Провокация преступления: правовые аспекты и практика

Введение

Правовая доктрина

Провокация – это практика, при которой сотрудник правоохранительных органов или агент государства склоняет лицо к совершению "преступления", которое оно в иных обстоятельствах вряд ли или не хотело бы совершить. Она определяется как "разработка и планирование преступления должностным лицом или агентом и обеспечение его совершения лицом, которое не совершило бы его, если бы не обман, убеждение или мошенничество со стороны должностного лица или государственного агента". В зависимости от законодательства конкретной юрисдикции, обвинение может быть обязано доказать вне разумных сомнений, что подсудимый не был спровоцирован, или подсудимый может быть обязан доказать факт провокации в качестве оправдательного основания. В журналистской практике и деятельности информаторов провокацией понимаются "обманные и подрывающие доверие методы, используемые для того, чтобы побудить кого-либо к совершению правового или морального проступка".

Канада

Верховный суд Канады разработал доктрину провокации в трех важных решениях: R. v. Amato, [1982] 2 S. C. R. 418, R. v. Mack, [1988] 2 S. C. R. 903, и R. v. Barnes, [1991] 1 S. C. R. 449. В канадском законодательстве существуют две различные формы провокации. Проверка на добродетель без оснований: эта форма провокации имеет место, когда полиция предоставляет лицу возможность совершить преступление, не имея разумных оснований полагать, что это лицо или место его нахождения связаны с расследуемой преступной деятельностью. Если у полиции имеются такие разумные основания, они все равно ограничены лишь предоставлением возможности совершить преступление. Подстрекательство к преступлению: эта форма провокации возникает, когда полиция не просто предоставляет возможность совершить преступление, а фактически подстрекает к его совершению. При определении того, подстрекала ли полиция к совершению преступления, суд может учитывать такие факторы, как характер расследуемого преступления, поддался бы подстрекательству среднестатистический человек, настойчивость и количество предпринятых полицией попыток, характер подстрекательства (мошенничество, обман, обещание награды и т.д.), а также наличие явных или подразумеваемых угроз. Вопрос о провокации рассматривается только после установления вины. Если после признания обвиняемого виновным суд установит, что обвиняемый был спровоцирован, суд выносит постановление о приостановке судебного разбирательства. Это аналогично оправдательному приговору.

История

В 2013 году супружеская пара из Британской Колумбии была признана виновной в попытке взрыва здания парламента Британской Колумбии. В 2016 году приговор был отменен, поскольку было установлено, что пара была спровоцирована на совершение этого преступления Королевской канадской конной полицией. Это был первый случай успешного применения аргумента о провокации в деле о терроризме. Три предыдущие попытки оказались безуспешными.

Германия

В немецком законодательстве обычно запрещено склонять или убеждать кого-либо к совершению преступления или попытке его совершения. Однако Федеральный суд справедливости Германии установил, что провокация со стороны агентов полиции под прикрытием сама по себе не является основанием для прекращения дела. Если агенты под прикрытием были использованы без должного обоснования, наказание за совершенное преступление может быть смягчено. В отношении лиц, которые изначально не находились под подозрением и маловероятно совершили бы данное преступление, решение от 1999 года устанавливает, что провокация таких лиц нарушает право на справедливое судебное разбирательство, и наказание за совершенное преступление может быть, таким образом, смягчено.

Шотландия

В Шотландии основным прецедентом является дело Brown v. HMA 2002 года, установившее, что провокация имеет место, когда сотрудники правоохранительных органов побуждают к совершению преступления, которое не было бы совершено без их вмешательства. Доступные средства правовой защиты аналогичны английским и рассматриваются как возражение против начала судебного разбирательства или оспаривание допустимости доказательств, полученных в результате провокации.

Соединенные Штаты

В Соединенных Штатах существуют два конкурирующих теста для определения наличия провокации, известных как "субъективный" и "объективный" тесты. "Субъективный" тест рассматривает психическое состояние обвиняемого; провокация может быть признана, если у обвиняемого отсутствовала "предрасположенность" к совершению преступления. "Объективный" тест вместо этого оценивает действия правоохранительных органов; провокация имеет место, когда действия сотрудников правоохранительных органов могли бы побудить обычно законопослушного человека к совершению преступления. Вопреки распространенному мнению, в Соединенных Штатах сотрудники полиции не обязаны представляться при проведении оперативных мероприятий или работы под прикрытием, и им разрешено лгать в рамках такой работы. Закон о провокации фокусируется на том, были ли люди склонены к совершению преступлений, которые они не рассматривали бы в обычном порядке вещей. Спустя сорок лет другой судья в том же штате подтвердил это решение, заявив, что "[суды] не должны колебаться в применении наказания за фактически совершенное обвиняемым преступление", отклоняя утверждения о провокации в деле о крупной краже. Однако другие штаты уже начали отменять обвинительные приговоры по основаниям провокации. Федеральные суды признали провокацию в качестве защиты, начиная с дела Woo Wai v. Соединенные Штаты. Верховный суд США отказался рассматривать вопрос о провокации в деле Casey v. Соединенные Штаты, поскольку факты дела были слишком расплывчатыми для однозначного решения; однако через четыре года он это сделал в деле Sorrells v. Соединенные Штаты.

