Введение

Парад арестованного подозреваемого перед СМИ

“Прогулка преступника”, “вывод преступника на показ” или “марш лягушки” – это практика в органах правопорядка, заключающаяся в том, что арестованного подозреваемого, как правило, сразу после ареста, выводят на публичное место, обычно из полицейского участка к автомобилю, затем в здание суда, а после судебного заседания обратно к автомобилю, создавая возможность для медиа-ажиотажа, чтобы сделать фотографии и видеозаписи происходящего. Обвиняемый обычно закован в наручники или иным образом скован, а иногда одет в тюремную робу. В Соединенных Штатах эта практика наиболее тесно связана с Нью-Йорком. Она приобрела популярность в 1980-х годах при прокуроре США Рудольфе Джулиани, когда подозреваемых в тяжких преступлениях выводили на показ. Поскольку полномочия по аресту предназначены для обеспечения присутствия обвиняемого в суде, адвокаты, защищающие лиц, обвиняемых в экономических преступлениях, которых выводили на показ с конца 1980-х годов, жалуются, что это ненужно и излишне в делах их клиентов, даже если это создает впечатление особого отношения к состоятельным обвиняемым. Некоторые, например, Марта Стюарт, все же сумели избежать “прогулки преступника”, отвечая на повестки или сдаваясь в зале суда сразу после оглашения обвинительного заключения. Аналогичным образом, адвокаты председателя Adelphia Communications Джона Ригаса раскритиковали прокуроров за то, что они арестовали его дома на Верхнем Ист-Сайде Манхэттена в 2002 году, несмотря на его предложение сдаться. Адвокатам защиты рекомендовано, если они знают о неизбежном предъявлении обвинения и аресте, объявить в СМИ, что их клиент сдастся в определенное время в ближайшем будущем, что сделает последующий арест и “прогулку преступника” необоснованными. Федеральным агентствам, с другой стороны, запрещено информировать СМИ об арестах заранее в соответствии с политикой Министерства юстиции. Однако они не могут запретить фото- и видеосъемку обвиняемого при его транспортировке в общественных местах после того, как арест был объявлен. в отношении времени этого события в делах, которые могут представлять интерес; другие крупные подразделения не делают этого, поэтому фотографы и съемочные группы ждут в центральном месте в надежде получить снимок “прогулки преступника”. В 2011 году некоторые нью-йоркские съемочные группы и фотографы ждали 15 часов, пока бывшего директора-распорядителя Международного валютного фонда Доминика Стросс-Кана не вывели для судебного заседания по обвинению в сексуальном насилии над горничной в отеле. Многие полицейские управления требуют, чтобы обвиняемые, которым предъявлены обвинения в тяжких преступлениях, носили хотя бы наручники, независимо от характера преступления, в котором их обвиняют. Обвиняемый, доставленный в суд, обычно вводится через вход из общественного места, такого как улица или тротуар, часто в сопровождении сотрудников полиции в штатском (которые могут быть теми, кто расследовал дело и произвел арест, особенно если в деле участвовало несколько ведомств), а иногда и его или ее адвоката. Эти места доступны всем, включая СМИ. Именно там они могут делать фото- и видеосъемку обвиняемого и часто задавать ему или ей вопросы. В громких делах, вызывающих большой интерес СМИ, таких как преступление, получившее широкую огласку, или в котором обвиняемый является знаменитостью, принимаются меры, такие как установка баррикад или дополнительное количество сотрудников полиции в форме, чтобы обеспечить место для входа обвиняемого и сопровождающих его сотрудников в здание. "Естественно, вы предполагаете, что видите варварскую толпу, сеющую случайный хаос", - пишет обозреватель New York Times Джон Тирни об этих сценах. "Но это не так. Это на самом деле варварская толпа, сеющая искусно спланированный хаос". Подозреваемые также часто пытаются идти и одновременно прятать лица, поскольку их часто засыпают микрофонами и камерами прессы, освещающей их аресты или дела. Полиция также иногда предоставляет некоторым обвиняемым, таким как обвиняемые действующие или бывшие сотрудники полиции и преступники, которые были полезны им в качестве информаторов, капюшоны и сокращенные “прогулки преступника” через боковой вход. И наоборот, в громких делах полиция может пойти навстречу СМИ, продлив “прогулку преступника” до “парада преступников” за пределы необходимого расстояния, например, вокруг квартала. “Прогулки преступника” были инсценированы в интересах СМИ до судебного решения 2000 года, которое ограничило их теми, которые необходимы для целей правоохранительной деятельности. Два бывших федеральных прокурора, ставшие адвокатами защиты, советуют обвиняемому в экономических преступлениях “быть готовым выглядеть максимально профессионально, насколько это возможно при данных обстоятельствах”. Босс нью-йоркской мафии Джон Готти носил дорогие костюмы, сшитые на заказ, которые принесли ему прозвище “Элегантный Дон” во время “прогулок преступника”, в отличие от спортивных штанов и курток, которые носили другие современные представители организованной преступности. Сьюзан Макдугал, подвергшаяся короткой “прогулке преступника” в мини-юбке, наручниках на ногах и поясной цепи, когда ее доставили в тюрьму за отказ давать показания перед большим жюри специального прокурора Кеннета Старра, расследовавшего дело Whitewater, написала об этом опыте в своих мемуарах “Женщина, которая не хотела говорить”:

