Сётецу: последний поэт придворной традиции вака

Введение

Японский поэт (1381–1459)

Сётецу (正徹, 1381–1459 гг. н.э.) – японский поэт эпохи Муромати, считающийся последним поэтом придворной традиции вака. Многие его ученики сыграли важную роль в развитии поэтической формы ренга, из которой впоследствии возникло хайку.

История

Он родился в 1381 году в небольшом укрепленном городе в тогдашней провинции Бичу (ныне Окаяма) в семье самурая среднего ранга по имени Коматсу Исюкио. Примерно через десять лет после его рождения семья Шотэцу переехала в Киото по неизвестным причинам. Около 15 лет (по западному исчислению) он был отправлен в религиозный центр Нара, где стал послушником в буддийском храме, название которого не установлено. Следующие пять лет он провел там, изучая, в частности, буддийские писания. Вскоре после смерти отца в 1400 году н.э., Шотэцу вернулся в Киото и обратился к своему знакомому Имагава Рёшуну (род. 1325/1326 ?, ум. 1417/1420) с просьбой обучить его "Пути поэзии". Этот визит не был для Рёшуна неожиданностью, поскольку они уже не раз встречались. Именно этот Имагава Рёшун, отставной военачальник, священник-мирянин, уважаемый поэт-любитель и опытный автор полемических эссе, критикующих врагов поэтического клана Рейзеи, сыграл важную роль (в соответствующем отрывке указан неверный возраст Рёшуна в период, когда это предположительно произошло, что заставило Инаду Тосинори предположить, что отрывок объединяет несколько событий; таким образом, он может быть вводящим в заблуждение относительно обстоятельств, познакомивших Шотэцу с придворной поэзией) в том, чтобы познакомить молодого Шотэцу (чьим личным именем тогда еще было Сонмиомару, а именем Масакиё) с поэтическим творчеством. Из автобиографической части пространного эссе Шотэцу о поэзии, "Шотэцу Моногатари": Однажды некий наставник из Онтоку'ина сказал мне: "Если ты хочешь сочинять стихи, я возьму тебя с собой в дом гражданского администратора напротив". В тот период моей жизни я все еще носил волосы длинными, как у маленьких детей, и чувствовал смущение из-за своей юности, но тем не менее я пошел с наставником в дом гражданского администратора. Затем, когда я прибыл на поэтический митинг 25-го числа, лучшие места с одной стороны были заняты Рэйзеи но Тамемаса и Тамекуни, а с другой – бывшим сёгунальным заместителем, который в то время был священником старше 80 лет. После этого случая я постоянно посещал эти собрания и приобрел опыт в поэтическом творчестве. Мне тогда было четырнадцать лет. Шотэцу изучал классическую придворную поэзию у Рёшуна и другие области литературы, включая, конечно, известные произведения, такие как "Сказки Исе", "Записки от безделья", и даже был посвящен в тайные традиции, связанные со знаменитой "Повестью о Гэндзи" и "Син Кокин Вакасю". Благодаря такому влиятельному учителю Шотэцу встретился и учился у многих самых влиятельных поэтов того времени. В 1406 году Шотэцу покинул своего учителя и поступил в дзэнский храм Ринзай в Киото, Тофуку-дзи; несомненно, его приняли отчасти благодаря его связям с Рёшуном (который к тому времени был старше девяноста лет) и который ранее посещал этот храм. В этот период семья Рейзеи и ее поэтические идеалы (вместе с связанными с ними поэтами) процветали и получали высокие титулы и многочисленные земельные наделы. Будучи твердо приверженным этой школе поэзии, Шотэцу также преуспевал. В конце концов, освободившись от смерти двух своих наставников (Тамемаса умер в 1417 году, а Рёшун – в 1417 или 1420 году), Шотэцу отправился в короткое путешествие – одно из немногих путешествий вдали от Киото за всю его жизнь – чтобы посетить различные "утамакуры" (места, известные поэтическими памятниками); по возвращении в Киото он полностью погрузился в поэтическую жизнь Киото, решив посвятить свою жизнь поэзии, а не буддизму. К 1424 году он покинул свой храм и поселился в скромной хижине на окраине Киото, как и подобает профессиональному поэту с многочисленными учениками, покровителями и приглашениями возглавлять поэтические собрания в домах самых знатных семей (и в конечном итоге в резиденциях самих сёгунов Асикага). Но эта счастливая эпоха для Шотэцу не могла длиться вечно. Она закончилась между вторым и третьим днями четвертого месяца 1432 года: в ночь на второе я остановился в доме начальника центральных дел и проснулся от сообщения, что моя хижина, "Имакумано", сгорела в ночном пожаре в этом районе – сообщение, которое оказалось бесполезным, поскольку ущерб уже был нанесен, и все стихи, которые я сочинил с двадцатилетнего возраста, все 27 000 из них, более чем в 30 томах, сгорели дотла, ни один не уцелел – и вместе с ними все мои книги и рукописные сокровища. Это не была единственная неудача для 51-летнего Шотэцу. Сёгун Асикага Ёсимоти умер в 1428 году, а его младший брат Асикага Ёсинори (род. 1394, ум. 1441) сменил его на троне. В отличие от своего покойного брата, Ёсинори в поэтическом споре между Рейзеи и Асукаи явно предпочитал поэзию Асукаи; кроме того, несколько традиционных биографий Шотэцу утверждают, что Ёсинори испытывал к нему личную неприязнь, доходя до того, что поместил Шотэцу под домашний арест. Шотэцу постигло два серьезных удара из-за этой официальной враждебности. Во-первых, был конфискован доход от его наследственных поместий. Это был серьезный финансовый удар, но не смертельный. Второй удар был нанесен прямо в сердце: ему было отказано во включении в 21-й и последний императорский сборник вака, который был составлен и отредактирован Асукаи. Исключение из "Синсёкукокин Вакасю" ("Новая коллекция древних и современных времен, продолженная") означало, что Шотэцу никогда не сможет достичь высшей ступени признания поэтического мастерства, и его имя навсегда будет принижено; трудно переоценить, насколько важно было включение в императорский сборник для средневековых поэтов. После этого удара Шотэцу стал отшельником, мало с кем виделся, посещал еще меньше собраний и сочинял еще меньше стихов. Его уединение закончилось в 1441 году с убийством Ёсинори одним из его генералов; партийный дух Ёсинори распространился не только на область поэзии и раздражал многих. Шотэцу вернулся к своей прежней жизни, теперь как высокоуважаемый и опытный поэт в либеральной традиции Рейзеи. Это были хорошие и процветающие времена для него, поскольку он имел доступ в самые эксклюзивные дома и даже обучал нового сёгуна Асикагу Ёсимасу (род. 1435, ум. 1490) тонкостям "Повести о Гэндзи"; наградой за это длительное обучение было возвращение его семейного поместья. С этого периода здоровье Шотэцу начало ухудшаться. Тень надвигающейся войны Онин уже тогда была видна в беспорядках и волнениях, которые начались за несколько лет до этого. К этому времени Шотэцу пережил многих своих покровителей, учеников, учителей и друзей. После трех лет продолжительной болезни Шотэцу умер в возрасте 79 лет в 1459 году. Он начал переписывать "Повесть о Гэндзи", надеясь закончить ее до смерти. Он закончил первую главу. В последние годы его лучшим учеником был Синкэй (1406–1475), который, хотя и очень ценил своего бывшего учителя и Тэйку, работал не только в вака, но и в рэнга, где он был известен своим использованием стилей югэн и ёэмби (эфирной красоты).

