Волк в овечьей шкуре: происхождение и значение идиомы.

Введение

Идиома библейского происхождения для описания людей, играющих роль, противоположную их истинной сущности.

«Волк в овечьей шкуре» – это идиома из Нагорной проповеди Иисуса, изложенной в Евангелии от Матфея. Она предостерегает от людей, притворяющихся не теми, кто они есть на самом деле. Евангелие считает таких людей (особенно лжепророков) опасными. Басни, основанные на этой идиоме и датируемые не ранее XII века нашей эры, ошибочно приписывались древнегреческому баснописцу Эзопу (620–564 гг. до н.э.). Эта путаница возникла из-за сходства тем в баснях Эзопа о волках, которым ошибочно доверяли, и морали о том, что человеческая натура в конечном итоге проявляется, несмотря на любую маскировку. В наше время зоологи используют эту идиому для описания различных видов хищнического поведения.

Происхождение и варианты

Фраза берет свое начало в Нагорной проповеди Иисуса, записанной в Христианском Новом Завете: берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, но изнутри они – волки хищные (Евангелие от Матфея 7:15). В проповеди далее говорится, что их истинная природа будет раскрыта их делами (по плодам их узнаете их, стих 16). В последующие века эта фраза многократно встречалась в латинских трудах отцов церкви, а затем и в литературе на европейских языках. Появилась также латинская пословица: «Pelle sub agnina latitat mens saepe lupina» (Под овечьей шкурой часто скрывается волчий ум). Хотя история о волке, замаскированном под овцу, в наше время считается одной из басен Эзопа, нет никаких свидетельств о басне с этой конкретной темой до Средневековья, хотя в греческих источниках существуют более ранние басни Эзопа, на которые могла ссылаться евангельская притча. Первая легенда о волке, прикрывающемся овечьей шкурой, была рассказана греческим ритором XII века Никефором Василакисом в труде «Прогимназмата» (реторические упражнения). Она начинается с предостережения: «Можно попасть в беду, надевая маску», а затем следует поучительная история: «Однажды волк решил изменить свою природу, изменив внешность, и таким образом добывать себе пищу вдоволь. Он надел овечью шкуру и присоединился к стаду на пастбище. Пастух был обманут маскировкой. Когда наступила ночь, пастух запер волка вместе с остальными овцами в загоне, и, как только забор был установлен у входа, овчарня была надежно закрыта. Но когда пастуху захотелось овцы на ужин, он взял нож и убил волка». Заключение этой истории отличается от евангельского. В ней предостерегают от лицемерных злодеев; Никефор предупреждает, что злодеяния несут в себе наказание. Следующая версия появляется лишь три столетия спустя в «Hecatomythium» итальянского профессора XV века Лоренцо Абстемия. Он рассказывает: «Волк, одетый в овечью шкуру, смешался с отарой овец и каждый день убивал одну из них. Когда пастух заметил это, он повесил волка на очень высокое дерево. Другие пастухи спросили его, почему он повесил овцу, на что пастух ответил: «Шкура – овечья, а поступки – волчьи». Комментарий Абстемия к этой истории соответствует библейской интерпретации: «Людей следует судить не по внешнему виду, а по делам, ибо многие в овечьей одежде творят волчьи дела». Некоторые элементы этой истории можно найти в басне Эзопа о пастухе, который воспитал волчонка среди своих собак. Когда он вырос, он тайно вернулся к своей природе. Если волк крал овцу, и собаки не могли его поймать, волк-хранитель продолжал погоню и делил добычу с вором. В других случаях он убивал овцу и делил мясо с другими собаками. В конце концов пастух раскрыл обман и повесил волка. Возможно, об этой истории упоминается в анонимном стихотворении в греческой антологии, в котором коза жалуется на то, что ее заставили вскармливать волчонка. Вариант 234 рассказывает о волке, который регулярно приходит смотреть на стадо, но никогда не пытается причинить ему вред. В конце концов пастух начинает ему доверять и однажды оставляет волка охранять стадо. Он возвращается и обнаруживает, что стадо истреблено, и винит себя за свою доверчивость. Ни в одном из этих случаев Эзоп не предполагает, что волк маскировался под овцу. Как и в случае с «Ореховым деревом», версия 267 не была бы первой, когда Абстемий адаптировал одну из басен Эзопа к современной идиоме, в данном случае – к образу волка в овечьей шкуре. Хотя наиболее распространенное пересказывание этой истории на английском языке следует версии Абстемия, оно часто приписывается Эзопу. Еще одна вариация на тему маскировки была включена в «Cento favole morali» («100 моральных басен», 1570) итальянского поэта Джованни Марии Вердизотти. В ней волк переодевается пастухом, но, когда он пытается подражать его крику, он будит настоящего пастуха и его собак. Поскольку волк скован своим переодеванием, он не может убежать и погибает. Эта версия была использована Лафонтеном в его «Баснях» (III.3). Заключение обоих поэтов совпадает с выводом Никефора. История вошла в английский канон под названием «Волк стал пастухом» в сборнике басен Роджера Л’Эстранжа 1692 года и в стихах как «Волк в маскировке» в «Избранных баснях Эзопа и других баснописцев» Роберта Додсли (1765).