Как только я увидела свет софитов, я сразу поняла, что все, кого я люблю, увидят это в вечерних новостях. Я предполагала, что маршалы доставят меня в тюрьму тайно. Теперь весь мир увидит, как Кен Старр меня победил. Моей естественной реакцией было опустить голову и спрятаться от камер, как я видела это у многих людей по телевизору. Но меня осенила другая мысль – ни в коем случае я не дам им этого удовлетворения. Собрав столько достоинства, сколько смогла – а с моими металлическими аксессуарами его было немного – я запрокинула голову, выставила подбородок вперед и пошла, как будто меня ничего не волнует. В романе “Костер тщеславия” адвокат Томми Киллиан аналогичным образом советует Шерману Маккоу проявлять отчужденность и безразличие перед его “прогулкой преступника”. Не говори ничего. Не проявляй никаких эмоций. Не закрывай лицо, не опускай голову. Даже не замечай, что они там. С этими придурками ты все равно не выиграешь, так что даже не пытайся. Эд Хейс, адвокат, послуживший прототипом для Киллиана, дает аналогичный совет своим клиентам. Фотографы считают “прогулки преступника” своим вторым по страху заданием после посещения дома недавно умершего человека, чтобы попросить сделать снимок. Им приходится долго ждать несколько секунд, в течение которых им придется конкурировать с потенциально большой группой других фотографов и съемочных групп. Это создает возможность быть затоптанными толпой, как показано в фильме 1994 года “Газета”, и сложность фотографирования обвиняемого, который может смотреть вниз, чтобы скрыть лицо. Некоторые фотографы нашли творческие способы обойти эти ограничения. Луи Льота из The New York Post рассказал Джону Тирни, что держит камеру близко к земле, направляя ее вверх, и идет с ней некоторое расстояние, чтобы сделать снимок лица обвиняемого, когда он или она наклоняется вниз, чтобы избежать камер. Эндрю Савулич из Daily News ищет необычные углы и сопоставления, однажды поместив спящего кота из полицейского участка на передний план. Чтобы поймать лицо обвиняемого, он стоит возле входной двери наверху лестницы. "По какой-то причине, даже когда человек решил опустить голову, он обычно поднимает ее на секунду, когда начинает спускаться по лестнице", - объясняет он. "Иногда вы ловите этот потерянный во времени взгляд, глаза устремлены вдаль, как будто он очень старается быть где-то в другом месте". Джим Эстрин из Times говорит, что сотрудники полиции у двери иногда блокируют ему этот снимок, поэтому он начинает в середине, снимая на ходу, а затем переходит на другую сторону полицейской машины, чтобы сделать снимок, когда обвиняемый входит. Отставной детектив полиции Нью-Йорка Николас Касале сравнивает это с услугой: "Это продвигает арест, дает обвиняемому возможность сделать заявление для прессы и централизовано". "Интересно", - предполагает Будана, - "в своем исполнении “прогулка преступника” примиряет видения современного общества Ги Дебора и Мишеля Фуко..."