He was born in 1381 in a minor fortified town in the then province of Bitchū (now Okayama) to a samurai of middling rank named Komatsu Ysukiyo. About ten years after his birth, Shōtetsu's family moved to Kyoto for unknown reasons. At approximately the age of 15 (by the Occidental count), he was sent to the religious center of Nara where he became an acolyte in an unspecified Buddhist temple. He would spend the next five years there studying, among other things, Buddhist scripture. Shortly after his father's death in 1400 CE, Shōtetsu moved back to Kyoto, and sought out a fellow named Imagawa Ryōshun (b. 1325/1326 ?, d. 1417/1420) and asked him to instruct him in the "Way of Poetry". This was not an unexpected visit for Ryōshun; he and Shōtetsu had met many times previously. It was this Imagawa Ryōshun, retired military leader, lay priest, respected amateur poet, and accomplished author of polemic essays attacking the enemies of the Reizei poetic clan, who was apparently instrumental (the relevant passage gives an incorrect age for Ryōshun at the period it supposedly occurred, leading Inada Toshinori to believe that the passage conflates a number of events; thus it may be misleading as to the circumstances that introduced Shōtetsu to courtly poetry), in introducing the young Shōtetsu (whose personal name then still was Sonmyōmaru, given name Masakiyo) to poetic composition. From an autobiographic portion of Shōtetsu's extended essay on poetry, Shōtetsu Monogatari:
A certain preceptor of the Ontoku'in once said to me, "If you want to compose poetry, I will take you with me to the civil administrator's house across the way." At that period of my life, I was still wearing my hair long in the manner of young children, and I felt embarrassed by my extreme youth, but nonetheless I went with the preceptor to the civil administrator's house. Then, when I arrived at the poetry meeting itself on the 25th, the highest places on the one side were occupied by Reizei no Tamemasa and Tamekuni, and on the other side by the former shogunal deputy [who] was at that time a lay priest of more than 80 years After this occasion, I just kept going again and again to those meetings, and thus gained experience in poetic composition. I was fourteen years old at the time. Shōtetsu studied classical courtly poetry with Ryōshun, and other areas of literature, including of course famous works like The Tales of Ise, Essays in Idleness, and was even inducted into the secret traditions relating to the famed Tale of Genji and theShin Kokin Wakashū. With such an influential master, Shōtetsu met and learned from many of the most influential poets of the age. In 1406, Shōtetsu left his master, entering a Kyoto Rinzai Zen temple called Tōfuku ji; no doubt he was admitted in no little part because of his relationship to Ryōshun (now in his nineties), who had previously gone to that temple. It was during this period that the Reizei family and its poetic ideals (along with associated poets) flourished and received high titles and numerous grants of land. As he was solidly in this school of poetry, Shōtetsu prospered as well. Eventually, cut loose by his two mentors' deaths (Tamemasa would die in 1417, and Ryōshun in either 1417, or 1420), Shōtetsu embarked on a short journey one of the very few journeys far away from Kyoto in his life – to visit various "utamakura" (places famously commemorated in poetry); upon his return to Kyoto, he plunged whole heartedly into Kyoto's poetry scene, having decided to make his life's work poetry, and not Buddhism. By 1424, he had left his temple for a modest hut on the outskirts of Kyoto, as befitted a professional poet with the accompanying hosts of disciples, patrons, and invitations to head poetry gatherings at the most noble families' homes (and eventually at the residences of the Ashikaga shōguns themselves). But this happy era for Shōtetsu could not last forever. It ended between the second and third day of the fourth month of the year 1432:

