Введение

R v Kouri 2005 SCC 81 (CanLII) — решение Верховного суда Канады, которое, вместе с сопутствующим делом R v Labaye, установило, что вред является единственным определяющим признаком непристойности в рамках канадского уголовного права. Дело касалось клуба, где пары занимались групповым сексом; утверждалось, что клуб является "публичным домом разврата" (местом, где происходит непристойность или проституция). Верховный суд оставил оправдательный приговор в силе.

Предыстория

В 1997 году Джеймс Кури, владелец монреальского клуба Coeur à Corps, был обвинен в содержании публичного дома и оштрафован на 7500 долларов США по статье 210(1) Уголовного кодекса. Штраф последовал за тайными расследованиями, проведенными полицией в отношении клуба, начавшимися в 1996 году, хотя сам клуб был основан в 1985 году. Клуб группового секса предназначался для пар, которым при входе задавали вопрос, являются ли они "освобожденной парой". Вход разрешался только тем, кто отвечал утвердительно, и пары должны были заплатить входную плату. После апелляции в Апелляционный суд провинции Квебек господин Кури был оправдан.

Решение

Большинство Верховного суда поддержало оправдательный приговор. Поскольку критерий определения непристойности, необходимый для ответа на вопрос о виновности г-на Кури в содержании публичного дома, был сформулирован в деле R v Labaye, Суд в деле R v Kouri сосредоточился на том, предпринял ли г-н Кури достаточные меры, чтобы оградить публику от зрелищ, которые она не хотела бы видеть. Если бы г-н Кури этого не сделал, он мог быть признан виновным в непристойности. Суд пришел к выводу, что обвинение не смогло убедительно доказать свою позицию против г-на Кури. Как утверждал Суд, у обвинения не было доказательств того, что кого-либо принуждали наблюдать за сексуальными действиями в клубе, или что кто-либо из посетителей был удивлен групповым сексом. Вопрос о том, является ли пара "освобожденной парой", был признан "достаточно ясным и всеобъемлющим" способом обеспечения доступа только осведомленных и согласных пар, учитывая сексуальный подтекст оформления клуба. Таким образом, отсутствие явного предупреждения у входа о возможности наблюдения за сексуальными действиями не имело значения. Обвинение также строило свое дело против г-на Кури, утверждая, что не известно, спрашивали ли у каждой пары, "освобождены ли они", перед допуском в клуб, и, действительно, некоторым полицейским этот вопрос не задавали при входе в бар. Полицейские подтвердили эту информацию, рассказав об одном случае, когда женщина покинула клуб "в расстроенных чувствах из-за своего партнера". Суд ответил на эти опасения, отметив, что тот факт, что женщина расстроилась, не означает, что она была удивлена сексуальным поведением в клубе; у ее недовольства могли быть и другие причины. Даже если она была недовольна наблюдением за групповым сексом, это не доказывает, что она изначально не давала на это согласия. Более того, тот факт, что некоторым полицейским не задавали вопрос об "освобожденной паре", не доказывает, что всем остальным парам этот вопрос задавали при первом посещении клуба. Г-н Кури также мог быть признан виновным в непристойности, если бы клуб поощрял унижающее достоинство отношение к определенным людям. Однако Суд не обнаружил доказательств вины г-на Кури в этом, отметив, что действия были добровольными и не предполагали денежного вознаграждения за сексуальные услуги. Хотя за вход в клуб взималась плата, она оплачивалась не за сексуальную услугу, а за доступ к бару и возможность заниматься сексуальной деятельностью с другими посетителями.