1890-е - 1960-е годы: Первые годы

В Соединенных Штатах практика демонстрации задержанных перед прессой (так называемые "perp walks") насчитывает более столетия, начиная с того времени, когда скорость затвора камер стала достаточно высокой, чтобы фотографировать небольшие группы людей в движении. Считается, что это практиковалось еще до того, как Теодор Рузвельт стал комиссаром полиции Нью-Йорка в 1890-х годах. Американский историк мафии Томас Реппетто не только проводит параллели между этим и современными демонстрациями задержанных, но и видит более ранние исторические прецеденты. Итальянская полиция того времени иногда выводила арестованных мафиози на всеобщее обозрение, "демонстрируя их бессилие". Еще раньше, древние римляне поступали так же с военнопленными. Эта эпоха завершилась ограблением табачного склада Borough Park Tobacco в Бруклине в 1962 году. В результате гибели двух детективов – первого двойного убийства полицейских Нью-Йорка за 30 лет – была организована масштабная облава. Один из обвиняемых грабителей, Тони Деллерния, сдался в Чикаго. После экстрадиции в Нью-Йорк его продемонстрировали перед прессой. Некоторые фотографы пожаловались в бруклинский полицейский участок, где его содержали под стражей, что пропустили этот момент. Высокопоставленный детектив Альберт Сидман не только организовал повторную демонстрацию для репортеров через три часа после первоначальной, но и приподнял голову Деллернии, чтобы она была лучше видна. На фотографиях было запечатлено страдальческое выражение лица подсудимого рядом с Сидманом, держащим окурок сигары в зубах, "растягивающим лицо подозреваемого, словно тесто для пиццы", как позже описала газета New York Times, что вызвало общественный гнев. Сидман, впоследствии ставший главным детективом департамента, предвидел, что пожалеет об этом, и в итоге был подвергнут дисциплинарному взысканию. В следующем году демонстрация задержанного закончилась его смертью. После убийства президента Джона Ф. Кеннеди Ли Харви Освальда, подозреваемого в совершении преступления и убийстве полицейского в Далласе, неоднократно выводили перед прессой, где он иногда отвечал на вопросы, на полицейском участке, где его арестовали. Во время демонстрации перед прессой при переводе в окружную тюрьму он был смертельно застрелен в прямом эфире Джеком Руби, гражданским, который часто посещал полицейский участок. В результате этого инцидента меры безопасности при будущих демонстрациях задержанных были усилены, чтобы предотвратить подобные убийства.

1960-е - 1980-е: телевизионная прогулка преступника

В Нью-Йорке развитие телевизионных новостей в конце того десятилетия привело к другим изменениям. Репортеры стали приезжать со съемочными группами, которые больше не помещались в зданиях полицейских участков. В 1969 году группа журналистов, судей и сотрудников полиции разработала рекомендации по проведению «перп-уоков» после проведения конференции. В них говорилось: «Сотрудники правоохранительных органов и суда не должны препятствовать фотографированию обвиняемых в общественных местах вне здания суда». «Они не должны ни поощрять, ни препятствовать съемке или телевизионной трансляции, но не должны позировать с обвиняемым». Через несколько лет эти рекомендации были официально приняты полицией Нью-Йорка. Одновременно термин «перп-уок» вошел в обиход для обозначения этой практики. Лингвист New York Times Уильям Сафайр установил, что самое раннее упоминание этого термина в СМИ датируется 1986 годом. В 1995 году Тимоти Маквей, террорист, устроивший взрыв в Оклахоме, уже находившийся под стражей дорожной полиции Оклахомы за нарушение правил обращения с оружием, был представлен перед телекамерами ФБР почти за три часа до официального ареста по обвинению во взрыве.