On the night of the second, I stayed over at the house of the Chief of Central Affairs, and awakened to a report that my hut, "Imakumano", had burned in a fire in the neighborhood in the middle of the night – a report that was to no avail, for the damage was already done, with all of the poems I had composed since my twentieth year, all 27,000 of them, in more than 30 volumes, gone up in smoke, not a single one escaping – and this along with all my books and hand copied treasures. This was not an isolated setback for the 51 year old Shōtetsu. The shōgun Ashikaga Yoshimochi had died in 1428, and his younger brother Ashikaga Yoshinori (b. 1394, d. 1441) had succeeded him. Unlike his deceased brother, Yoshinori, with regard to the poetic dispute between the Reizei and the Asukai, distinctly preferred the Asukai's poetry; in addition, several traditional biographies of Shōtetsu claim that Yoshinori had a personal antipathy toward him, going so far as to place Shōtetsu under house arrest. Shōtetsu would suffer two major blows from this official hostility. First, the income from his hereditary estates was confiscated. This was a major financial blow to him, but by no means fatal. The second blow struck straight at his heart; he was denied inclusion in the 21st, and last ever, Imperial anthology of waka which was compiled and edited by the Asukai. This exclusion from the Shinshokukokin Wakashū ("New Collection of Ancient and Modern Times Continued") meant that Shōtetsu could never achieve the final pinnacle of recognition for poetic merit, and that his name would be permanently diminished for all time; it is difficult to overstate how important inclusion in an Imperial anthology was to medieval poets. In the wake of this blow, Shōtetsu became a hermit, seeing few people, going to fewer gatherings, and composing even fewer poems. His retreat ended in 1441 with the assassination of Yoshinori by one of his generals; Yoshinori's partisan spirit had extended beyond the field of poetry, and irritated many. Shōtetsu returned to his former place, now a highly respected and experienced poet in the liberal Rezei tradition. These were good and prosperous times for him, as he had entry into the most exclusive homes, and indeed, would even tutor the new shōgun, Ashikaga Yoshimasa (b. 1435, d. 1490), in the intricacies of the Tale of Genji; his reward for this lengthy tutoring would be the return of his familial estate. From this period on, Shōtetsu's health declined. The shadow of the approaching Ōnin War was even then visible in the riots and disturbances which began occurring a number of years before. Shōtetsu had by this point also outlived many of his patrons, students, teachers and friends. After three years of prolonged illness, Shōtetsu died at the age of 79 in the year 1459. He had begun copying out the Tale of Genji, expecting to complete it before he died. He finished the first chapter. In his later years, his greatest student was Shinkei (1406 1475), who, while he greatly admired his former teacher and Teika, worked not just in waka, but in renga as well, where he was known for his usage of the yugen and yōembi (ethereal beauty) styles.