В деле Sherman v. Соединенные Штаты Суд рассмотрел аналогичный случай, в котором наркозависимый, сотрудничавший с агентами Федерального бюро по борьбе с наркотиками (предшественником сегодняшнего Управления по борьбе с наркотиками (DEA)), попросил другого продать ему наркотики, полагая, что его собственные попытки не увенчались успехом. Опять же, единогласным решением, мнение суда было сосредоточено на предрасположенности обвиняемого к совершению преступления и, на этом основании, отменило обвинительный приговор Шерману, поскольку, хотя у него было два предыдущих осуждения за наркотики, последнее датировалось пятью годами ранее. Кроме того, он пытался реабилитироваться, не получил прибыли от продажи, и при обыске в его квартире не было обнаружено наркотиков, что указывало на отсутствие предрасположенности к нарушению законов о наркотиках. "Чтобы определить, была ли установлена провокация, - говорится в решении, - необходимо провести различие между ловушкой для неосторожного невиновного и ловушкой для неосторожного преступника". В двух последующих делах, United States v. Russell и Hampton v. Соединенные Штаты, прокуроры одержали победу, хотя и с небольшим перевесом. В первом деле Суд подтвердил обвинительный приговор жителю Вашингтона за изготовление метамфетамина, несмотря на то, что агент под прикрытием предоставил часть ингредиентов, и также рассмотрел вопрос о возмутительном поведении правоохранительных органов, но не признал его. В деле Hampton, с аналогичным перевесом, был оставлен в силе обвинительный приговор жителю Миссури, который, увидев следы от инъекций на руках информатора DEA, выразил заинтересованность в приобретении героина для продажи. Информатор DEA организовал встречу между жителем Миссури и агентами DEA под прикрытием, в ходе которой житель Миссури продал агентам небольшое количество героина и указал, что может достать большее количество. После второй продажи агентам под прикрытием он был арестован. Обвиняемый утверждал, что информатор предоставил наркотики и что он был введен в заблуждение информатором, полагая, что он продает не героин, а подделку, с помощью которой он намеревался обмануть покупателей. Тем не менее, Суд установил, что он был достаточно предрасположен к продаже героина, чтобы нести уголовную ответственность. При объективном подходе личность обвиняемого (то есть его предрасположенность к совершению преступления) была бы несущественной, и критерием служил бы потенциал поведения полиции, чтобы побудить законопослушного человека, рассматриваемого абстрактно. Сторонники утверждали, что это позволяет избежать сомнительного вопроса о невыраженном законодательном намерении, на которое опирался суд в деле Sorrells, и вместо этого основывает защиту от провокации, как и правило исключения, на контрольной роли суда над правоохранительными органами. И, как и правило исключения, они хотели бы, чтобы судьи, а не присяжные решали, была ли провокация совершена в качестве вопроса закона. Поскольку субъективный тест, ориентированный на предрасположенность, в отличие от правила исключения, не был применен к штатам, они были свободны следовать ему по своему усмотрению. Субъективный тест был выбран судами или законодательными органами 37 штатов, в то время как остальные используют объективный тест. В некоторых штатах и судья, и присяжные могут выносить решение о том, была ли совершена провокация. В деле, отменившем обвинительный приговор жителю Небраски за получение детской порнографии по почте, дебаты о субъективном и объективном тесте полностью отсутствовали. И в большинстве, и в несогласном мнениях основное внимание уделялось исключительно тому, установила ли сторона обвинения, что у обвиняемого была предрасположенность к приобретению такого материала (который был объявлен вне закона только в момент его ареста). Поскольку в его доме не было обнаружено ничего, кроме того, что он приобрел у инспекторов почты под прикрытием, судья Байрон Уайт полагал, что операция внушила ему эту идею посредством рассылок, осуждающих политиков за посягательство на гражданские свободы путем принятия таких законов, как тот, который, как надеялись инспекторы, он нарушит. Судья Сандра Дэй О'Коннор не согласилась в своем несогласном мнении, заявив, что материалы действительно подтверждают заинтересованность Джейкобсона в продолжении покупок.