1990-е годы: юридические проблемы и возобновление

Некоторые из собственных офицеров полиции Нью-Йорка были подвергнуты публичной демонстрации ареста в 1994 году. После масштабного расследования, выявившего широко распространенную коррупцию в 30-м полицейском участке в Гарлеме, большая группа офицеров была арестована в форме и выведена в наручниках перед прессой. Уильям Браттон, тогдашний новый комиссар полиции города, присутствовал и провел пресс-конференцию, чтобы объявить об арестах. Он сорвал значки с офицеров, пока вела съемка, и выбросил их в мусорный бак. В конце 1990-х годов полиция Нью-Йорка прекратила практику публичных демонстраций ареста после того, как одна из них привела к судебному иску. В апелляции это решение было ограничено исключительно случаями, организованными для прессы, и это решение было вновь подтверждено в апелляционной инстанции. Либеральные критики администрации создавали изображения этого события; в 2008 году протестующая из Code Pink в Сан-Франциско попыталась произвести гражданский арест Роува, который к тому времени покинул правительство. В Ираке свергнутый диктатор Саддам Хусейн совершил то, что присутствовавший американский фотограф назвал «последней прогулкой преступника» – в наручниках, в сопровождении двух иракских сотрудников службы безопасности, в присутствии прессы, перед началом его судебного процесса в 2004 году. «Я чувствовала его гнев на мою камеру, на меня, – вспоминает Карен Баллард, – и даже подумала, что он может плюнуть на меня. Он не знал, что именно произойдет, и вдруг, некогда грозный диктатор казался маленьким и потрепанным». Для нее и других наблюдателей это символизировало конец его правления и начало надежд на более демократичный Ирак. В первые годы следующего десятилетия два известных иностранных гражданина были подвергнуты публичной демонстрации ареста американскими правоохранительными органами. Виктор Бут, россиянин, которого давно разыскивали США и другие правительства за контрабанду оружия, был арестован в Таиланде и доставлен агентами федерального Управления по борьбе с наркотиками после экстрадиции в 2010 году. В следующем году Доминик Стросс-Кан, тогдашний директор Международного валютного фонда и считавшийся ведущим кандидатом на пост президента Франции в 2012 году, бросив вызов Николасу Саркози, был арестован и обвинен в попытке изнасилования горничной отеля. Французские журналисты, освещавшие инцидент в Нью-Йорке, были потрясены и замолчали, когда им представили Стросс-Кана в наручниках. Во Франции, где запрещено публиковать фотографии опознаваемых лиц в наручниках или под стражей, если они не были осуждены, эти изображения вызвали значительное общественное возмущение. Через два месяца критика в отношении публичной демонстрации ареста возобновилась, когда условия освобождения под залог для Стросс-Кана были смягчены с домашнего ареста до личного поручительства после того, как офис окружного прокурора Манхэттена Сайруса Ванса-младшего обнаружил, что горничная была неискренна с ними в отношении других аспектов ее истории, помимо нападения. Мэр Майкл Блумберг, который ранее защищал практику публичной демонстрации ареста, раскритиковал ее как «возмутительную». Член городского совета Дэвид Гринфилд представил законопроект, запрещающий публичные демонстрации ареста. «Я искренне считаю, что это неконституционно», – сказал он. «Если мы запретим это здесь, мы сможем послать сигнал всей стране». Комиссар полиции Рэймонд Келли заявил, что виноваты СМИ, а не его ведомство. «Если они принимают решение дежурить у места, когда кого-то выводят из здания участка, это не решение, которое принимает полицейский департамент», – сказал он. «Мы выводим заключенных из дверей полицейских участков уже 150 лет – так мы доставляем людей в суд. Я не думаю, что джинна когда-нибудь удастся вернуть в бутылку. Таковы реалии». Считалось, что законопроект вряд ли будет принят.

Законность

В 1931 году в деле *Near v. Minnesota* Верховный суд США постановил, что законы, ограничивающие возможность публикации, известные как предварительная цензура, нарушают свободу прессы, гарантированную Первой поправкой к Конституции. "Тот факт, что свободой прессы могут злоупотреблять недобросовестные распространители скандалов, – писал председатель Верховного суда Чарльз Эванс Хьюз, – ни в коей мере не уменьшает необходимости защиты прессы от предварительных ограничений". Позднее Суд допустил ограниченное исключение в целях национальной безопасности в деле о "Пентагонских бумагах" (*New York Times Co. v. United States*). В начале 1980-х годов серия судебных решений закрепила за прессой право освещать все аспекты уголовного судопроизводства. В деле *Richmond Newspapers v. Virginia* было установлено, что право на получение информации о действиях правительства специально защищено Конституцией. Судьи по-прежнему могут закрыть судебное разбирательство для прессы, если сочтут, что освещение создаст "существенную вероятность" лишения обвиняемого права на справедливое судебное разбирательство, но обязаны зафиксировать причины такого решения в протоколе. При наличии этого базового законодательства ни один обвиняемый до Джона Лауро не оспаривал конституционность демонстрации задержанного перед прессой. Несмотря на критику, что это подрывает презумпцию невиновности, лица, признанные виновными или признавшие свою вину, никогда не заявляли о нарушении своих прав в результате демонстрации задержанного и не могли утверждать, что это нанесло ущерб их репутации. Лауро, которого подвергли демонстрации задержанного, а затем обвинения были сняты, стал первым истцом, имеющим право на иск.

