельная «Общая история» Чарльза Джонсона (1724) представила альтернативную версию событий, связанных с Эвери. Опубликованная более чем через десятилетие после мемуаров Адриана ван Брока, «историческая» версия Джонсона утверждала, что Эвери был обманут в своем богатстве после попытки продать награбленное имущество и в конечном итоге «не стоил и гроша». Еще один рассказ появился в «Славных приключениях капитана Джона Эйвери из Плимута, печально известного пирата» (Лондон: Т. Джонстон, 1809), хотя, вероятно, это пересказ более ранних публикаций. Помимо пьесы и книг об Эвери, в Англии была напечатана успешная баллада. Она называлась «Копия стихов, сочиненных капитаном Генри Эвери, недавно отправившимся в море в поисках счастья», впервые была опубликована в виде широкой стороны где-то между маем и июлем 1694 года лондонским типографом Теофилом Льюисом и, как сообщается, была написана самим Эвери. Состоящая из 13 строф, положенных на мелодию баллады 1686 года «Успех двух английских путешественников, недавно прибывших в Лондон», она впоследствии была собрана Сэмюэлем Пеписом и добавлена в библиотеку Пеписа. Между 1694 и 1907 годами было напечатано по крайней мере 9 различных переизданий баллады, отличающихся степенью сходства с оригиналом, опубликованным Льюисом. В любом случае, популярность баллады, вероятно, сыграла роль в том, что правительство объявило Эвери вне закона почти за два года до того, как он стал известен как самый печально известный пират своего времени. Во время карьеры Эвери правительство использовало средства массовой информации, чтобы изобразить его как злодея в попытке повлиять на общественное мнение о пиратстве, но результат был описан как «почти полный провал». Значительная часть общественности продолжала сочувствовать пиратскому делу.

Some fictional and semi biographical accounts of Every were published in the decades following his disappearance. In 1709, the first such account appeared as a 16 page pamphlet titled The Life and Adventures of Capt. John Avery; the Famous English Pirate, Now in Possession of Madagascar (London: J. Baker, 1709). It was written by an anonymous author who, using pseudonym "Adrian van Broeck," claimed to be a Dutchman who endured captivity by Every's crew. In the account, Every is depicted as both a treacherous pirate and a romantic lover; after he raids the Mughal's ship, he runs off with—and later marries—the Emperor's daughter. The couple then flee the Mughal's army to Saint Mary's Island, where Every sets up a pirate utopia similar to the fictional pirate state of Libertalia. Every even has several children with the princess and establishes a new monarchy. The King of Madagascar soon commands an army of 15,000 pirates and a fleet of 40 warships, and is said to be living in fantastic luxury in an impregnable fortress beyond the reach of his English and Mughal adversaries. Furthermore, Every mints his own currency: gold coins engraved in his royal likeness. Although wild rumours of Every's fate had been circulating for years, Adrian van Broeck's fictionalized biography provided the popular legend of Every that was to be borrowed by subsequent publications. Over time, much of the English public came to believe the memoir's sensationalist claims. European governments were soon receiving people who claimed to be Every's ambassadors from Saint Mary's, and as the legend grew even heads of state started to believe the astonishing stories. At one point, "English and Scottish officials at the highest level gave serious attention to the proposals of these 'pirate diplomats'," while Peter the Great "tried to hire the Saint Mary's pirates to help build a Russian colony on Madagascar." The idea of a pirate haven on Saint Mary's had become a household idea. Owing to his notoriety, Every was, along with Blackbeard, one of the few pirates whose life was dramatized on stage. Nevertheless, the play ran into several editions. In 1720 Every appeared as the primary character of Daniel Defoe's The King of Pirates and as a minor character in his novel Captain Singleton. Both tales acknowledged the widely believed stories of Every's pirate republic. It was Charles Johnson's influential General History (1724) that established the competing account of Every. Arriving over a decade after Adrian van Broeck's memoir, Johnson's "historical" account revealed that Every was cheated of his wealth after attempting to sell his ill gotten goods, in the end "not being worth as much as would buy him a coffin." Yet another account appeared in The Famous Adventures of Captain John Avery of Plymouth, a Notorious Pirate (London: T. Johnston, 1809), although this is likely a retelling of earlier publications. In addition to the play and books written about Henry Every, a successful ballad was also printed in England during his career. Titled "A Copy of Verses, Composed by Captain Henry Every, Lately Gone to Sea to seek his Fortune," it was first published as a broadside sometime between May and July 1694 by the London printer Theophilus Lewis, and was reportedly written by Every himself. Consisting of 13 stanzas set to the tune of the 1686 ballad "The Success of Two English Travellers; Newly Arrived in London," it was subsequently collected by Samuel Pepys and added to the Pepys Library. At least 9 different reprints of the ballad, of varying similarity to the original published by Lewis, were printed between 1694 and 1907. In any case, the strength of the ballad likely played a role in the government's outlawing of Every nearly 2 years before he had become known as the most infamous pirate of his time. During Every's career, the government used the media to portray him as a notorious criminal in an effort to sway public opinion on piracy, but the result has been described as a "near total failure." Much of the public continued to remain sympathetic to the pirate's cause.