Исторический контекст

В поэзии нет учителей. Древность становится учителем. Если поэт погружает свой разум в стили старины и постигает мастерство слова у великих поэтов прошлого, кто же не сможет сочинять прекрасные стихи? Фудзивара но Тейка.

Характерной чертой поэзии Японии этого периода была длительная вражда, почти война, между несколькими кланами за первенство в поэтическом искусстве и, как следствие, за влияние при дворе. Каждый клан ассоциировался с определенной художественной школой. Семья Резеи, к которой принадлежал Сётэцу, явно склонялась к либеральным взглядам и поощряла своих поэтов экспериментировать со всеми десятью традиционными признанными стилями поэзии, в то время как соперничающая семья Нидзё выступала за сдержанный, консервативный стиль (в частности, стиль "усин", или стиль глубоких чувств). Обе эти семьи происходили от Фудзивары но Тейки и обе претендовали на продолжение его наследия. После периода господства Резеи при Резеи Тамехиде (правнук Тейки) (род. ок. 1302, ум. 1372), Резеи пришли в упадок и стали свидетелями возвышения Нидзё, когда сын Тамехиде, Ямэтуни, стал монахом. Нидзё вскоре потерпели неудачи под управлением расточителя Нидзё Тамесигэ (род. 1325, ум. 1385), чей перспективный сын, Нидзё Тамэто (род. 1341, ум. 1381), был убит в относительно молодом возрасте разбойником. В дальнейшем несчастье для Нидзё, сын Тамэто, Нидзё Тамэмиги, также был убит разбойником в 1399 году (?), фактически уничтожив Нидзё как силу. При внуке Тамехиде, Танемасе (род. 1361, ум. 1417), Резеи вновь вернулись к своему прежнему доминирующему положению, и именно тогда на сцену вышел Сётэцу. Он достиг этого при помощи бывшего генерала Имагава Рёсюна (род. 1326, ум. 1417 или 1420), обладавшего значительным литературным талантом. Они одержали победу над сторонниками Нидзё, близкими к сёгунату Асикага, благодаря шести полемическим трактатам, написанным между 1403 и 1412 годами, в которых защищали поэтическую доктрину Резеи и их дело. Рёсюн использовал ряд цитат для подкрепления своей позиции, в том числе особенно примечательную цитату Тейки, утверждавшую, что все "десять стилей" допустимы для поэтического использования и экспериментов, а не только "усин" Нидзё. Благодаря поддержке Рёсюна, политические маневры Танемасы в конечном итоге убедили сёгуна, положив конец спору – до тех пор, пока Асукай не возобновил его.