Лауро против Чарльза

В 1995 году Лауро, привратник небольшого жилого дома в Верхнем Ист-Сайде, был арестован по обвинению в краже со взломом после того, как один из жильцов передал полиции видеозапись с камеры скрытого наблюдения, на которой, предположительно, было видно, как Лауро совершает кражу из его квартиры во время отпуска. После ареста детективам было указано провести с ним «прогулку для прессы» (perp walk) для съемок местной телекомпании, которой жилец предоставил лицензию на использование видеоматериалов с камер наблюдения. Лауро в наручниках вывели к полицейской машине, проехали вокруг квартала и вернули обратно в здание. Лауро подал иск в федеральный суд Южного округа Нью-Йорка по статье 1983 против города, полицейского департамента и детектива Майкла Чарльза. Он утверждал, что арест и «прогулка для прессы» нарушили его права, гарантированные Четвертой, Шестой, Восьмой и Четырнадцатой поправками к Конституции. Судья Аллен Г. Шварц в 1999 году постановил, что арест был правомерным, но «прогулка для прессы» – нет. Он постановил, что Чарльз не имеет права на квалифицированный иммунитет, поскольку в деле *Ayeni v. Mottola*, предыдущем решении Апелляционного суда Второго округа, обладающего апелляционной юрисдикцией в отношении Нью-Йорка, было установлено, что излишнее освещение в СМИ правоохранительными органами является неконституционным. Чарльз самостоятельно обжаловал решение во Второй апелляционный суд, утверждая, что ни один суд ранее не признавал «прогулку для прессы» неконституционной. В следующем году, в 2000 году, коллегия из трех судей согласилась с этим и отменила решение окружного суда, хотя и признала нарушение конституции. В своем решении по делу *Rosenberg v. Martin*, рассматриваемом Вторым апелляционным судом, Гидо Калабрези, бывший декан юридической школы Йельского университета, отклонил оба аргумента, поскольку в ни одном из этих дел истцы не заявляли о нарушении Четвертой поправки, как это сделал Лауро. Он перешел к рассмотрению самой «прогулки для прессы», согласившись с тем, что это вопрос, который рассматривается впервые. В качестве прецедентов он рассмотрел дела *Ayeni* и *Wilson v. Layne*, рассмотренное Верховным судом годом ранее. В последнем деле Суд единогласно постановил, что присутствие репортеров при исполнении федеральными маршалами ордера на арест в частном доме является неконституционным, поскольку их присутствие не служит никакой законной цели правоохранительных органов. Поскольку оба дела касались частных домов, где существует разумное ожидание конфиденциальности, он отличил дело Лауро, отметив, что «прогулка для прессы» проходила на общественной улице и тротуаре перед полицейским участком. Вместо этого, то, что сделало «прогулку для прессы» Лауро нарушением его прав, заключалось в том, что она была инсценирована. «Даже если предположить, что государство имеет законный интерес в точном освещении деятельности полиции, – писал Калабрези, – этот интерес не служит изначально вымышленной драматизации события, произошедшего несколько часов назад». Он отказался выносить решение о конституционности «прогулок для прессы» в целом, поскольку этот вопрос не стоял перед судом, и постановил, что Чарльз действительно имеет право на квалифицированный иммунитет, поскольку обстоятельства дела *Ayeni* недостаточно идентичны обстоятельствам дела Лауро, чтобы считать правовую позицию устоявшейся на 1995 год.