The phrase originates in the Sermon on the Mount by Jesus recorded in the Christian New Testament: Beware of false prophets, which come to you in sheep's clothing, but inwardly they are ravening wolves (Gospel of Matthew 7:15, King James Version). The sermon then suggests that their true nature will be revealed by their actions (by their fruits shall ye know them, verse 16). In the centuries following, the phrase was used many times in the Latin writings of the Church Fathers and later on in European vernacular literature. A Latin proverb also emerged, Pelle sub agnina latitat mens saepe lupina (Under a sheep's skin often hides a wolfish mind). Although the story of a wolf disguised as a sheep has been counted as one of Aesop's Fables in modern times, there is no record of a fable with this precise theme before the Middle Ages, although there are earlier fables of Aesop in Greek sources to which the Gospel parable might allude. The first fable concerning a wolf that disguises itself in a sheep's skin is told by the 12th century Greek rhetorician Nikephoros Basilakis in a work called Progymnasmata (rhetorical exercises). It is prefaced with the comment that 'You can get into trouble by wearing a disguise' and is followed by the illustrative story. 'A wolf once decided to change his nature by changing his appearance, and thus get plenty to eat. He put on a sheepskin and accompanied the flock to the pasture. The shepherd was fooled by the disguise. When night fell, the shepherd shut up the wolf in the fold with the rest of the sheep and as the fence was placed across the entrance, the sheepfold was securely closed off. But when the shepherd wanted a sheep for his supper, he took his knife and killed the wolf.' The conclusion drawn is different from the Gospel story. In the former one is warned to beware of hypocritical evil doers; Nikephoros warns that evil doing carries its own penalty. The next version does not appear until three centuries later in the Hecatomythium of the 15th century Italian professor Laurentius Abstemius. In his telling, 'A wolf, dressed in a sheep's skin, blended himself in with the flock of sheep and every day killed one of the sheep. When the shepherd noticed this was happening, he hanged the wolf on a very tall tree. On other shepherds asking him why he had hanged a sheep, the shepherd answered: The skin is that of a sheep, but the activities were those of a wolf.' Abstemius' comment on the story follows the Biblical interpretation: 'people should be judged not by their outward demeanor but by their works, for many in sheep's clothing do the work of wolves'. Certain elements of this story are to be found in Aesop's fable of the shepherd who raised a wolf cub among his dogs. When it was grown, it secretly reverted to type. If a wolf stole a sheep and the dogs could not catch it, the guardian wolf continued the chase and shared the meal with the marauder. On other occasions it would kill a sheep and share the meat with the other dogs. Eventually the shepherd discovered what was happening and hanged the wolf. What may be a reference to this story occurs in an anonymous poem in the Greek Anthology in which a goat laments that it is made to suckle a wolf cub,

The Perry Index lists three versions of the Greek fable, numbered 234, 267, and 451. Variant 234 concerns a wolf that regularly comes to view the flock, but never attempts any harm. Eventually, the shepherd comes to trust it and on one occasion leaves the wolf on guard. He returns to find his flock decimated and blames himself for being taken in. In neither case is there the suggestion by Aesop that the wolf disguised itself as a sheep. As in the case of The Walnut Tree, version 267 would not have been the first time that Abstemius adapted one of Aesop's fables to fit a contemporary idiom, in this case that of the wolf in sheep's clothing. Though the commonest retelling of the story in English follows the version by Abstemius, it is often credited to Aesop. Yet another variation on the disguise theme was included in the Cento favole morali ("100 moral fables", 1570) of the Italian poet Giovanni Maria Verdizotti. In this the wolf dresses itself as a shepherd, but when it tries to imitate his call, it wakes the real shepherd and his dogs. Since the wolf is encumbered by its disguise, it cannot get away and is killed. This is the version followed in La Fontaine's Fables (III.3). The conclusion both poets draw is the same as that of Nikephoros. The story entered the English canon under the title "The wolf turned shepherd" in Roger L'Estrange's 1692 fable collection and in verse as "The Wolf in Disguise" in Robert Dodsley's Select fables of Esop and other fabulists (1765).

Художественные интерпретации

Ранние иллюстрации басни сосредотачивались на повешении волка. В последнее время акцент сместился на переодевание. Во Франции более распространена тема волка, замаскированного под пастуха, и гравюра Густава Доре 1868 года на эту тему позднее была использована в наборе почтовых марок 1977 года из Бурунди, где были представлены эта и другие басни. Многие современные компакт-диски называются «Волк в овечьей шкуре», однако большинство из них отсылают к идиоме, а сама басня не упоминается в текстах песен. То же самое справедливо и для многих песен, в названии которых используется эта фраза. Исключение составляет текст песни группы Tackhead на их CD Strange Things 1991 года, где басня используется для сатирической критики капиталистических предпринимателей.

В зоологии

Зоологи неоднократно сравнивали хищных животных, использующих агрессивную мимикрию, с волком в овечьей шкуре, включая пауков-скакунчиков, златоглазок, тлей, имитирующих муравьев, клопов-щитовок, имитирующих жуков-листоедов, пауков, маскирующихся под птичий помет, рыб-цихлид и сокола-опоятый хвост, который летает вместе со стервятниками; а черепахи-щелкуны заманивают добычу, притворяясь ее добычей.