Введение
Polyphonie X (1950–51) – это трёхчастная композиция Пьера Булеза для восемнадцати инструментов, разделённых на семь групп, продолжительностью около пятнадцати минут. После премьеры произведения Булез отозвал партитуру, заявив, что она страдает от "теоретических излишеств". (В интервью 1974 года он назвал её "документом", а не "произведением".) Несмотря на неудовлетворённость Булеза этой пьесой, она сыграла ключевую роль в его развитии: один из авторов назвал её "стержнем, связывающим раннее мастерство Булеза в области жеста и контура с его последующим интересом к большим ансамблям и масштабным формам", его "смелой "первой попыткой" создать произведение, которое исчерпало определённую музыкальную технику, используя большие оркестровые силы, посредством разработки развёрнутой, аддитивной структуры на самых ранних этапах композиции", и "одним из наиболее ярких воплощений первого обращения Булеза к интегральному сериализму".
ensembles and grand forms", his "brave 'first attempt' to produce a work that exhausted a particular musical technique with large orchestral forces by developing an expansive, additive structure at the earliest stages of composition", and "one of the purest representations of Boulez's first turn toward integral serialism".
Предыстория
В 1948 и 1949 годах Булез работал над "Livre pour quatuor for string quartet", в котором начал исследовать идею расширения последовательной техники, включив в нее ритмы и динамику наряду с высотой звука. За этим последовали дальнейшие попытки в направлении интегрального сериализма, воплощенные в первой книге "Структур" для двух фортепиано, "Полифонии X" и "Двух этюдов" для магнитной ленты, а также в статье под названием "Eventuellement", содержащей подробные комментарии и размышления об опыте сочинения этих произведений. "Полифония X" берет свое начало в работе, которую Булез в письме Джону Кейджу от 30 декабря 1950 года описал как камерную музыку для 49 инструментов, – "коллекцию из 14 или 21 полифоний (возможно, больше), я еще не знаю, очень большой продолжительности. Но каждый сможет выбрать то, что ему по душе". (Пол Гриффитс отметил, что эта концепция представляла собой ранний пример того, что впоследствии стало известно как "открытое" произведение, поскольку она давала бы дирижеру возможность свободно выбирать подмножество пьес.) В остальной части письма Булез изложил свои мысли относительно последовательной обработки высоты звука (включая четвертьтона), ритмических ячеек и инструментальных сочетаний (и, следовательно, тембра). (Этот текст, вместе с материалами из другого письма Кейджу, позже был опубликован в статье под названием "Система, вывернутая наизнанку".)
Прием
Премьера "Полифонии X" состоялась 6 октября 1951 года на фестивале в Донауэшингене с Симфоническим оркестром SWR под дирижёрством Ханса Росбауда. Антуан Голеа, присутствовавший на концерте, вспоминал: "Те, кто испытал эту донауэшингенскую премьеру, будут помнить скандал до конца жизни. С одной половины зала раздавались крики, визг и другие звуки, напоминающие животных, в ответ на аплодисменты, топот и восторженные браво с другой". Стробель сохранял оптимизм, комментируя: "Полифония X стала самым большим скандалом, который я пережил после войны. К сожалению, пресса, пишущая о произведении сегодня, до сих пор использует некоторые из уничижительных фраз, которые звучали на премьере. Но те, кто хоть что-то понимал, знали, что это особенное произведение, которое как в структуре, так и в колорите открывало совершенно новые пути". Булез не смог присутствовать, но, прослушав запись концерта, решил снять произведение из репертуара. (Хотя Булез изначально планировал переработать произведение, оно осталось неопубликованным к моменту его смерти.) Несмотря на это, произведение было исполнено ещё трижды: 6 октября 1952 года в Лос-Анджелесе под управлением Роберта Крафта; 11 мая 1953 года в Неаполе под управлением Бруно Мадерны; и 27 января 1954 года в Барселоне под управлением Жака Бодмера. Запись премьерного исполнения вышла на нескольких изданиях лейблов Denon и Col Legno, а запись первой части произведения под управлением Мадерны была включена в издание лейбла Stradivarius.
Влияние
Вскоре после премьеры "Полифонии X" Стробель продемонстрировал запись пьесы Игорю Стравинскому, когда композитор находился в Баден-Бадене. По словам Роберта Крафта, Стравинский был впечатлён «вызывающей силой произведения» и, возможно, вспомнил о первом исполнении «Весны священной» из-за бурной реакции публики. Осенью 1952 года, перед концертом под управлением Крафта, Стравинский присутствовал на нескольких репетициях и проанализировал пьесу. Он посетил концерт, после чего Стравинский и Булез встретились и завязали отношения, которые оставались «то теплыми, то холодными» до смерти старшего композитора. Размышляя о своём опыте с "Полифонией X", Булез написал следующее в письме Анри Пуссёру, датированном концом 1952 года: «Боюсь, я позволил себе слишком увлечься виртуозностью пуантилистической техники, не опираясь, в строгом смысле, на общее композиторское чутье. Иными словами, детали недостаточно интегрированы в воспринимаемое целое. Ограничиваясь анализом и вариациями, я скатываюсь к серости и автоматическим процессам». В более позднем интервью он вновь подверг произведение критике, заявив, что оно «лишь демонстрирует недостаточное образование, которое я получил в то время», и назвав его «очень неуклюжим и скованным», «абстрактным чертежом: инструменты служат лишь для воспроизведения нот в зависимости от того, к какому регистру они принадлежат – в нём нет ничего, что учитывало бы инструментальные возможности и потенциал как таковые». Булез охарактеризовал начало 1950-х годов как период исследований, в течение которого он пытался «избавиться от своего наследия и начать всё с чистого листа». Он также вспоминал, что некоторые концерты тех лет, представлявшие его собственные произведения, а также работы коллег, находившихся под влиянием его идей, «отличались крайней стерильностью и академизмом, и, прежде всего, стали совершенно неинтересными». В 1954 году он опубликовал эссе ("Recherches maintenant"), которое было одновременно самокритичным и ориентированным на будущее, в котором он выражал сожаление по поводу монотонности недавних сериальных работ и начал проявлять обеспокоенность восприятием, предполагая, что его путь в будущее заключается в поиске баланса между строгостью и свободой воли. В своей следующей работе, "Le Marteau sans maître", Булез использовал более гибкие и податливые композиционные техники, включив в них то, что он назвал «локальной недисциплиной», одновременно учитывая уроки, извлечённые при создании предыдущих произведений.