Кальдорола против округа Вестчестер

Когда окружной суд готовился вынести решение по делу Лауро, началось еще одно оспаривание практики публичной демонстрации арестованных. В 1998 году Департамент исправительных учреждений округа Вестчестер, расположенный к северу от Нью-Йорка, начал расследование в отношении нескольких своих сотрудников, подозреваемых в ложном получении пособий по инвалидности. Видеонаблюдение показало, что четверо из них проявляли активность, не соответствующую заявленным ограничениям по здоровью, а пятый проживал за пределами штата, нарушив требование о месте жительства. МакМэхон согласилась с истцами в том, что аресты были "постановочными", но разграничила их публичную демонстрацию с ситуацией в деле Лауро: "[С]нятые в этом случае кадры были "реалити-шоу" (хотя и со сценарием). Истцы действительно перевозились для проведения процессуальных действий, связанных с арестом, поэтому заснятое являлось законной деятельностью правоохранительных органов, а не полностью вымышленным событием". В заключение она пошла дальше, чем апелляционный суд в деле Лауро. Государство имеет законный интерес в точном освещении деятельности полиции и вправе информировать прессу о событиях, связанных с арестом, оформлением и предъявлением обвинений подозреваемому, включая события, которые по своей природе могут представлять интерес для фотографов и стать "моментами для снимков". Тот факт, что арест истцов был новостным событием, не мог быть скрыт от прессы, и полиция не обязана конституционно усложнять себе работу. В апелляционной инстанции коллегия судей в составе Фреда И. Паркера, Денниса Джейкобса (впоследствии ставшего председателем второго апелляционного округа) и Сонии Сотомайор (позже назначенного в Верховный суд) оставила решение окружного суда в силе. Паркер, выступая от имени коллегии, уточнил, что у ответчиков были минимальные ожидания конфиденциальности на территории, где они были арестованы, и подчеркнул, что не имеет значения, что доступ к этой территории обычно закрыт для СМИ: "Сотрудники DOC обычно осознают, что решение о допуске на территорию DOC принимает их работодатель, а не они сами. [Они] не могли обоснованно ожидать, что другим сотрудникам округа будет отказано в доступе к территории DOC только из-за того, что [они] были арестованы". Его мнение в остальном соответствовало мнению МакМэхон и подтвердило различие, установленное в деле Лауро, между частными и общественными пространствами, где возникают вопросы конфиденциальности.

Реакции

Процедура публичной демонстрации задержанного вызвала как критику, так и поддержку со стороны юристов, журналистов, политиков и широкой общественности как в Соединенных Штатах, так и за их пределами.

Юридическая

В примечании к решению по делу Лауро судья Шварц ясно дал понять, что он крайне негативно относится к практике демонстративных арестов. Суд убежден, что процедура демонстративного сопровождения арестованного не предназначена и не используется для распространения информации, а скорее для драматизации произошедшего и унижения задержанного. Эта процедура чрезмерно сурова по отношению к арестованному и не способствует распространению информации более эффективно, чем другие, более традиционные и менее интрузивные методы, которые допускаются судами. Критики также утверждают, что она подрывает презумпцию невиновности. "Это способ для полиции представить свое дело в прессе и добиться впечатления вины только на основании ареста", – говорит Донна Либерман, директор Нью-Йоркского союза гражданских свобод. "Вопрос в том, не отравляет ли это право на справедливое судебное разбирательство? И ответ зависит от каждого конкретного случая". Дело Ричарда Вигтона приводится в качестве примера разрушительных последствий демонстративного ареста. По указанию Рудольфа Джулиани, тогдашнего прокурора США по Южному округу Нью-Йорка, Вигтон, в то время возглавлявший отдел арбитража рисков в ныне обанкротившемся Kidder Peabody, был арестован в своем офисе по обвинению в инсайдерской торговле в 1987 году. Он открыто плакал, когда его в наручниках вели мимо коллег. Через три месяца обвинения против него и его сообщника были сняты, якобы для предъявления более серьезного обвинительного заключения, которое так и не последовало. Преемник Джулиани закрыл расследование, к тому времени Вигтон был вынужден уйти на пенсию. Незадолго до своей смерти в 2007 году Вигтон заявил, что стал "жертвой амбиций Джулиани". Юридическая критика практики демонстративных арестов не ограничивается только адвокатами защиты. Чарльз Хайнс, бывший окружной прокурор Бруклинского округа Нью-Йорка, выступал против демонстративных арестов и отказывался подвергать этой процедуре тех, кого его офис привлекал к ответственности.

Журналистская деятельность

Некоторые журналисты критикуют поведение своих коллег при освещении сопровождения задержанных к месту суда (или: при съемке "прогулок" задержанных). Стивен Сток, журналист-расследователь телеканала WFOR TV в Майами, утверждает, что "показывать эту 'прогулку' в таких обстоятельствах – это эксплуатация" и что это может быть воспринято как "унижение", если задержанный и так широко известен. "Сопровождение задержанных к месту суда часто является первыми 'выгодными кадрами' в громком уголовном деле", – говорит Лори Уолдон, руководитель новостной службы телеканала WISN в Милуоки. "Эти первые изображения важны, когда новость только начинает развиваться. Но мы также знаем, что такая 'прогулка' часто выглядит и ощущается как цирковое представление. К сожалению, на этих кадрах журналисты нередко предстают в невыгодном свете."