A defining feature of the poetry of Japan at this period was the existence of a long running feud or war between a number of clans over primacy in poetry, and consequently in courtly influence. Each clan came to be associated with a distinct artistic school. The Rezei family, which Shōtetsu was aligned with, distinctly hewed to a liberal bent and encouraged its poets to experiment with all ten of the traditional recognized styles of poetry, whereas the rival Nijō family advocated a restrained, conservative style (specifically, the "ushin", or deep feelings style). Both of these families were descended from Fujiwara no Teika, and both claimed to carry on his legacy. After a period of Reizei ascendancy under Rezei Tamehide (great grandson of Teika) (b. 1302 ?, d. 1372), the Reizei suffered a decline and witnessed the rise in the fortunes of the Nijō, as Tamehide's son, Iametuni, became a monk. The Nijō soon suffered setbacks under the wastrel Nijō Tameshige (b. 1325, d. 1385), whose promising son, Nijō Tametō (b. 1341, d. 1381), was killed at a comparatively young age by a brigand. In a further disaster for the Nijō, Tametō's son, Nijō Tamemigi, was killed by a brigand as well in 1399 (? ), effectively wiping out the Nijō as a force. Under the grandson of Tamehide, Tanemasa (b. 1361, d. 1417), the Reizei were raised again to their former position of dominance, and this is when Shōtetsu came into the picture. He did this with the aid of a former general, Imagawa Ryōshun (b. 1326, d. 1417 or 1420), who had considerable literary skill. They defeated the Nijō adherents close to the Ashikaga shogunate with six polemical treatises between 1403 and 1412, defending the Reizei's poetic doctrine and their cause. Ryōshun used a number of quotations to bolster his case, including notably a quote of Teika, which was that all of the "ten styles" were licit for poetic use and experimentation, and not merely the Nijō's ushin. With the aid Ryōshun afforded him, Tanemasa's politicking eventually succeeded in converting the shōgun, ending the matter – until the Asukai revived the dispute, that is.

Его поэзия

Шотецу был плодовитым поэтом. Стивен Д. Картер однажды заметил, что "Если бы его полное собрание сочинений сохранилось до наших дней, оно, вероятно, насчитывало бы более 31 000 стихотворений". Он подражал своему кумиру Фудзивара но Тейке, стремясь к совершенству во всех общепринятых поэтических стилях. Критический анализ его наследия чрезвычайно затруднен из-за неполноты, разнообразия голосов и стилей, а также его огромного объема.

Тейка

В этом искусстве поэзии, клеветавшие на Тейку должны быть лишены покровительства богов и Будд и обречены на муки ада. Обе группировки (Нидзё и Резеи) надоели. Я сам не питаю уважения к этим развращенным родам. Я изучаю лишь суть поэзии Шунзея и Фудзивара но Тейка.

Моногатари

Большинство современных представлений о Шотецу основано на его «Monogatari» – сочинении, написанном самим Шотецу или отредактированном его учеником Шоко. Эта работа ценна не только критическим анализом, но и содержащимися в ней биографическими сведениями о Шотецу. Она существует в двух томах, вероятно, составленных его учениками. В ней содержится «разнообразная информация, представленная как бы случайно: фрагменты поэтической биографии Шотецу, изложение его эстетических идеалов, толкования стихотворений, поэтические анекдоты, советы начинающим поэтам и даже такая специализированная информация, как дата смерти Хитомаро». Она также является убедительным объективным доказательством глубокого почитания Шотецу Фудзивары. Единственный поэт, чьи стихи обсуждаются чаще, чем стихи Тейки, – это сам Шотецу. Несмотря на то, что Шотецу воспринимался окружающими как убежденный защитник школы Резеи, и несмотря на то, что он извлекал пользу из своей связи с ней, он был своего рода поэтическим фундаменталистом:

Каждая из этих школ смогла овладеть лишь одним поэтическим стилем и постоянно спорит со своими соперниками. Я считаю, что человеку не следует обращать на эти школы никакого внимания. Вместо этого следует ценить стиль и дух Тейки и стремиться подражать ему, даже если это никогда не удастся. Кто-то может возразить против такого подхода, заявив, что вместо этого он напишет: «Неужели он молился / больше никогда не видеть меня?» и возражая, что нет смысла выражать это таким сложным языком. Это, возможно, и так, но пусть такие критики обратятся к сборнику стихов Тейки. Среди них нет ни одного простого, незамысловатого стиха.

Частичный список работ

Шоконшу («Корни травы») — личная антология поэзии Шотэцу, составленная им с 52 лет (в год, когда пожар уничтожил его резиденцию Имакумано и 32 тома, содержащие около 2700 стихотворений), до самой смерти, и включающая примерно 11 000 стихотворений; эта коллекция была пересмотрена после его смерти его учеником Шоко (род. 1412 г., ум. 1494 г. н.э.). «Повесть о Шотэцу» (Shōtetsu Monogatari) — произведение, сочетающее в себе элементы автобиографии и поэтической критики. Это источник информации о Шотэцу, однако, по всей видимости, составлен его учениками уже после его смерти.