Французские поэты и прозаики глазами Генри Джеймса

Введение

Французские поэты и романисты — книга литературной критики Генри Джеймса, опубликованная в 1878 году. В книге собраны эссе, написанные Джеймсом за несколько предшествующих лет. С юных лет Джеймс свободно владел французским языком и много читал французскую литературу. Эти эссе демонстрируют глубокое понимание приемов и тем, используемых многими французскими писателями. В книге также содержится интересное эссе о русском романисте Иване Тургеневе, с которым Джеймс познакомился в немецком переводе.

Резюме и темы

Это была первая книга Джеймса по литературной критике, и неудивительно, что он сделал ее сборником эссе о французских писателях (и Тургеневе). В детстве он долгое время посещал Францию с семьей и прожил в Париже около года, прежде чем окончательно переехать в Англию в 1876 году. Прекрасно владея языком и лично знакомый со многими французскими писателями, Джеймс мог предложить понимание литературы этой страны, которое мало кто из американцев его времени (или любого другого) мог бы превзойти. Однако знакомство Джеймса с французской литературой не означало, что он одобрял все, что создавалось в этой стране. Он подверг резкой критике «Цветы зла» Бодлера за, как ему казалось, инфантильное представление о зле: «Зло для него начинается вне, а не внутри, и состоит главным образом из множества мрачных пейзажей – дел крови, трупов и физических недугов. Должны быть зловонные трупы, голодные проститутки и пустые флаконы с лауданумом, чтобы поэт мог получить истинное вдохновение. Наше нетерпение здесь такое же, как если бы поэт, претендующий на собирание «цветов добра», представил нам в качестве образцов рапсодию о кексе и одеколоне». Это отражало то, как Джеймс собирался изображать зло в своих собственных произведениях – как «нечто в его источнике, глубоко в человеческом сознании». В своем эссе о Тургеневе Джеймс с воодушевлением изложил собственное представление о реальности и о том, как романист должен ей противостоять: «Жизнь, по сути, – это битва. С этим согласны и оптимисты, и пессимисты. Зло дерзко и сильно; красота очаровательна, но редка; доброта часто бывает слабой; зло торжествует; идиоты занимают высокие посты, люди здравого смысла – скромные, и человечество в целом несчастно. Но мир таким, какой он есть, – не иллюзия, не мираж, не злой ночной кошмар; мы пробуждаемся к нему снова и снова, навеки; мы не можем его забыть, отрицать или от него отказаться». Джеймс часто изображал своих чувствительных героев сломленными и побежденными коварной, но неизбежной жизнью. Книга также содержала два пространных, поучительных эссе о романисте, которого Джеймс всегда считал своим главным наставником и образцом для подражания, – Бальзаке: «Он верил, что его творческий потенциал сравним с божественным, и что если человечество и человеческая история исчезнут, то «Человеческая комедия» станет для них вполне достойной заменой». Джеймс не стал бы делать столь грандиозных заявлений о своем собственном творчестве, но всегда стремился сделать свои романы и повести столь же точными и всеобъемлющими документами о человеческой природе.

This was James' first book of literary criticism, and it's no surprise he made it a collection of essays about French writers (and Turgenev). As a child he had visited France for long periods with his family, and he had lived in Paris for about a year before moving permanently to England in 1876. Thoroughly familiar with the language and personally acquainted with many French writers, James could offer insight into the country's literature that few Americans of his time (or any time) could match. James' familiarity with French literature hardly meant that he approved of everything the country produced. He ripped into Baudelaire's Fleurs du mal for what he thought was a puerile conception of evil: " evil for him begins outside and not inside, and consists primarily of a great deal of lurid landscape an affair of blood and carrion and physical sickness—there must be stinking corpses and starving prostitutes and empty laudanum bottles in order that the poet shall be effectively inspired Our impatience is of the same order as that which we should feel if a poet, pretending to pluck 'the flowers of good', should come and present us, as specimens, a rhapsody on plumcake and eau de Cologne." This was indicative of how James would portray evil in his own fiction, as a "thing at its source, deep in the human consciousness". In his essay on Turgenev, James proclaimed in stirring tones his own conception of reality and how the novelist had to face it: "Life is, in fact, a battle. On this point optimists and pessimists agree. Evil is insolent and strong; beauty enchanting but rare; goodness very apt to be weak; wickedness to carry the day; imbeciles to be in great places, people of sense in small, and mankind generally unhappy. But the world as it stands is no illusion, no phantasm, no evil dream of a night; we wake up to it again for ever and ever; we can neither forget it nor deny it nor dispense with it." James would often portray his sensitive protagonists ground down and defeated by treacherous but inescapable life. The book also offered two long, instructive essays on the novelist James would always regard as his most important guide and mentor, Balzac: "He believed that he was about as creative as the Deity, and that if mankind and human history were swept away the Comédie Humaine would be a perfectly adequate substitute for them." James wouldn't make such grandiose claims for his own fiction, but he always tried to make his novels and tales into equally precise and comprehensive documents on human nature.

Критическая оценка

Зрелость и уверенность этих ранних эссе поразительны. Джеймс, очевидно, получил огромную пользу от глубокого погружения во французскую литературу и не боялся ни авторитета, ни критики. Он часто возвращался к некоторым писателям, обсуждаемым в этой книге, особенно к Бальзаку и Жорж Санд, и время от времени пересматривал свои взгляды. Джеймс никогда не считал, что о писателе, достойном развернутого анализа, можно высказать окончательное суждение. Его более поздние эссе о романистах, рассмотренных в этой книге, порой демонстрировали большую зрелость и эрудицию. Но он всегда относился к своим коллегам по перу с независимым, исследовательским духом, свободным от предвзятости и приверженности узконаправленным критическим теориям.