Дело Штрауса-Кана

В 2011 году детективы из Отдела по расследованию преступлений против личности Департамента полиции Нью-Йорка провели в наручниках Доминика Стросса-Кана мимо ожидающих репортеров по пути к его предъявлению обвинений в сексуальном посягательстве на горничную отеля. Это дело привлекло значительное внимание, поскольку в то время он занимал пост директора Международного валютного фонда и рассматривался как один из главных претендентов на участие в президентских выборах во Франции в 2012 году, где мог бы составить конкуренцию Николя Саркози. Впоследствии обвинения были сняты. Действия полицейского департамента в деле Стросса-Кана вызвали резкую критику во Франции. Элизабет Гигу, которая в 2000 году, будучи министром юстиции Франции, успешно добилась принятия закона, запрещающего публикацию изображений идентифицируемого обвиняемого в наручниках до вынесения приговора, осудила этот «проход» (perp walk), заявив: «Я считаю этот образ невероятно жестоким, насильственным и бесчеловечным. Я не вижу, какую пользу приносит публикация подобных изображений». Французский сенатор Жан-Пьер Шевенман, давний знакомый Стросса-Кана, написал в своем блоге: «Сердце сжимается от этих унизительных и душераздирающих кадров. Ужасный всемирный линчевательский суд! А что, если это чудовищная ошибка?» Французская газета Le Monde в своей редакционной статье отмечала: «Когда один из самых влиятельных людей в мире предстает на снимках прессы, выходя из полицейского участка в наручниках, с руками за спиной, он уже подвергается наказанию, предназначенному только для него. Должна ли слава лишать человека презумпции невиновности в глазах СМИ? Ведь, хотя все равны перед законом, не все равны перед прессой». Не все французские наблюдатели отреагировали негативно. Ева Жоли, которая в качестве магистрата выдвинула обвинения в коррупции против Стросса-Кана (по которым он впоследствии был оправдан) и сама рассматривалась как потенциальный кандидат в президенты Франции от партии «Европа Экология – Зеленые», согласилась с тем, что изображения были «очень жестокими», но подчеркнула, что американская система «не проводит различий между директором МВФ и любым другим подозреваемым. Это принцип равенства перед законом» и указала на то, что американские прокуроры всегда должны убедить присяжных в виновности обвиняемого, в то время как их французские коллеги должны делать это только в самых серьезных случаях. Спустя семь недель, когда сомнения в достоверности показаний обвинительницы сделали судебное разбирательство маловероятным, Bloomberg изменил свою позицию, заявив: «Я всегда считал подобные «проходы» возмутительными. Мы очерняем их ради зрелища, ради цирка. Знаете, это делали еще в Древнем Риме». Британская журналистка американского происхождения Джанет Дейли отметила, что поднятая во французских СМИ шумиха вокруг обращения со Стросс-Каном упустила из виду суть открытого американского общества: «США не любят секреты. В основе политической культуры лежит принцип, согласно которому ничего не должно происходить втайне от общественности, за исключением вопросов безопасности, связанных с жизнью и смертью. И, конечно, в стране нет закона о конфиденциальности, который бы защищал влиятельных людей во Франции на протяжении поколений». Через два года израильский исследователь Сандрин Будана опубликовала статью, в которой проанализировала реакцию французских и американских печатных СМИ на «проход» Стросса-Кана в контексте культурных особенностей обеих стран. Хотя основной темой было осуждение этой практики французскими СМИ и ее защита американскими СМИ, комментаторы с обеих сторон использовали эту возможность для самоанализа. Некоторые американские авторы признали, что французы правы, а французские авторы, в свою очередь, отметили сложность применения закона Гигу в эпоху, когда технологии не позволяют предотвратить просмотр запрещенных во Франции изображений, опубликованных за рубежом. Другие отметили, что этот инцидент также показал недостатки французской практики не освещать частную жизнь политиков, указав на то, что ранее в французском ток-шоу уже звучали обвинения в изнасиловании в отношении Стросса-Кана, но СМИ не стали этому придавать значения.