Каждый флаг

Нет достоверных современных свидетельств о пиратском флаге Эвери. Согласно балладе "Копия стихов", флаг Эвери был красным с четырьмя золотыми шевронами. Баллада намекает, что флаг также имел зеленую кайму по краю, но, вероятнее всего, в балладе упоминался щит. Хотя красный цвет был популярен для пиратских флагов того времени, значение четырех шевронов остается неясным; возможно, это была попытка (обоснованная или нет) связать Эвери с дворянским родом Эвери из Вест-Кантри, гербы которого изображали различное количество шевронов – красные на золотом или наоборот. Однако нет надежных доказательств того, что Эвери действительно использовал такой флаг. Другой флаг, приписываемый Эвери, изображает белый череп в профиль, с повязкой и серьгой, над солярием из двух скрещенных костей на черном или красном фоне. Нет никаких свидетельств того, что Эвери поднимал такой флаг, и, по-видимому, он был придуман для книги Ганса Лейпа "Bordbuch des Satans" 1959 года.

В современной популярной культуре

Пиратский капитан по имени "Эвери" неоднократно упоминается в сериале "Доктор Кто" 1966 года "Контрабандисты"; сюжет сосредоточен на поиске сокровища Эвери. Роман Джорджа Макдональда Фрейзера 1983 года "Пираты" прослеживает приключения капитана Бенджамина Эйвери, весьма вольно основанные на истории Генри Эйвери. В 1986 году BBC выпустила экранизацию романа с Маркусом Гилбертом в роли Лонга Бена Эйвери. В манге и аниме One Piece персонаж Гол Д. Роджер известен как "Пиратский Король". Подобно Эверь, он также заполучил величайшее сокровище в истории пиратства, известное как "One Piece". В эпизоде "Доктор Кто" 2011 года "Проклятие Чёрной Точки" также фигурирует пиратский капитан Генри Эйвери, которого играет Хью Бонневилл. В этой версии Эйвери представлен как человек, начавший карьеру в Королевском флоте, а затем ставший пиратом, преданный своей жене и детям, и захвативший огромное сокровище у индийского могольского правителя. Также предлагается вымышленное объяснение его исчезновения. В "преквеле", выпущенном BBC перед эпизодом, вымышленный Эйвери называет свой корабль "The good ship Fancy". Четыре эпизода спустя, в "A Good Man Goes to War", Доктор нанимает Эйвери и его сына в качестве космических пиратов, чтобы помочь ему в битве при Бегстве Демонов. Генри Эверь неоднократно упоминается в сериале "Чёрные паруса", предшествующем "Острову сокровищ". Ему приписывают изобретение Чёрной метки и открытие Острова сокровищ. Генри Эйвери является центральной фигурой в видеоигре Uncharted 4: A Thief's End, где главный герой Нейтан Дрейк и его брат Сэмюэл охотятся за его сокровищами. В игре раскрывается, что после основания пиратской утопии Либерталия, Эйвери и Томас Тью убили друг друга из-за сокровищ, а их тела покоятся на борту корабля Эйвери на острове у побережья Мадагаскара, где была построена Либерталия.