In Sherman v. United States, the Court considered a similar case in which one recovering drug addict working with agents of the Federal Bureau of Narcotics (a predecessor agency to today's Drug Enforcement Administration (DEA)) solicited another to sell him drugs on the premise that his own efforts were failing. Again unanimous, its opinion focused more clearly on the defendant's predisposition to commit the offense and, on that basis, overturned Sherman's conviction as well since, although he had two prior drug convictions, the most recent dated back five years. Furthermore, he was attempting to rehabilitate himself, he had made no profit on the sales, and no drugs were found in his apartment when it was searched, suggesting the absence of a predisposition to break drug laws. "To determine whether entrapment has been established", it said, "a line must be drawn between the trap for the unwary innocent and the trap for the unwary criminal". Prosecutors won the next two times entrapment came before the Court, in United States v. Russell and Hampton v. United States, albeit by narrow margins. In the former, the Court upheld the conviction of a Washington man for manufacturing methamphetamine even though an undercover agent had supplied some of the ingredients, and also pondered an outrageous government conduct defense, though it did not enable it. Hampton let stand, by a similar margin, the conviction of a Missouri man who had, upon seeing track marks on the arms of a DEA informant, expressed interest in obtaining heroin to sell. The DEA informant arranged a meeting between the Missouri man and undercover DEA agents in which the Missouri man sold a small quantity of heroin to agents and indicated that he could obtain larger quantities. After a second sale to the undercover agents, he was arrested. The defendant alleged that the informant supplied the drugs and that he had been led to believe, by the informant, that he was not selling heroin but a counterfeit with which he intended to defraud the buyers. Regardless, the Court found he was sufficiently predisposed to sell heroin so as to be criminally liable. Under the objective approach the defendant's personality (i. e., his predisposition to commit the crime) would be immaterial, and the potential for the police conduct to induce a law abiding person considered in the abstract would be the test. This, supporters argued, avoided the dubious issue of an unexpressed legislative intent on which the Sorrells court had relied and instead grounded the entrapment defence, like the exclusionary rule, in the court's supervisory role over law enforcement. And like the exclusionary rule, they would have had judges, not juries, decide whether a defendant had been entrapped as a matter of law. Since the subjective test focusing on predisposition had, unlike the exclusionary rule, not been applied to the states, they were free to follow it as they saw fit. The state courts or legislatures of 37 states have chosen the subjective test, while the others use the objective test. Some have allowed both the judge and the jury to rule on whether the defendant was entrapped. which overturned the conviction of a Nebraska man for receiving child pornography via the mail, the subjective vs. objective debate was completely absent. Both the majority and dissenting opinions focused solely on whether the prosecution had established that the defendant had a predisposition for purchasing such material (which had only recently been outlawed at the time of his arrest). Since no other material was found in his home save what he had purchased from the undercover postal inspectors, Justice Byron White believed the operation had implanted the idea in his mind through mailings decrying politicians for assaulting civil liberties by passing laws such as the one the inspectors hoped he would break. Justice Sandra Day O'Connor disagreed in her dissent, arguing that the record did indeed establish that Jacobson was interested in continuing the purchases.

Захват по запрету

Подмножество защиты от провокации впервые было признано Верховным судом в деле Рейли против штата Огайо. В этом деле четверо подсудимых давали показания перед комитетом законодательного собрания штата Огайо. Председатель комитета сообщил им, что они могут воспользоваться своим правом не свидетельствовать против себя. Они заявили об этом праве и отказались отвечать на вопросы. Однако законодательство Огайо предоставило им иммунитет от уголовного преследования, поэтому право не свидетельствовать против себя было неприменимо, и впоследствии они были привлечены к ответственности за отказ отвечать на вопросы. Верховный суд отменил три из четырех обвинительных приговоров, основываясь на доктрине провокации по недопущению. (Четвертый отказался сообщить свой адрес, после чего комитет выразил мнение, что право не свидетельствовать против себя не распространяется на этот вопрос.) Как описано в деле "Соединенные Штаты против Хоуэлла", эта защита применяется, когда должностное лицо, действуя с фактическими или видимыми полномочиями, заведомо заверяет подсудимого в законности определенного поведения, и подсудимый разумно верит этому должностному лицу. Защита от провокации по недопущению существует как в федеральной, так и в муниципальной юрисдикции; однако судебная практика остается непоследовательной в отношении того, обеспечивает ли вводящий в заблуждение совет, например, должностного лица штата, защиту от федеральных уголовных обвинений. Имеются случаи, когда апелляционный суд отказал в применении защиты от провокации по недопущению, когда вводящие в заблуждение инструкции относительно закона штата были даны муниципальным должностным лицом.

Государственный суд

Каждый штат имеет собственную систему прецедентного права и законодательство, определяющие, когда и каким образом может быть использована защита от провокации, и штаты могут выбирать между субъективным и объективным критериями для определения того, какие действия правительства составляют провокацию. Решение по делу Teixeira de Castro использовалось странами-участницами при толковании внутреннего законодательства (например, в Соединенном Королевстве в деле Looseley, описанном выше).