Ответы и защита

Джон Тирни говорит, что без публичной демонстрации задержанных журналисты "станут скупать старые снимки и домашние видео у недовольных родственников и соседей" и использовать их для изображения обвиняемого, и эти изображения могут оказаться более вторжением в частную жизнь и предвзятыми. Были предложены и некоторые более широкие социальные выгоды, в частности, обеспечение прозрачности. Публичная демонстрация задержанных позволяет полиции продемонстрировать, что при аресте и последующем допросе к обвиняемому не применялась физическая сила. Несмотря на то, что Лиза Тейлор описывает американскую практику публичной демонстрации задержанных как "цирк", она выступает против таких мер, как французский закон Гигу, запрещающий публикацию подобных фотографий. "Люди, с которыми обошлись несправедливо, должны иметь право на гражданную защиту, но я, как сторонник свободы выражения, опасаюсь запрета на фото- и видеосъемку, а также на публикацию материалов, устанавливающих столь жесткие рамки". Эл Томпкинс из Института Пойнтера считает, что решением проблемы, связанной с публичной демонстрацией задержанных, является: предоставить журналистам возможность снимать видео в зале суда. Если журналисты смогут заснять обвиняемого в суде, то не будет необходимости преследовать его по тротуару. Видео из зала суда, скорее всего, покажет обвиняемого в более выгодном свете, в той же обстановке, в которой его увидит присяжных. В некоторых странах Азии арестованные подозреваемые также предстают перед вниманием прессы. Полиция Японии и Южной Кореи часто приглашает представителей СМИ для реконструкции преступлений, совершенных обвиняемыми, подобная практика распространена и в Таиланде. В 2010 году южнокорейская полиция заставила мужчину, подозреваемого в изнасиловании ребенка, воспроизвести преступление на месте происшествия, в присутствии не только журналистов, но и возмущенных, насмехающихся соседей. Прокуроры также часто выставляют на всеобщее обозрение подозреваемых в экономических преступлениях, хотя даже осужденные преступники могут подать на них в суд за оскорбление чести. В Китае, где изображения подозреваемых в наручниках часто транслировались в целях предотвращения преступности, в 2010 году была прекращена давняя практика принуждения подозреваемых в проституции к "показательным шествиям" по улицам после вызванного этим общественного возмущения. В 2011 году полиция и другие силовые структуры Ирака начали устраивать подобные демонстрации подозреваемых повстанцев и других преступников. Двоих обвиняемых доставили на место преступления, чтобы они рассказали о своей роли в массовом убийстве перед собравшимися журналистами, а предполагаемых членов банды грабителей поставили за столы, заваленные предположительно украденными вещами. В одном случае, который, как впоследствии признали чиновники, вышел из-под контроля, подозреваемых в терроризме привели в актовый зал, где исполняющий обязанности министра внутренних дел попытался подробно рассказать об их преступлениях не только перед прессой, но и перед аудиторией, состоящей из членов семей жертв. Он не смог закончить выступление, поскольку члены этой группы прервали его требованиями к казни обвиняемых и попытками бросать в них обувь. Эти практики усилились после вывода американских войск из Ирака. Когда правительство объявило об ордере на арест бывшего вице-премьера Тарика аль-Хашими, который бежал в контролируемые курдами регионы страны, оно транслировало признания трех его телохранителей в поддержку обвинений в том, что он приказал убить своих соперников. Это, как и другие публичные демонстрации обвиняемых в преступлениях, подверглось критике со стороны иностранных наблюдателей и некоторых иракских чиновников. "Показывать это по телевидению – преступление", – заявил один из них. "Это позор, и это наследие бывшего диктатора". Представители служб безопасности ответили, что они пытаются заверить иракскую общественность в том, что они активно работают над их защитой и задержанием террористов. "Если мы заявим, что поймали лидера Аль-Каиды, кто нам поверит?" – сказал представитель Министерства внутренних дел. "Это нужно для подтверждения нашей надежности. Мы уверены, что поступаем правильно". и Закон о неуважении к суду 1981 года. Бывший лидер EDL Томми Робинсон был арестован за нарушение этих законов 10 мая 2017 года, когда он попытался снять на видео подозреваемых в педофилии среди мусульман двумя днями ранее. В Италии в 1983 году Энцо Тортора был подвергнут публичной демонстрации задержанных "в конце утра, только после того, как все журналисты были должным образом предупреждены и смогли снять его в наручниках на запястьях, когда его доставили в тюрьму Реджина Коэли. Монстр представлен". Общественное возмущение после оправдания Торторы, признанного полностью невиновным, привело к победе сторонников усиления гражданской ответственности судей на референдуме в Италии. В Сальвадоре, во время кампании по борьбе с бандами в 2022–2023 годах, заключенных строили в шеренгу и заставляли маршировать.